Первый пользователь. Книга 17

Глава 2

Большой грузовой транспорт с пафосным названием Верность Деметры, перевозивший ценную партию редкоземельных руд с Земли в распределительный хаб одной из звёздных систем, где он потом сортировался на более мелкие партии и расходился по всей галактике, совершал рядовой прыжок, уже многократно раз отработанный и ставший привычным для его экипажа. Следом за ним, держась на небольшом отдалении, прыгали два маневренных звездолета охранения. Но помимо них, охрана находилась и на борту грузовика.

На мостике, чуть в отдалении от кресла капитана, стояли две здоровенные фигуры — орки братья, Грот и Браг. С тех пор как начались нападения на грузовые маршруты, личная охрана из орков стала обязательным элементом для каждого экипажа корабля, помимо звездолётов сопровождения. Дважды это уже спасало Деметру и её капитана, Майлза Рено.

Один раз при стыковке на захудалой станции, где слишком любопытные техники, едва завидев в шлюзе грузовика массивные фигуры с секирами, резко передумали проверять что такого интересного лежит в ящиках с грузом. А второй раз — при нештатном досмотре независимыми инспекторами, уже на другой станции, чья агрессия растаяла, стоило Брагу бесшумно вырасти за спиной проверяющего и положившего ему на плечо свою здоровущую лапу.

Несмотря на то, что люди и сами были способны разобраться почти с любой проблемой, всё же прокачка и высокие уровни давали неоспоримое преимущество перед любым разумным, орки обладали уже устоявшейся репутацией и служили отличной страховкой, и сдерживающим фактором, позволяя землянам при этом выглядеть скорее дипломатами, каким-то образом, нашедшим подход к целой расе зеленокожих здоровяков. Ну и при необходимости здорово удивлять оппонентов, не ожидающих зашкаливающих личных боевых навыков от внешне выглядящих не особо опасными людей.

Майлз, пятый раз за вахту проверивший расчеты навигатора и нашедший всё безупречным, бросил взгляд на своих телохранителей. В обычной жизни они были балагурами и весельчаками, с которыми у них сложились приятельские отношения. Они уже не раз вместе выпивали в баре, несколько раз зачищали групповые порталы, делясь трофеями. Но здесь, в космосе, на боевом задании, они преображались. Во-первых, никогда не расставались с оружием и во-вторых, никогда не деактивировали свою броню, чей зелёный цвет разительно контрастировал с элегантными, стерильно-белыми защитными костюмами пилотов. Капитан считал придурью последние требования о том, что вне Земли они были обязательные для ношения в любой момент времени. Явно, какие-то перестраховщики перемудрили. Что им может угрожать в космосе, в кабине звездолёта? Даже если вдруг что-то и случится, они всегда успеют её активировать за долю мгновения, а если понадобится, то уйдут в портал, а туда никто из числа не входящих в состав участников, последовать не смог. По крайней мере, он ни разу о таком не слышал.

— Пять минут до входа в коридор. — Монотонно проговорил стандартную фразу штурман Ли Чен, не отрывая взгляда от мерцающих голопанелей. Его пальцы летали над сенсорами, проверяя данные. — Все показатели в зеленой зоне. Можно совершать прыжок.

— Принято. — Произнес Рено.

Последовала знакомая цепочка ощущений. Легкая вибрация, пронизавшая корпус корабля. Звёзды на обзорных экранах начали растягиваться в тонкие, дрожащие струны света и привычный гул прыжковых двигателей. Майлз, уже ощущая во рту привкус долгожданного кофе, потянулся к кружке в держателе у его кресла.

И в этот миг всё пошло под откос.

Вибрация изменила свою природу. Из ровного гула она превратилась в жуткую, хаотичную дрожь, будто корабль корпусом притёрся к астероиду, сдирая элементы обшивки. Гул двигателей взвинтился до пронзительного, разрывающего барабанные перепонки воя, а затем резко оборвался. Его сменила оглушительная, давящая тишина. Свет на мостике погас, на миг вспыхнули кроваво-красные аварийные лампы, отбрасывая на стены искаженные, прыгающие тени, а затем и они погасли, оставив лишь тусклое свечение нескольких аварийных светильников где-то у пола. Голографические экраны поплыли, превратившись в безумные, мерцающие калейдоскопы из пикселей и бессмысленных символов.

— Что за черт⁈ — Крикнул техник Шон О'Брайен, отчаянно колотя ладонью по сдохшей панели управления жизнеобеспечением. — Всё отказало! Первый и второй защитные контуры мертвы! Капитан⁈

За спиной Рено раздался неясный шум. Это Грот и Браг напряглись, готовые к неприятностям и поудобнее перехватили тяжелые секиры.

Корабль содрогнулся всем корпусом, будто его что-то пережевало и выплюнуло. Раздался оглушительный грохот — удар о что-то невероятно твердое. Деметра накренилась, заваливаясь на левый борт, и замерла. Майлза выбросило из кресла, он ударился плечом о стойку, но сумел уцепиться и удержаться на ногах. Орки, словно вросшие в палубу, даже не качнулись.

Рено поднял голову к обзорному экрану, работающему от аварийных батарей и то, что он увидел, вытеснило из его сознания боль, страх и все остальные мысли. Он просто застыл с открытым ртом.

Они больше не были в космосе. Не было чёрного бархата бесконечного пространства, не было миллиардов звёзд. Ничего знакомого. Лишь серое, густое марево. Тусклый, рассеянный, свет, не имеющий явного источника, освещал всё вокруг, не отбрасывая теней. И под этим светом было что-то непонятное.

Их корабль стоял на поверхности гигантской, абсолютно плоской, как отполированный стол, равнины, уходящей в серую мглу горизонта. И на ней, насколько хватало глаз, лежали, стояли, валялись на боку звездолёты.

Тысячи. Десятки тысяч звездолётов.

Угловатые военные корабли, изящные пассажирские лайнеры, здоровенные грузовики вроде их Деметры, и совершенно незнакомые звездолёты, которые Майлз, часами рыскавший по каталогам галактических аукционов в мечтах о собственном корабле, не мог даже классифицировать. Они лежали на этой бесконечной равнине беспорядочными грудами, словно игрушки, в ярости брошенные на пол гигантским, капризным ребенком. Некоторые казались целыми, нетронутыми, тогда как другие были разломаны пополам. Третьи вообще словно сплавлены воедино.

Огромное кладбище звездолетов.

— Духи предков. — Выдохнул Браг, и его низкий голос прозвучал особенно громко в гробовой тишине мостика.

— Боже всемогущий… — Почти шепотом, добавил Рено. — Куда мы попали?

Шон О'Брайен, бледный как полотно, тыкал пальцем в низ экрана. — Смотрите! — Его голос сорвался на фальцет. — Там есть живые!

Они присмотрелись, вглядываясь в серую мглу между ближайшими корпусами и действительно увидели двигающиеся фигуры. Они медленно, неуверенно, волоча ноги, бродили между кораблями, словно слепые. Среди них виднелись даже вполне человекоподобные силуэты, и огромное множество совершенно нечеловеческих. Но все они были неправильными. Искаженными. С дополнительными конечностями, явно не существовавшими ранее, с переломанными телами и временами даже отсутствующими частями, что, впрочем, не мешало им двигаться.

— Не похожи что-то они на живых. — Мрачно произнес Рено.

Он только что увидел, как один такой выживший вдруг резко дернулся. Его тело на мгновение потеряло форму, поплыло, как отражение в луже после брошенного камня. Очертания расплылись, слились с серым фоном, а когда снова стали четкими — фигура шла уже в совершенно другую сторону, с той же нелепой, бесцельной походкой.

На корабле что-то щелкнуло. Аварийное освещение, доселе едва тлевшее, вспыхнуло с невероятной, ослепляющей силой, залив мостик ядовито-красным светом. И из динамиков, которые должны были передавать лишь шипение эфира или, в крайнем случае, сигнал бедствия, полился поток белого шума, визга, скрежета, в котором угадывались голоса. Тысячи, десятки тысяч голосов. Шепот, бормотание, обрывки молитв и команд, детский плач, хриплый, нечеловеческий рык, смех, переходящий в истерику. Все это сливалось, накладывалось, росло в громоздкий, невыносимый, безумный хор, врезавшийся прямо в мозг.

— Защиту! Активируйте защиту! — Запоздало закричал Рено, только сейчас начиная понимать, что возможно требования начальства не были одной лишь блажью. И его тело мгновенно скрылось за панцирем белой брони. Костюм, способный защищать от всего: от вакуума, от радиации, от кислот, от кинетических ударов — должен был защитить и от этого ужаса.

— Отключите это! ОТКЛЮЧИТЕ! — Орал Шон, зажимая уши ладонями, но кошмарный хор звучал уже у него внутри черепа.

Но отключать было нечего. Системы жили своей собственной, чужой жизнью. Переборка, ведущая в кормовой отсек, вдруг с оглушительным лязгом прогнулась внутрь, будто по ней ударили тараном снаружи. Металл скрипел, рвался. Майлз Рено почувствовал, как по его спине поползли ледяные мурашки.

Он посмотрел на своих людей, и его сердце упало куда-то в ледяную бездну. Его приказ о защите они не выполнили. Ли Чен стоял прямо, уставившись в стену. По его щеке текла одинокая кровавая слеза, оставляющая за собой бардовый след. Шон О'Брайен бился в жутких конвульсиях у своей панели, его пальцы выгибались назад с противным, сухим хрустом и его корёжило, словно что-то огромное пыталось влезть в субтильную фигуру человека и теперь его растягивало как резиновый костюм.

Грот резко шагнул вперед, став между капитаном и остальным мостиком.

— Капитан! Им уже не помочь! Они мертвы.

Ли Чен медленно, очень медленно, как марионетка на невидимых нитях, повернул голову к капитану. Его лицо было всё тем же, но нечеловеческую природу выдавали глаза, ставшие абсолютно черными, без белка, без радужки. Просто две дыры в посеревшем лице. Его рот беззвучно шевельнулся.

В ту же секунду Шон, с последним хрустом позвонков, вскочил на ноги. Его движения были резкими, угловатыми, лишенными человеческой плавности. Фигура вся бугрилась непонятными выступами из кожи. Он повернулся, и из его рта, носа, ушей поползло что-то темное, жидкое и блестящее, как нефть. Оно стекало по его телу, но не капало на пол, а формировало нечто вроде дополнительных, щупальцеобразных конечностей.

— Охотник! — Проревел Браг беря наизготовку секиру. — Это Охотник за душами!

Грот, не раздумывая ни секунды, с ревом бросился вперед. Его массивная фигура в зелёной броне ринулась на искаженную фигуру Шона. Лезвие, способное прорезать броню легкого танка не спасовало и разрубило человека на две части из которого фонтаном вверх ударила чёрная субстанция.

Из тени за спиной Ли Чена, тени, которой там физически не могло быть при таком освещении — выплыла ОНА. Чёрная, угловатая Тварь. Длинный, сегментированный, как у скорпиона, белый хвост извивался за ее спиной, живя своей собственной жизнью. Она двигалась бесшумно, перемещаясь плавными неестественными движениями.

Хвост дернулся, парируя удар орка, оказавшегося рядом, а затем обвил его туловище, прижав руки к бокам. Грот выронил секиру и чёрная лапа существа, схватила орка за горло. Сначала раздался звук, похожий на хруст ломаемых сухих веток. Тварь всё также, без видимых усилий дёрнула лапой и голова здоровяка, оторвавшись, с глухим стуком покатилась по палубе. Тело, обвитое сегментированным хвостом, обмякло и было отброшено в сторону, как тряпка, изливая из шеи густую кровь.

— БРАТ! — Завопил Браг.

Он отпрыгнул назад, активируя коммуникатор. Их жизни, жизнь его брата не важны по сравнению с тем, что он узнал. Необходимо срочно доложить клану о том, что он увидел.

Но коммуникатор не работал. Как не работали и навыки, дарованные им Предтечей. Древний Враг, против которого мог успешно сражаться только Первопредок стоял напротив.

Орк посмотрел на тварь, которая, отпустив обезглавленное тело Грота, повернула к нему свою безликую голову. Посмотрел на капитана в белой броне, застывшего в немом ужасе. Посмотрел на черные глаза Ли Чена и на то, во что превратился разрубленный на две части Шон. Он понял. Понял, что это — конец. Но конец орка не может быть таким бесславным. Он не может умереть, сложив руки.

С криком, в котором смешалась вся ярость его народа, вся боль от потери брата и презрение к смерти, он выкрикнул боевой клич

— За духов! За Первопредка! СДОХНИ!

И бросился в бой.

Его секира описывала смертельные полукруги, он бил с утробным рыком, пытаясь достать тварь, отступая к ней, уворачиваясь от молниеносных ударов хвоста. Он продержался несколько секунд — целую вечность для такого боя. И понимая, что долго так продолжаться не может, решил подставиться под удар, в надежде поймать верткую Тварь.

Хвост, извиваясь, навершием пробил броню в районе бедра. Браг взревел от боли, но не остановился. Взмахнул секирой, нанося удар лезвием по хвосту, но силы не хватило. Он не сумел даже поцарапать его, не то что перерубить.

Это на долю секунды ввергло его в ступор, и он не успел среагировать, когда одна черная лапа вцепилась ему в плечо, а вторая в другую ногу.

Тварь подняла его над головой и разорвала на две части, наслаждаясь потоками крови, льющихся сверху. Броня деактивировалась, не выдержав чудовищной силы. Крик орка оборвался. Его разорванное тело упало туда же, где лежал его брат.

Тварь плавно развернулась. Её внимание теперь всецело принадлежало капитану. Майлз Рено, парализованный ужасом, видел всё. Видел, как пальцы Ли Чена, теперь уже полностью черные и блестящие, начали выстукивать по мёртвой панели хаотичный, судорожный ритм. Видел как шевелятся ошмётки разрубленного пополам тела Шона и как слепо шарят руки обезглавленного орка.

Существо шагнуло к нему. Замерло. Склонило голову, словно прислушиваясь к чему-то. В тишине мостика, на котором стих кошмарный хор, было слышно его дыхание. Её белый, сегментированный хвост медленно, почти нежно, извиваясь, поднялся. Замер на уровне его грудной клетки.

И стремительно дернулся.

Рено попытался закричать, запоздало что-то сделать. Попытался активировать коммуникатор, запоздало планируя открыть портал. Но его тело не слушалось. Он видел, как острая, игловидная конечность на конце хвоста пронзила белую броню, как фольгу. Не было боли. Только всепоглощающий, абсолютный холод, разливающийся из точки удара.

И шум вернулся. Многослойный, безумный хор, но теперь он звучал не в динамиках. Он звучал у него в голове, нарастая, сливаясь в один ясный, безличный, вселенский Голос.

Он чувствовал, как что-то холодное, жидкое и чужое наполняет его тело, вытесняя его самого. Его взгляд упал на полированную, темную поверхность панели рядом. В отражении он увидел себя, и сворачивающуюся в браслет броню, не сумевшую защитить владельца. Успел увидеть свои собственные глаза. Такие же пустые, глубокие и абсолютно черные, как у Твари, стоящей перед ним. Успел осознать, что всё кончено. И это была его последняя мысль.

На бесконечной серой равнине, среди десятков тысяч металлических гробов, еще один звездолет — грузовой транспорт Верность Деметры, замер, погасив бортовые огни.

А спустя некоторое время шлюз звездолёта с глухим стуком отворился изнутри. На серую, пыльную поверхность равнины вышли три новые фигуры. Они шли неуверенно, пошатываясь, их движения были скованными и механическими. Одна с аккуратным отверстием в груди, вторая без головы и третья — совершенно целая. Они влились в безмолвную, бесконечную процессию, бредущую в серой мгле между остовами кораблей, и медленно зашагали в никуда, теряясь среди тысяч таких же потерянных душ.

Далеко за пределами серого кошмара, в холодной черноте космоса, пространство исказилось, выплюнув из разлома звездолеты охранения, сопровождавших Верность Деметры.

Ведущий пилот, лейтенант Карл Векслер, уже через три секунды после стабилизации осознал, что что-то не так. На тактическом сканере, где должна была гореть успокаивающая зеленая метка грузового транспорта, была пустота.

— Деметра, это Сокол-1, отзовитесь.

Тишина в ответ.

— Деметра! Майлз чёрт побери, отзовись! Это не смешно!

Но космос был мёртв к его мольбам.

— Сокол-2. — Обратился он к напарнику. — Ты видишь их?

— Нет. Ни тепловых следов, ни выбросов энергии, ни обломков. — Голос командира второго звездолёта был сдавленным. — Мы потеряли их.

Карл Векслер сглотнул комок в горле и потянулся к коммуникатору.

— База. У нас проблема.