По снегу босиком вместе

15. Потрогать руками

Лежа в роскошнейшей ванне, закрыв глаза и положив голову на мраморный подголовник, стажер-Инквизитор Людмила настраивалась на работу. Ловила тонкие потоки энергий воды, оборачивая их вокруг себя как полотенце. Камчатская вода была особенной. Горячие недра земли насыщали ее этой самой энергией очень активно. Еще немного, и молодая почти-что-русалка сможет выйти в магическое подпространство коварных Сумерек в настоящей энергетической броне, как опытный воин.

А пока водные силы подпитывали ее, Люся планировала. Ну кудаже без плана, особенно в таком деликатном деле как дети? Чужие дети. Своих деток у Люси не будет, она это знала доподлинно.

Законы земной физиологии нет-нет да и задевали иных. Редко, в случаях вопиющего противотока магических потоков и уровней. Как у ее родителей, например.

Оттого и училась Людмила на одном из самых опасных для девушек факультетов, и будучи смертной, служила теперь в Инквизиции. Илья знал это, и отступать отказался. Глупый, трепетный мальчик. Когда-нибудь в его жизни наступит момент трудного выбора между потомством и Люсей. А пока они жили сегодняшним днем, наслаждались минутами близости и не думали о неприятностях, что им грозили, зачем?

Дети застрявшие в Сумерках были ей очень близки. Тоже сироты, преданные родителями. Людмила знала и помнила это тяжкое ощущение несправедливости бренного мира. Когда родители предательски умирают, а ты остаешься один на один с остальными.

Детки эти были могущественны, невероятно талантливы, бессмертны и бесконечно одиноки. Ничего нового.

Что может заставить их перешагнуть рамки реальности и вернуться? Ее уверения в невозможности долгого пребывания там? Они будут только смеяться. Не одну непреложную истину бытия этого мира эти двое несчастных попрали играючи.

Самое неприятное в происходившем было им неизвестно. Дети не знали о существовании пресловутого «нулевого» отдела Инквизиции. Того самого, что отвечает за ликвидацию необъяснимых явлений магического характера. Настоящие инквизиторы.

Нет, на кострах больше не жгли и пытки давно были признаны инструментом «недостаточной эффективности». Отдел «Ноль» следов за собой не оставлял, и все те, кто своим существованием мог грозить столь хрупкому вселенскому равновесию просто и незатейливо исчезали. Совсем.

Пребывание двух бессмертных деток в Сумерках все больше попахивало открытием дела о незарегистрированных и необъяснимых способностях юных, и привлечением «чистильщиков».

Еще раз себе все это произнеся, Люся твердо решила их вытащить. Больше некому: отцам дети не верят, окружающий мир Канина-Младшего и малышки Маруси стремительно схлопнулся до размеров стола. В последний раз Людмила их видела паривших верхом на большом круглом столе, прямо в Сумерках. Юные бунтовщики пили чай с шоколадным печеньем (в Сумерках!) и молчали о чем-то своем.

Выскользнула из воды, вытираться не стала. Влага, впитываясь в кожу девушки, запечатывала энергетические ручейки. Люся чувствовала себя полным чайником с крышечкой и свистком.

— Четверть часа, Людмила, это шестьдесят минут, разделенные на четыре. Не помноженные, смею заметить. Или у тебя личный какой циферблат? — ворчащий дракон совершенно бесцеремонно вломился к ней в ванну.

Обнаженная Люся не дрогнула и не смутилась. Ладон примерно минуту разглядывал ее ладное тело с явным натуралистическим интересом. Никаких «потемневших взглядов», никаких «трепещущих ноздрей». Чистое любопытство ученого, в какой-то мере соплеменника.

Люся потянулась за полотенцем, дракон ее остановил прищурившись.

— Ты же отчасти русалка, скажи-ка, совсем не возбуждаю? — прости за навязчивость, мне надо выяснить для себя кое-что.

— А я тебя? — сказав это, девушка развернулась спиной, продемонстрировав и исключительно тонкую талию, и плавные линии бедер, венчавших тонкие струны безупречных ног.

Сложена она была безупречно, любая одежда ее только портила. И тяжелая волна русых волос, хлынувшая на точеную женскую спину, красоту эту только подчеркивала. Дракон оставался драконом. Всегда, со времен самой ранней зари бестолкового человечества, красота женского тела его волновала и возбуждала. Что случилось теперь?

— Ты ведь что-то знаешь об этом, верно? Что происходит? — голос Ладона осип. И вовсе не от возбуждения.

— А ты поверишь, великий? Мне, стажеру, девчонке и смертной? — ответила мягко и совершенно спокойно шагнула к дракону навстречу. Пальцами подхватила ладонь его, положив на тугое полушарие безупречной груди. — Что чувствуешь? — лукавый взгляд смеющихся серых глаз еще больше встревожил дракона. Он ничего не почувствовал, совершенно. Просто теплая кожа, просто приятное ощущение гладкой поверхности. Все! Он трогает голую женщину, потрясающе просто красивую, излучающую, как все русалки, вполне ощутимые волны либидо. И… ничего.

— Это… старость? — прошептал, отнимая ладонь и рассматривая ее, как чужую.

Русалка смеялась, нагло оборачиваясь в огромнейшую змею. Тело толщиной в бревно, черная чешуя, морда как чемодан. Обернулась огромными кольцами вокруг ног дракона и трогая пальцы опущенной вдоль тела руки раздвоенным языком, прошептала:

— Глупый Алма-с-сный. Это — любоф-ф-фь. Твоя жен-ш-ш-щина держит тебя креп-ч-че любой адаманто-ф-фой ц-с-с-епи. Прозрей, наконе-ц-ц-с.

Сказала такие простые слова и скользнула стремительным движением колоссального тела прямо в Сумерки.

Все еще ошарашенный произошедшим Ладон шагнул за ней, прихватив зачем-то из ванной халат и размышляя. Любовь. Надо будет сказки еще почитать про драконов. На ночь, для самоуспокоения.

***Ей казалось, что вынужденное заключение это длится целую вечность. Хотя, говоря откровенно, «заключением» ее пребывание в этом бункере назвать было довольно сложно. Сама же мечтала недавно совсем просто выспаться, ничего совершенно не делая. Аккуратнее надо с желаниями, дорогуша. Так и тянулись часы, склеивающиеся в сутки. Ела, мечтала, читала, благо ее электронную книгу никто не забрал, а там, кроме многочисленных справочников и монографий, в укромном уголке была надежно припрятана целая тайная библиотека.

Это были обыкновенные любовные романы, разные, иллюстрированные ярко и броско, с обязательным счастливым концом. Исторические и эротические, фентезийные и современные. Много. Самое лучшее чтение для отягченного стремительными гормональными перестройками разума. Плакала и смеялась, сопереживала наивным влюбленным, ненавидела люто злодеев, хихикала над очевидными ляпами авторов (особенно умилялась романтическим описаниям оборотней и драконов, конечно). Помогало получше магических успокоительных.

Она так увлеклась, что не сразу заметила происходившее на местной кухне магическое вторжение. Лишь ощутив острый запах озона, Марго прислушалась, отложила очередной свой роман и нащупав ногами пушистые тапочки соскользнула с дивана. Треск разрядов портала сопровождался потоком отборнейших и витиеватых ругатеств на нескольких языках, парочку из которых на слух не узнала даже высокообразованная Маргарита. Выглянув осторожно за белую пластиковую дверь она наконец увидела виновника происходящего. Его некую часть. Если быть откровенным — не самую большую. Хотя, — очень важную, безусловно.

Прямо в панели стены, между плинтусом кухонного стола и коробом навесного шкафчика с нехитрым набором посуды торчала… абсолютно лысая голова. Чуть выше из стены вышли крупные красные пальцы, судорожно цепляющиеся за слои штукатурки.

Голове приходилось несладко: мерцающие вокруг нее руны и легкая перламутровая иризация, выдающая хитроумно сплетенную вязь защиты места ее заключения были настроены очень решительно.

— Я могу вам помочь? — в блеске лысины, хоть и пламенно-красной Маргарита узнала Клавдия. Ей было жалко страдающего титана. Тот смог в ответ произнести только нечто нечленораздельное и нецензурное абсолютно.

— Мне кажется… Когда дракон сюда приходил, у него не было сложностей. Я Ладона имею в виду. — Сказала и почему-то покраснела, как девочка, запахнувшись в пушистую шаль. Клавдий (то есть, его голова) замер, на секунду задумавшись, потом снова произнес весьма пламенную и нецензурную речь на каком-то из древних наречий и… тихо исчез. Маргарита вздохнула. Хоть какое-то развлечение и так быстро закончилось.

— А я, старый дурак, еще пожалел его! — сзади раздался хриплый голос великого и ужасного. — Надо было сразу же догадаться, а я все пытался понять, откуда такая могущественная защита в обычном бункере губернатора. Клавдий, все еще красный, стоял теперь позади Маргариты, опираясь на косяк выхода в ее «спальню».

— Не поняла ничего, — прошептала в ответ Маргарита, смущаясь окончательно, — бункер?

— Ну да. Ладон не доверил, конечно, укрытие и защиту возлюбленной всяким Дозорам. Как я сразу не понял, эти все шутки драконовы… — и титан болезненно сморщившись, потер все еще красную шею свою, многострадальную.

— Чаю? Ничего крепче нет, извините. Меня как-то забыли предупредить о визите сиятельного Инквизитора.

— Визите? — словно не веря еще окончательно в целостность бессмертного тела, Клавдий тщательно отряхнулся, украдкой ощупывая себя. — Ах, да! Для вас у меня предписание, просьба, и новости. Выбирайте, восхитительная Маргарита, с чего мы начнем.

— Говоря откровенно, не знаю. А что симпатичнее? Не хотелось бы плакать полночи от плохих новостей, знаете ли

— Маргарита прошла наконец-то на кухню, включив чайник и достала две чашки. В ногах правды нет, да и пить ей хотелось. От нее исходила спокойная, теплая сила. Клавдий невольно расслабился, прошел тихо следом и последовав молчаливому приглашению сел за малюсенький стол, устроившись на металлической табуретке. Да. Он отлично дракона теперь понимал, такие женщины, как Маргарита, даже для вечной жизни Ладона огромная редкость. До сих пор у него не было времени толком ее рассмотреть. Могущественная, бессмертная, мудрая и прекрасная, как сам океан.

— Ты похожа на его мать. Кстати, только сейчас понял. Была такая… Тетис. Тефида. Да много имен всяких люди придумали. Для трезвого разума очень вредно все помнить. Нужно девочек попросить зелья для подчистки залежей памяти. Ни к чему оно мне. — Прищурился, кивнул своим мыслям и отхлебнул чай из надколотой кружки. Напиток был изумительным. Настоящий, индийский, с ароматом тропического солнца и вечного лета. Маргарита подняла красивую бровь, становясь еще больше похожа на морскую богиню.

— Давайте тогда с новостей, что ли. Мир рухнул? — улыбнулась ему очень ласково.

— А? Нет, к счастью, мы же не допустим, ведь верно? Губернатор… э-э-э-м… немножко убит, Линкс ранен тяжело, Ольга в коме. Что еще… А! Дети в Сумерках живы, здоровы и возвращаться не собираются. И вот еще: Клавдий торопливо вынул из кармана свой кнопочный телефон, запустив на динамик последний свой разговор с Вурусом. Мысленно похвалил себя (снова) за предусмотрительность, и включил ролик, внимательно проследив за реакцией Маргариты. Спокойна. Только вмиг побелевшие пальцы, обхватывающие крепко чашу говорили о всей буре чувств в душе женщины. Ролик закончился. Маргарита медленно развернулась к титану и тихо спросила:

— Что от меня теперь требуется? — усмехнувшись чему-то очень грустно.

— Последняя новость еще не раз будет пересказана вам многочисленными родственниками. Потому, что сенсация. Дракон при свидетелях заявил, что сложил к вашим ногам свои честь, силу и жизнь. Понимаете, что это значит? Хорошо, что сидела на стуле. Иначе упала бы.

— Не понимаю опять ничего! — теперь очень жалобно прозвучало.