По снегу босиком вместе

18. А так было можно?

С легкой руки современных людей, подпространство, доступное только немногим из избранных, называлось теперь очень модно и креативно, а именно: Сумерками. И так же пространством магическими, Безвременьем, Олимпом, Вальгаллой, преддверием Рая, — это список длиной был в историю человечества и таким же витиеватым. Странный народ эти люди. Тысячи лет завидовать люто великим иным, так простого и не поняв: бессмертие душ есть свобода, которой лишились бессмертные. Вечная привязанность к единственному телу, болтающимися на цепочке у разума, как пустая консервная банка, привязанная за хвост бесконечно уставшей бездомной собаки. Смерть физическая для бессмертных могла стать окончательной. Погибшее тело утаскивало душу на дно, точно камень. Одна лишь лазейка оставляла надежду для древних: — путь бессмертного через Сумерки к Граням. Если важное что-то удерживало развоплощенного в уходящей реальности, то он мог быть длинною почти в бесконечность. А мог, — только доли секунды. И тогда назад пути нет. Души же смертных обретали свободу, безграничную, бесконечную. Настолько величественную, что живое сознание человеческое объять ее просто еще не могло. Странные мысли лезли в голову древнего бесконечно дракона. Давненько он не был здесь, в Сумерках, просто так, не спеша никуда. И не просто пробегом, используя как коридор для быстрого перемещения над пространством реальности. Теперь же Ладон играл роль наблюдателя, откровенно любуясь На преображение Люси в Сумерках. На его глазах рождалось невероятное, завораживающее существо: с длинным хвостом, продолжающим безупречное человеческое тело, покрытое сверкающей чешуей. Широкими плавниками, так похожими на дивный веер, или крылья прекрасной и шелковой бабочки. А он все гадал: зачем девушке вдруг ипостась боевая для выхода в Сумерки, к детям. Все здесь виделось не таким, как в реальности. И реальность сама выглядела совершенно иначе. Видимая только на первых шагах в глубину, она совершенно лишилась иллюзий благополучия. И старая дверь, много раз перекрашенная, отсюда была видна просто набором ободранных досок, сколоченных ржавыми и кривыми гвоздями. Даже величественный замок, памятник ушедшим векам, многократно отреставрированный, здесь все равно оставался руинами. Так и с людьми: налет респектабельности в Сумерках не скрывал жирных, неряшливых складочек под драгоценной одеждой, и язвы души были тоже видны. Может именно это и стало причиной загадочного и необъяснимого существования здесь этих детей? Они просто не лгали. И магия их приняла органично, как свою малую часть. Канин-младший стоял уже рядом, завороженно наблюдая за танцующей в Сумерках Люсей. Дети чувствуют красоту очень чутко, видя ее многомерно. Даже котенок-Маруся, глядя на кольца Люсиного хвоста очень сильно робевшая, (все кошки терпеть не могут рептилий) приблизилась к ним, засмотревшись на сказочную красоту всполохов огненных бликов на коже и чешуе Люси-химеры. Да, именно так. Дракон только что ясно понял: в Сумерках она обратилась химерой. Бесконечно меняющаяся красота. Сияющая волшебным многоцветием, словно радуга под проливным дождем на закате в грозу. Все в ней было прекрасно и переменчиво. И когда она заговорила, мягко прервав танец свой, дети слушали ее очень внимательно. — Павел. Я видела странное предсказание Ге. И понять не смогла. Может, ты мне поможешь? — мягкий голос звучал, как серебряная свирель. Разве можно было ей отказать? Мальчик молча кивнул, гладя пальцами чешую на покатом бедре собеседницы, эффектно сияющую, словно в ответ невинную ласку. Лю мягко ему усмехнулась, ловя руку и зачем-то заглядывая в рисунок ладони. — Мне был предсказан ребенок. Единственный сын. — Ее голос дрогнул. Дракон догадался: говорить об этом девушке было больно. Ладон залюбовался волшебной картиной: чудесное существо и волшебные дети, могущественные и прекрасные, заглядывали в свое будущее. Чего только в Сумерках не увидишь. Мальчик резко вдруг загрустил, настойчиво отбирая руку из ладоней своей собеседницы. — Ничего необычного. Я вообще не понимаю, зачем появился на свет. — Не это хотел от нее он услышать, и голосе прозвучала обида. — У меня быть не может детей. С раннего детства я знала, что никогда не приложу к груди маленькую частицу себя. Не увижу улыбку свою на невинном лице и свое отражение в маленьких глазках. И пальчики… Знаешь, в маленьких пальчиках всех младенцев Вселенной есть какая-то страшная тайна. Канин младший слушал очень внимательно. Вздрагивали пушистые ресницы, на лице юного ведуна отражались всполохи кожи химеры. — Ну и радуйся. Мы никому не нужны. — голос обиженного парнишки предательски сел и он попытался даже в ответ отвернуться, одной рукой у своего колена привычно нашаривая голову маленькой рыси. — Иные дети не рождаются без любви. Мы вообще очень редко рождаемся. А я стоила жизни обоим родителям, и всю жизнь несу бремя вины. Как думаешь, зачем они оба погибли? — Люся ходила по грани, дракон это видел. Время ее истекало, силы самого юного следователя отдела оперативного реагирования Инквизиции стремительно уходили. Напрасно она подняла эту тему, не тот получился совсем разговор. Малышке опыта не хватило, хотя идея была отличная. Паша теперь не хотел отвечать, все более от нее отдаляясь. Маленькая рысь у него под ногами тихо совсем зарычала в ответ. И тут вдруг это случилось. Как во всех детективах бывает: — «Нечто совсем непредвиденное». Краем драконова зрения, наметанного боевыми дежурствами, Ладон успел зацепить стремительное движение у детей за спиной. Железный рефлекс, вбитый веками сражений и тренировок в его подсознание, всеже успел молниеносно сработать. Вихрем накинутый быстрый щит раскололся от сокрушительного удара, как стакан под катком асфальтоукладчика. Но обрушившийся на них мощный шквал ментальной атаки он ослабить успел. Яркая вспышка, бросок искристого тела, полыхнувшего радужным пламенем, детский крик, громкий, как вопль иерихонской трубы — Темпус аго! — и время остановилось. В Сумерках. Пархатые Яги, да этого быть не могло! Ничему уже не удивляясь, дракон просто и не колеблясь ничуть, сгреб всех участников этой маленькой несостоявшейся (к счастью) трагедии кучкой в охапку и вывалился с ними в реальность. С мыслью совершенно ошеломительной: «Я что, так можно было? Вот ведь. И зачем тогда все столько мучились?'Живописная группа вывалилась на пушистый ковер в самом центре гостиной дома Русовых. Потрепанный очень Ладон (почему-то от его форменного костюма осталось лишь натуральное грязное рубище, будто носил он его целый век, да на каторжных все работах) отчего-то лежал на полу, в стороне от других. На самом же ковре откровенно раскинулась обнаженная Люся, судя по позе, выпавшая сюда уже без сознания. Чуть ближе лежали крепко спящие дети. Аккуратно одетый и чистенький Паша, державший в руках свернувшуюся плотным калачиком маленькую девочку, завернутую только в светлую гриву кудрявых волос сопел очень уютно. Ладонис Лефлог с трудом встал, и накинув на Люсю тот самый халат, что таскал зачем-то с собой в Сумерки и обратно, прошептал ей над ухом заклинание оздоровительного сна, подхватил девушку на руки и отнес на диван. Жива. Прикрыв дракона собой от осколков ментальной атаки, осталась вполне даже здорова. Хотя, он лукавил, конечно: героическая малышка едва снова не выгорела. Везет ему нынче на женщин самоотверженных. Люся опять оказалась с сюрпризом. Какие еще она преподнесет им загадки и тайны? Менталистка, дарующая, эмпат, русалка, нагайна, химера, а может быть, даже и ламия, (сам Сатан ногу сломит в современных хитросплетениях древних рас и семей). Остановись, милая, мы не успеваем тебя изучать, наше чудо природы. Но главными героями этого эпизода были, конечно же, дети. Заклинание высшего уровня, в исполнении ведуна, да еще и ребенка, в Сумерках… Это было невероятно. Почти. И пусть даже поступок мальчишки дал им всего лишь секунды, но именно их и хватило дракону для бегства. В такой ситуации, это решение было единственно-верным для него и для всех. Посыпать голову пеплом Великий дракон из пафосных перворожденных будет после, потом. Припомнит себе все свои прегрешения и промахи: и в бой-то он не вступил, и хвост противнику показал недостойно, даже не выяснив личность преступника. И не стыдно совсем, ну ни капельки, как не старается совесть свою он пошевелить. Присев рядом с детьми, Ладон осторожно разжал пальцы мальчика, доставая из его крепких объятий Марусю. Она подрасти умудрилась немного там, в Сумерках, или ему только кажется? Красавицей вырастет. Папе на радость, мужикам остальным на погибель. Одной рукой стащил с кресла пушистую накидку. Завернув в нее спящую девочку, медленно встал, побоявшись детей разбудить, и положил свою ценную ношу Людмиле под бок. Красота, да и только. Маленький Канин тут все же проснулся: глаза приоткрыл, и злым взглядом уставился на дракона. — Почему ты вмешался? — Ладон просто не мог не спросить. — Тебе же нет дела до нас, сам сто раз говорил. Паша быстро высмотрел Люсю с Марусей, и взгляд его потеплел. С трудом разжал губы, иссохшие вдруг, и ответил — Я — светлый! — дескать, как можно его не понять? — С ними все будет в порядке? — и словно оправдываясь, отвернулся, очень тихо добавив: — пророчество хочу очень узнать. Я обещал ей помочь. Понимаете? Как не понять. Люсе если пообещаешь, выполнить нужно всегда, обязательно. Ладон кивнул, протянул руку мальчишке, помог встать. — Я тут, с ними побуду. Не беспокойтесь, если будет что нужно, — в обиду не дам. — Канин-младший едва стоял на ногах, но голос был твердый. Он говорил тоном повзрослевшего рано мужчины. И Ладонис Лефлог вдруг увидел у мальчишки во взгляде снова обретенный смысл жизни. Юный ведун внезапно и остро почувствовал себя светлым, возможно, — впервые. И теперь точно: 'В обиду не даст.'Дракон снова молча кивнул, наблюдая, как мальчик пристраивается в ногах у девчонок. Их верный сторож, охрана надежная. Тихонечко в сторону отошел, набирая быстро номер на инофоне, и поймал тут же голос встревоженного очень Корвуса — Аве, сиятельный. Я доложил уже Клавдию: у нас очень большие проблемы. — А в голосе молчаливый вопрос: что с ней, как она, где? — Аве. Спит она. Все уже дома. — Помня о возможной прослушке, дракон был осторожен в словах. Но держать несчастного Корвуса в стальных сетях неизвестности было очень жестоко. Илью Он сейчас понимал как никто. Мысли все время сползали к все тем же вопросам. Как там Марго? Как он не старался, запретить себе думать о ней постоянно не выходило никак. — Спасибо! Я… еду, возможно врачу ассистировать. Подробности напишу. И отключился. Забавная какая коллизия. Дракон усмехнулся: судьба словно смеялась над ним. О каком 'враче» шла тут речь догадаться несложно. Иначе Илья и упоминать бы не стал. Спасибо, дружище. За все последнее время Дракон словно впервые вдохнул полной грудью. Немного подумав, сиятельный развернул по периметру дома защитный магический купол и пошел кофе пить. Хватило с него на сегодня уже приключений, достаточно. И не подумает даже узнать, что там еще за «у нас очень большие проблемы.» Ничего в этом нового, все, как обычно.