По снегу босиком вместе

16. Все понимая

Илья все понимал. Судьба такая у Ворона — понимать, очевидно. И преисполнившись пониманием (закрепленным служебной необходимостью) он стоял сейчас на пороге главной больницы Камчатки.

Ну как, на пороге: обшарпанные бетонные ступени не менее обшарпанного здания краевой больницы трудно было назвать этим словом. Илья не был здесь никогда, и теперь удивленно рассматривал деревянные черные рамы на окнах, унылые подтеки и разводы, оживляющие зелень стен, и яркую надпись «Камчатская краевая больница». На фоне этого «великолепия» четкие золотистые буквы смотрелись довольно-таки издевательски.

Далеко отсюда, где-то в пригороде Петропавловска делал очередную попытку достроиться самый знаменитый долгострой Дальнего Востока, возвышаясь четкими линиями арматур и внушая жителям края надежду. А старая больница, похожая на уставшую прихорашиваться пожилую санитарку с грязным ведром и шваброй наперевес, гордо доживала свой век.

Интересно, разместить тут жену губернатора было идеей народной? Хотя, именно Урусов и сдвинул с мертвой точки строительство новой больницы. Странно все это.

Для таких именно случаев у Инквизиции был комплект документов на каждого оперативного сотрудника. Человеческие органы безопасности давно и открыто сотрудничали с иными, взаимовыгодно и с удовольствием.

Поразмыслив немного, Илья решил двинуться через приемный покой. Суровая фельдшерица долго ворчала, но к главному врачу травматологического отделения отвела, по дороге бубня непрестанно о том, что все словно свихнулись, мешают работать и «ходють».

Сделав максимально возможный «инквизиторский вид» перед кабинетом зав. Отделения травматологии, Илья немножечко поколдовал (прося мысленно прощения у отдела гражданских лицензий), запретив своей проводнице отныне впускать сюда всех посторонних. Свои разберутся, а лишние ушки и глазки им были совсем не нужны.

Проигнорировав уверенное «Я занят» в ответ на решительный стук, Корвус вошел в кабинет. Главный травматолог края вид имел очень помятый. Ворону даже его стало немножечко жалко. Ровно до той секунды, когда зав этот самый зачем-то решил его выгнать собственноручно. Для чего со стула вскочил и рванул к Илье резво и смело.

Странно, в этих краях люди давно научились шкуркой чувствовать степень опасности, исходящей от незнакомцев. Пришлось снова нарушать все нормы и нарываться на штрафы отдела лицензий. Впрочем, Инквизиции все прощается, может, и не заметит никто. Щелчок пальцами, одними губами произнесенное: «Ревените» и неосмотрительный «зав» снова сидит в кресле, шлепая глупо губами и таращась на Корвуса, будто окунь морской (и цветом кожи похожи).

— Очень плохая привычка встречать так посетителей. Думаю отразить инцидент в протоколе или воздержимся? — Илья вынул весьма представительное удостоверение федерального уровня и продемонстрировал его все более багровеющему нелюбезному «Заву».

Тот даже ногами задергал. Несомненно — на радостях. Илья подчеркнуто-тяжко вздохнул, усаживаясь в кресло напротив. Хорошо, хоть на пологи тишины у всех Инквизиторов полная индульгенция. Анлим, так сказать.

— Силентиум, — что-то он расколдовался сегодня. Нервничает, очевидно. Люся там с этим несносным дракономосталась один на один, а рептилойды эти, — известные бабники. Впрочем, конкурировать с самой Маргаритой даже Люся не может. Наверное.

С интересом пронаблюдав все виды реакций на «собеседнике», забившимся в угол рабочего кресла напротив, Корвус продолжил свою экзекуцию:

— Прошу нижайше прощения, очень спешил, не успел прочитать ваше ФИО на входе. Собственно, это неважно. И не дергайте ручками так судорожно, охрана вам тут не поможет. Или попробуем? Что-то не нравится мне ваша реакция, досточтимый. Совсем.

Постучав длинными пальцами по столу Корвус достал из кармана «допросник». Любил некромант эту вещь. Не такой мощный, конечно, как в допросной Дозоров или самой Инквизиции, но штука это удобная и работать с такими — одно удовольствие.

— Зд-д-д-р…

— И вам не хворать. Так какими, скажите, судьбами тут оказалась у вас здесь супруга нашего губернатора? — водрузив перед «собеседником» маленькую пирамидку бескомпромиссного артефакта правдивости Илья прищурился и откинулся на спинку стула, всем видом своим дав понять, что не потерпит.

— Так это… Сам же губернатор звонил и прям требовал. Даже три раза. Сказал, что приедет ее навещать, мы чуть не умерли тут все… — несчастный покосился на артефакт и добавил уверенным голосом: — от радости.

Допросник в ответ полыхнул алым пламенем. Допрашиваемый тоже весь вспыхнул, став похожим на гладкое, алое яблоко.

Илья удивился. Они что тут, новости вовсе не смотрят, совсем? Вурус вообще-то был мертв к тому времени, как жену увозили сюда. Заботливо с того света звонил? Ну такая забота… на троечку.

— И приезжал? — Корвус решил уточнить, на всякий случай, мало ли, кто знает их, губернаторов этих камчатских. В морге встал, кровь запекшуюся отряхнул и пошел навещать.

— Нет, что вы! — травматолог несчастный даже руками опять замахал. — никого не пускают же. Зря мы и коридор и палату ту ремонтировали. Это мой был кабинет…

Артефакт на столе был только лишь индикатором. Он не мог никого принудить к разговорчивости и за ложь не карал. Но психология всех допрашиваемых работала за него, и отменно. Слова лились потоками, бурными, неукротимыми реками.

— В какой, говорите палате находится Ольга Урусова? — больше ничего интересного Илья тут не ждал.

Надо было на пострадавшую еще взглянуть и… как там Люся? От этих мыслей Корвус заскрипел гневно зубами, и «зав» расценил этот жест, как прямую угрозу. И рефлекторно потянул руку к кнопке вызова охраны.

— Ай! — ощутимый разряд дернул несчастного, превратив его в некоторое подобие тряпичной куклы.

Медленно сползая по креслу волной странно размякшего тела он застонал.

— Ну вот что с вами делать? Я же просил без лишних телодвижений. Так какая палата там? Не упорствуйте, следствию лучше содействовать, согласитесь. Живее останетесь. И целей, и… нет, с потенцией я вам помочь не смогу, что нет то нет, извините.

Лицо несчастного начала приобретать оттенки заката багрового.

— Там нет номера на палате, — прохрипел жертва собственной неосторожности. — Там охранник стоит в коридоре, напротив двери.

Илья молча кивнул, нажал решительно кнопку охраны и голосом инквизиторским срочно потребовал в кабинет наряд медиков для оказания помощи завотделением.

— Аудитио, уважаемый. Это временный паралич, смело пишите атипичную энцефалопатию на фоне синдрома хронической усталости и на курорт. Не благодарите, не надо. Мне направо?

— Прямо по коридору и до окна.

Все попытки подняться окончились неудачей. Корвус снова качнул неодобрительно головой, спрятал в карман пирамидку, тут же послушно погасшую, и… растворился. Короткий шаг в Сумерки получился со спецэффектами. Отсюда было отлично видно еще все происходившее в кабинете. И ворвавшегося дежурного фельдшера из приемного, и санитаров с носилками.

Вот напрасно его не послушал этот… как его, травматолог. Теперь трубить ему в реанимации с якобы прединсультным. Илья усмехнулся. Людишки: трусливые, слабые, жадные. И тут же одернул себя: он теперь Инквизитор и темный налет с души надо тихонечко соскребать.

Что там у нас потерпевшая? Перед дверью напротив окна стоял столик журнальный, а рядом ютилось сиротливо офисное кресло, смотревшееся тут очень странно. На нем спал мужчина, судя по черной форме с нашивками — тот самый суровый охранник. Охранял, значит. Конечно.

Тут даже магии не понадобилось: в Сумерках, близких к реальности, видно и нечто невидимое. Висящая на спящем мужчине гроздь разношерстных проклятий, парочка приворотов, простенький артефакт. Словно в рентгеновском снимке все магические элементы жизни этого неизвестного ярко светились и даже пульсировали. И хромота его, ставшая главной причиной ухода из рядов славной полиции в ВОХР, тоже была непростой.

Не забыть надо будет отправить дозорным запрос на избыточное вмешательство. Пусть почистят несчастного, больно уж парень загружен.

С этими мыслями Корвус вышел из Сумерек и остановился, опираясь на ручку двери той самой палаты. Быстрый взгляд на невзрачную записку, вставленную вместо таблички кабинета заведующего отделением заставил его замереть.

Надпись гласила: «Лампетра Ольга Лукитична. 47 лет.»

И все. Совсем все, ни диагнозов, ни даты (времени) поступления. Хотя, это все конфиденциальная информация, гражданские люди, не госпиталь. Но почему не Вурусова? Не засвечивая персону? И что за фамилия странная, что-о цепляющая в памяти, но в слоях очень глубоких. На всякий случай Илья сфотографировал затормозившую его табличку и все же вошел

Ой, напрасно.

Совершенно напрасно им всем в голову не пришло оказаться здесь раньше. Пострадавшую даже не нужно было осматривать. Точнее — невозможно. Откровенно говоря, ее просто здесь не было. Табличка с неизвестной фамилией на двери, Просторная и светлая палата, бывшая недавно личным кабинетом «Зава» и… голем на новой кровати. Бесстыдно прикрытый иллюзией. Немудрено, что в его вялом сознании с трудом находили признаки жизни, диагностируя глубокую кому. Некоторым образом они все коматозные, эти големы.

Илья подошел ближе, осматривая это чучело. Даже похожа не слишком. Создавшие эту куклу не заморачивались общей схожестью. Брюнетка и ладно. Явно никто не рассчитывал на внимание к этой персоне. Почему?

Очень хороший вопрос. Ольга может и не афишировала себя очень настойчиво, но личностью была известной и в экранах телевизора точно мелькала. Очередная странная странность.

Ворон достал инофон, присаживаясь уютно в кресле для посетителей, натянул быстрый полог тишины простеньким бытовым заклинанием и набрал номер Клавдия. Дракон все равно был занят сейчас. Вместе с Люсей.

К той минуте, когда начальственный Клавдий ответил, Илья успел нешуточно разозлиться от ревности, собственной глупости и вообще от всего, здесь происходящего.

— Аве, сиятельный и всесильный. Кто такая Лампетра? Почему не Вурусова? Чем вы там вообще занимаетесь⁈

На том конце их канала раздавался веселый женский смех. Приглушенно, конечно, но вполне различимо для чуткого уха Корвуса.

— Попридержи коней, стажер. Аве. Расхотелось служить в Инквизиции?

Илья сразу сник. Он действительно заигрался: роль Инквизитора ворону очень понравилась. Пробормотал извинения, угрызения совести совсем не испытывая.

— Принято. Во-первых, Урусова. Вурусом кликали губернатора за глаза, это прозвище. Во-вторых, погоди, какая Лампетра, откуда? — голос Клавдия вдруг предательски сел. Клавдий растерян? Внезапно.

В двух словах ворон ему пересказал все произошедшее в травматологическом отделении. Опустив детали общения с «Завом», конечно.

Клавдий молчал, Илье даже стало казаться — подавленно.

— Делать там тебе больше нечего. Поезжай общественным транспортом в военно-морской клинический госпиталь. Там заберешь свой пропуск и топай к кабинетуОркиной Маргарите Викторовне. Первая форма готовности. И никаких больше звонков никуда! Явиться до восемнадцати. Отбой.

И все. Слова вставить не дал. Первая форма готовности означала предельную осторожность при перемещении, выходе в Сумерки, туда соваться строго по неизбежной необходимости и только на ближний слой. Тьфу на Клавдия.

Как же там Люся?

Развеял полог тишины. Еще раз взглянул на голема, сиротливо лежавшего под кислородом, вздохнул. Никакой личной жизни у инквизиторов. Тут он вспомнил Венанди с Гуло и мысленно содрогнулся.

Ему все же грех жаловаться, однозначно.