Первая война Гитлера

Вступление

Я нашел его на странице 168. Лежавшую передо мной книгу я просматривал уже довольно долго и был удивлён, как много времени потребовалось мне, чтобы найти его след, вообще хоть какой-либо след. Теперь я его нашёл. На фотографии в центре страницы 168 официальной истории полка Листа, изданной в 1932 году, он шагал в своей длинной серой шинели, в шлеме с острым шишаком на голове и с винтовкой, висящей на правом плече (см. фото 4). Он шагал прямо посреди булыжной мостовой, казалось, не обращая особого внимания на маленькие городские дома и солдат на заднем плане. Он шагал достаточно быстро, так что полы его шинели завернулись и приподнялись от ветра. Однако не было впечатления, что он идёт куда-то в определённое место. Если бы не подпись под изображением, я не узнал бы его. Фотография была настолько скверного качества, что всё, что я мог различить на его лице, были его усы. Если бы это был не он, я бы рассмеялся от такого вида – лицо, по всей видимости, безо рта, без глаз и без носа, но только усы. Однако подпись сказала мне, что это был он: "Военный доброволец Адольф Гитлер, связной полка, май 1915 года. Фотограф Корбиниан Рутц". Позже я нашёл два других кратких упоминания Гитлера в истории полка, которая, что важно помнить, была опубликована лишь за несколько месяцев до прихода Гитлера к власти. Второе упоминание, к которому мы вернёмся позже, было кратким описанием предположительной роли Гитлера в спасении жизни полковых командиров. Первое – это было просто формальное упоминание о нём во введении в книгу, которое я пропустил в первый раз, листая её: "Картина полка Листа была бы неполной без упоминания исторического факта, что военный доброволец Адольф Гитлер, который позже стал основателем и вождём одной из сильнейших политических партий в Германии, служил в его рядах четыре года".

Это, несомненно, было очень странно. С тех пор, как австрийский историк в середине 1990-х продемонстрировал, что старая история (о том, что Гитлер был политизирован и радикализирован в Вене перед Первой мировой войной) граничит с выдумкой, историки указывали на Первую мировую войну и его жизненный опыт в полку Листа как главное объяснение того, почему он стал одним из наиболее печально известных диктаторов, каких когда-либо видел мир. Например, как утверждает недавняя двойная биография Гитлера и Сталина: "Война сделала Гитлера, как революция сделала Сталина". В другом месте мы читаем, что для Гитлера формирующим эпизодом его жизни была служба во время Великой войны^[1]. Между тем из двух важных классических биографий Гитлера одна утверждает, что это война, не революция, имела значение для политической радикализации Гитлера. Другая постулирует, что "война и воздействие войны на индивидуальные жизни миллионов немцев были среди существенных условий для возвышения Гитлера и нацистской партии". Более того, наиболее влиятельная книга на тему военного руководства, опубликованная в последней трети двадцатого века, говорит нам, как много значило то, что Гитлер служил в полку Листа, утверждая, что его "выбор в пользу 16-го Баварского запасного полка должен рассматриваться как ключевой ингредиент жизни Гитлера". Когда первая книга с акцентом на военные годы Гитлера в полку Листа была опубликована в 2005 году, в ней говорилось, что его полк был "университетом" для Гитлера, – утверждение, базирующееся частично на его собственном заявлении, что война была его университетом и "величайшим его жизненным опытом из всех иных". Очевидный вопрос, который отсюда следует: если военная служба Гитлера в этом отдельно взятом полку предположительно "сделала" его, то почему он фигурирует только в виде усов на пустом лице на нечёткой фотографии и в формальном упоминании о нём в толстой истории полка объёмом почти в 500 страниц?

Книга 2005 года о Гитлере и о полке Листа не даёт убедительного ответа на этот вопрос. Она представляет образ Гитлера, социализировавшегося в предположительно пангерманистском, националистическом (völkisch), антисемитском, социал-дарвинистском климате его полностью добровольческого полка, превращавшегося из ленивого художника-неудачника в политического активиста. В соответствии с книгой опыт 1916 и 1917 годов превратил его в патологического антисемита. В полку он приобретает опыт солидарности и товарищества. Многие из состава полка, говорит нам книга, поднялись вместе с ним к вершинам Третьего Рейха, наиболее известный из них Рудольф Гесс, заместитель Гитлера, – утверждение, которое также было сделано в авторитетной биографии Гитлера, написанной Аланом Буллоком. Вкратце, книга говорит нам о том, что война и полк "сделали" Гитлера. Если такое представление было бы верным, то нам следовало ожидать, что Гитлер должен был стать центральным персонажем в истории полка 1932 года, а не неуклюжей второстепенной фигурой, изображённой на фотографии, граничащей с оскорблением.

Даже возможно величайшая из биографий Гитлера, работа Яна Кершоу Hitler, поднимает гораздо больше новых вопросов о военных годах Гитлера, чем даёт ответы на вопрос о роли войны и его полка в создании Гитлера (что, разумеется, является скорее сильной стороной книги, чем её слабостью). В то время как она утверждает, что "война … дала ему впервые в жизни мотивацию … и – более того – чувство принадлежности" и что полк Листа "стал для него домом", Кершоу очень осторожен в своём толковании военных лет Гитлера. Даже описывая жизненный опыт Гитлера в Первой мировой войне как возможно наиболее формирующий в его жизни, он не разделяет вопросы о том, война ли сама по себе или её последствия создали Гитлера, но рассматривает два периода как единое целое, утверждая в весьма неявных определениях: "Война и её последствия создали Гитлера". Это оставляет открытым вопрос – каким было воздействие самой войны, и было ли политическое будущее Гитлера и немцев в целом всё ещё неопределённым в конце 1918 года.

Что касается роли полка в формирующем военном жизненном опыте Гитлера, Кершоу просто отмечает, что "его непосредственные товарищи, главным образом группа связных, уважали его и, похоже, даже положительно любили его". Любой, проверяя доступные историкам источники, относящиеся к военным годам Гитлера, немедленно осознает, что существуют очень веские причины для нежелания Кершоу отделить войну Гитлера от его послевоенного революционного опыта и обсуждать роль, которую играл полк Листа в жизни Гитлера. За исключением небольшого количества писем, открыток и фотографий (главным образом из первой половины войны и главным образом не имевших политического содержания), военного удостоверения личности Гитлера и крошечного числа подобных документов историкам были доступны только послевоенные описания. Главными среди них являются наполовину вымышленная "Майн Кампф" самого Гитлера и идеализирующие его мемуары близких к нему людей.

Очевидной проблемой этих описаний, написанных спустя длительное время после событий, является то, что они гораздо более говорят нам о попытке Гитлера и его товарищей переконфигурировать их военный жизненный опыт для политических (и коммерческих) целей.

Книги, которые не приняли во внимание ограничения этих описаний, в лучшем случае воспроизвели почти все клише и стереотипы о Гитлере и Первой мировой войне, как это сделала книга 2005 года о Гитлере и полке Листа. Её автор не посетил какого-либо архива на немецком языке и, таким образом, даже не осознал, например, что Рудольф Гесс никогда не был в полку Гитлера.

Книги, в которых была понята ограниченная ценность мемуаров Гитлера и его сторонников, всё же не были способны пролить много света на роль Первой мировой войны и его полка в формировании Гитлера. И хотя некогда заявленное утверждение журнала Commentary, что Адольф Гитлер не найдёт много биографов, давно доказано как впечатляюще неверное, период жизни Гитлера в качестве связного во время Первой мировой войны оставался белым пятном вследствие отсутствия легко доступного материала того времени. Это означает, что мы почти ничего не знаем с определённостью о том периоде, который большинство историков теперь рассматривают, как годы формирования Гитлера.

Пригоршня писем, открыток, фотографий и личных документов просто не могут, по-видимому, рассказать нам, сделала ли Первая мировая война Гитлера. И если война "сделала" его, они, вероятно, не могут рассказать нам, полк ли его в целом, группа ли людей непосредственно вокруг него или же влияния за пределами его полка сформировали его. Также они не могут пролить свет на то, насколько типичен был Гитлер для своего полка. Равным образом они не могут разделить относительное влияние войны и революционного периода, последовавшего за войной. Если мы, таким образом, будем полагаться на документы Гитлера периода войны и постараемся избежать, насколько это возможно, мифических и полумифических послевоенных сообщений, то образ, с которым мы останемся, равнозначен фотографии Гитлера в истории полка 1932 года: расплывчатый образ человека без лица.

Единственный способ продвинуться через почти полное отсутствие документов о Гитлере времён войны и тем самым вернуть его обратно в фокус – это рассмотреть его полк в целом. Если мы сможем рассказать историю военного опыта полка Листа, мы сможем увидеть, как Гитлер вписывается в картину. Если информация, которая у нас есть конкретно о Гитлере, позволяет нам получить только размытый нечёткий его образ, но мы можем получить более резкую картину полка в целом (другими словами, большей картины, из которой был вырезан образ Гитлера), то тогда мы сможем реконструировать довольно точный и отчётливый образ Гитлера того времени. Огромное количество информации, которое, вероятно, произведёт такой подход, также позволит нам проверить в гораздо большей степени, какие части послевоенных сообщений обеспечивают нам надёжную информацию. Иными словами, такой подход обеспечивает нас инструментами для включения послевоенных воспоминаний (надёжность которых мы до сего времени не могли определить) в нашу попытку реконструировать точный отчётливый образ Гитлера. Вкратце, полк, в котором служил Гитлер, позволит нам определить, какую роль играл его опыт Первой мировой войны в "сотворении" его.

***

Спустя несколько недель после первого обнаружения фотографии Гитлера в полковой истории от 1932 года я сел в самолёт на Мюнхен, город, который был домом для полка Листа, город, который нацисты рассматривали как свою духовную столицу, и который сегодня является одним из наиболее приятных, либеральных и процветающих мест на земле и домом для Баварского Военного Архива и тем самым для документов полка Листа. Когда я впервые прибыл в Военный Архив, я был обеспокоен: подразумевает ли тот факт, что никто никогда не писал о полке Гитлера, используя источники времени войны, что не существует никаких полезных папок или их не осталось? Когда я пролистывал каталоги, разыскивая бумаги полка, я мог видеть, почему никто никогда не использовал в действительности полковых документов. Списков было немного, и заголовки списков выглядели неприступными. Однако, когда архивариус поместил передо мной каталоги бригады и дивизии, к которым принадлежал полк Листа, я возликовал. Это был драгоценный клад документов о полке Гитлера. Когда я развязал каждую из непрочных завязок, удерживавших вместе толстые стопки документов, покрытых пылью и нетронутых в течение почти девяти долгих десятилетий, картина полка Гитлера стала ещё резче. Однако большим разочарованием было то, что я не мог найти каких-либо документов военной юстиции или писем обычных солдат. Это разочарование длилось только до моего следующего визита в Мюнхен, когда однажды главный архивариус Военного Архива сказал мне, что документы военной юстиции полка на самом деле остались в целости, включая многочисленные конфискованные письма и показания, как солдат, так и офицеров. Они просто никогда не были каталогизированы и отсортированы, и да, меня приглашали использовать их, если я смогу пробраться через горы неразобранных документов.

С того момента, как я в первый раз сошёл с самолёта в Мюнхене в свой первый исследовательский визит в столицу Баварии, одна находка вела к другой. Когда я шире забросил свою сеть, новая информация о полке Листа появлялась почти всюду, куда я смотрел, пока копал достаточно глубоко и не был отвлекаем дочерью ведущего нациста, которая раздражала одного из моих помощников по исследованию, или сомнительными продавцами на рынке антиквариата, которые либо хотели продать мне атрибуты СС, либо не давали мне доступа к своим обладаниям, поскольку я не выглядел сторонником нацистов. Что возникло из хранилищ различных архивов Мюнхена, из писем, что находились в чердаках на протяжении десятилетий в баварской сельской местности, из папок списков членов нацистской партии, равно как из папок ФБР и предшественника ЦРУ в национальных архивах США, из коллекций Института Лео Баека на оживлённых улицах Нью-Йорка и Яд Вашем в безмятежных холмах Иерусалима – то была удивительная история людей из полка Гитлера в Первой мировой войне и того, что стало с ними, когда их прежний товарищ превратился в самого печально известного правителя Германии, какого она когда-либо производила. Эта книга рассказывает их историю, равно как и о военных годах Гитлера. Она рассказывает историю того, как они были вовлечены в трансформацию от относительной политической стабильности девятнадцатого века в наиболее кровавый период истории, какой когда-либо наблюдал мир. Книга описывает их жизнь, как на Западном фронте, так и в Третьем Рейхе солдата Гитлера. Она стремится ответить на вопрос о том, какую роль люди из полка Листа играли в "сотворении" Гитлера.

***

"Первая война Гитлера" описывает военный опыт Гитлера и людей его полка и рассказывает нам их историю в тот момент, когда умирал мир империй девятнадцатого века и был рождён современный век разрушения, тотальной войны и геноцида. Часть I этой книги рассказывает историю влияния на Гитлера и людей полка Листа четырёх лет сражений. Она следует за Гитлером и его товарищами, начиная с дней, когда начало войны вырвало их из своих общин по всей Баварии, через грязные окопы бельгийской Фландрии и северной Франции привело к поражению и их хаотическому возвращению домой в 1918 году. Часть II показывает, какую роль играл военный опыт Гитлера и какую роль люди полка играли в пришествии нацизма к власти в империи Гитлера, равно как и в оккупированной американцами Германии.

Эта книга также поднимает вопрос о том, была ли война переломным моментом или – как это определил Джордж Ф.Кеннан для Европы в целом – "зародышевой катастрофой" в истории Германии. Долгое время историки полагали, что Германия, начиная с эпохи Просвещения, радикально отличалась от любой другой европейской страны и что корни Третьего Рейха находятся глубоко в истории Германии. В то время объяснение Гитлера и хода истории Германии было сравнительно лёгким. В настоящее время, однако, уже немногие историки подпишутся под этой точкой зрения. Новый консенсус (хотя и значительное число историков всё ещё придерживаются старых взглядов) состоит в том, что до Первой мировой войны Германия в действительности вовсе не отличалась от Британии или Франции и что Германия была, во всяком случае, либеральнее царской России. Всё это поднимает вопрос о том, какой эффект Первая мировая война имела не только на Гитлера, но и на немцев в целом. Решения по этому вопросу всё ещё нет. Битва идей теперь бушует между взглядом, который относит почти всю вину на опыт войны – утверждая, что Германия была дестабилизирована войной до такой степени, что подъём правого экстремизма был весьма вероятен, – и тем, который доказывает, что Германия не была политически в почти окончательном упадке с 1918 года. Вкратце, недавние дебаты вращались вокруг вопросов, сама ли война радикализировала Гитлера и его товарищей и превратила их в будущих нацистов, был ли Гитлеру и его товарищам оставлен шанс, когда они вернулись с войны в конце 1918 года, или же их политические убеждения к 1918 году уже полностью сформировались.

Если подвести итог, в центре книги имеется пять вопросов: радикализовала ли война в политическом смысле Гитлера и его товарищей, другими словами, превратила ли война людей полка в потенциальных нацистов (которые не обязательно, но легко могли быть превращены в нацистов); или же они были политизированы только в результате своего послевоенного опыта в форме чрезвычайной экономической неустойчивости, боязни коммунистической революции, воспринимаемой несправедливости Версальского мира и победы правых? Было ли вообще большинство людей полка политизировано опытом жизни во время или после войны? Какую роль люди полка и миф о них играли в основании Третьего Рейха и в поддержании функционирования гитлеровской Германии? И наконец, что, возможно, самое важное, книга поднимает вопрос о том, насколько типичным продуктом своего полка был Гитлер.

Последний вопрос по существу, – это тот же самый вопрос, что поднял Стефен Фрай в книге "Делая историю" (Making History). В этой книге британского писателя, остроумной и комедийной, молодой аспирант Кембриджа, историк, чей отец выполнял медицинские эксперименты в концентрационном лагере, намеревается ретроспективно изменить ход истории. Его единомышленник строит машину времени, которая позволяет им посылать вещества обратно во времени и отравить колодец на улице, на которой живут родители Гитлера. Старший Гитлер становится импотентом, и младший Гитлер никогда не рождается. Однако альтернативная история, которую невольно запустили персонажи в книге Фрая, более ужасна, чем история, которую они пытались предотвратить от разворачивания. Потому что место Гитлера занимает молодой офицер из полка Гитлера. Глодер, молодой офицер, меньший волокитчик и лучший организатор, чем Гитлер. Глодер заполняет вакуум, созданный в Германии Первой мировой войной и её последствиями, беря на себя роль, выполнявшуюся Гитлером. Что за этим следует – это более "совершенный Холокост".

Нет нужды говорить, что книга Фрая не намеревается быть серьёзной, но идея, которую он использует, таковой является. Вопрос, который она поднимает, – мог ли кто-либо из полка Листа занять место Гитлера, если бы его не было. Или, говоря иначе, был ли Гитлер типичным продуктом полка Листа, и не получилось ли бы иначе, если бы не было его военного опыта в полку. Смысл книги ясен: любой, кто прошёл через такую же политическую и ментальную социализацию, как Гитлер, и у кого был бы такой же военный опыт, отвечал бы всем требованиям для занятия места Гитлера. Однако что всё ещё неясно – был ли полк полон клонов Глодера и Гитлера, или он включал определённое число Глодеров и потенциальных Гитлеров среди числа людей с очень различными политическими убеждениями. В предшествующем случае история была бы относительно простой, в особенности если мы примем то, что полк Листа был в целом отражением немецкого общества.

Другими словами, большая часть состава полка Листа и немцев в целом были бы едва ли не мутациями одного и того же политического вероисповедания. В последнем случае мы всё ещё остаёмся с вопросом, были ли и почему Гитлеры и Глодеры Германии политически трансформированы или "сделаны" опытом войны в полках, подобных полку Листа, даже если один и тот же опыт имел различное влияние на других людей в этих полках.

Другой вопрос – даже если выясняется, что Гитлер не был типичным продуктом полка, – почему он нашёл слушателей в Германии 1920-х и 1930-х, почему возникла ситуация, в которой Гитлер мог преуспевать. Этот вопрос, конечно же, поднимался миллион раз. Однако эта книга использует микромир ветеранов полка Листа, чтобы показать, почему возрастающее число немцев с политическими убеждениями, которые часто были далеки от идентичности с убеждениями Гитлера, решили поддерживать его. Другими словами, как разнообразный полк и ограниченная Веймарская Республика превратились в коллективную диктатуру, и почему Германия окончила с рядовым Гитлером, а не с Муссолини, Франко, Пилсудским, Хорти или Метаксой, в то время как во Франции коллективистские авторитарные тенденции не произвели правого диктатора. Вкратце, книга объясняет, как коллективное действие (и бездействие) возникало в полку Листа во время войны и в немецком обществе после войны. "Первая война Гитлера" бросает вызов тезису, согласно с которым немецкое общество рухнуло, поскольку у него был неправильный вид гражданского общества после Первой мировой войны.

Отстаиваемая точка зрения книги в том, что мало из того, что мы думали о полке Гитлера, является верным. Однако равным образом не являетя верным и то, что реальная история полка Листа, которая смутно вырисовывается под мифическим покровом, сотканным Гитлером и его пропагандистами, является основой для понимания краха относительно стабильной и мирной эры глобализации девятнадцатого века и головокружительного подъёма Гитлера к власти.