По снегу босиком вместе

50. Новый берег

Он снова сидел на большом плоском камне у самого края крутого обрыва пустынного берега, у бушующего океана.

Внизу только рокот беснующихся в бросках на острые темных волн и смертельная высота. Позади — странный лес: огромные, кряжистые березы будто замерли в диком танце, взмахнув огромными ветками. Лимонно-желтая листва, подсвеченная бликами уютного маленького костра.

Он молча и терпеливо ждал ее.

Сутулясь, значительно больше обычного, поджав ноги, скукожившись, смотрел на горизонт океана и напряженно думал чем-то. Усталое лицо, растрепанные ветром волосы, синяки под глазами. Палочкой Лер шевелил свой костер.

Тяжкие думы.

Ей надо было подлететь к нему ближе, и что-то сказать, но она совершенно не помнила — что. Очень важное, очень нужное, им обоим. Он оглянулся увидев приближение птицы, но не улыбнувшись ей своей теплой улыбкой, как это делал всегда, на их тайных встречах во снах, а только лишь больше нахмурился.

— Не рад?

Улетать было поздно. И она впорхнула в круг света у самого тепла пламени.

— Здравствуй.

Он долго молчал. Смотрел ей прямо в глаза, с громким хрустом сломал в пальцах палочку, выдохнул.

— Все же пришла.

— Ты не рад?

— Я звал.

Ди вдруг вспомнила важное и посмотрела на руку. Кольца, их главного символа вечной любви, там больше не было.

Это случилось.

Хотелось подойти, его обнять, согреть, попросить тихо прощения — не получалось. Стало пронзительно — холодно, будто подул ледяной ветер. Холодный туман наступал на них, закрывая разом со всех сторон, будто бы нерушимой стеною.

— Венди…

Сама того не желая, против воли, отчаянно сопротивляясь, она обернулась, чтобы вскинуться ввысь белой птицей.

— Я просто умру без тебя. Уже умираю, как видишь.

Прозвучало убийственно. Ее словно ударом откинуло наземь.

Без тебя

И весь мир сжался до этого горького, безнадежного, страшного.

Уже умираю.

Нет-нет! Этого допустить точно нельзя! Ее птичий разум бился, будя человеческое сознание, отчаянно, словно об острые прутья клетки, возвращая ей память и мысли.

— Нет! — зачем ей Вселенная без его взгляда? Зачем ей вообще этот свет, если здесь его больше нет?

И птица с земли поднялась человеком. Разумным.

— Лель, — шагнула навстречу, вдыхая его острый запах. — Я здесь.

И словно бы все осыпалось разом, весь мутный морок исчез. Совершенно свободна. Скользнула в объятия к нему и расплакалась горько. Как же долго ждала его Венди! Как страшно и больно.

— Жива.

Судорожно подхватил ее, прижимая, целуя, гладя спутавшиеся волосы обрубком руки.

Его рука. И Ди тут же вспомнила все: и их страшную битву, и ту сцену на самом высоком обрыве их мира.

— Мы живы? — прозвучало так странно.

— Мы во сне. Если вернемся, то будем жить долго и счастливо. Хочешь?

— А ты? — ей сейчас хорошо было и здесь.

Он замер вздохнув.

— Там я навеки останусь калекой. Какой из меня боевой маг? Буду сидеть, заполнять протоколы… — усмехнулся печально. — И все. Но ведь это не главное. Правда, Ветерок?

— А что для нас с тобой самое важное, Лель? Как мы жили всю жизнь, для чего? Преданно служили Инквизиции и стали ее жертвами?

— Птичка моя, это просто слова. В них твоя боль и обида, я все понимаю. Но уже завтра ты можешь проснуться с другим настроением, улыбнуться и начать новый день, — Он снова поцеловал ее в волосы, жадно вдыхая их запах. — А то, что случилось, трусливо отступит и скоро забудется.

— Но ты же сказал…

— Что все это совершенно не важно. Мы пока еще живы. А если решим здесь остаться, но наш ребенок потеряет все шансы на жизнь.

Венди вздрогнула. Ее память открыла последний заблокированный уголок.

Она вспомнила все, окончательно. И страхи свои и отчаяние, и те самые огоньки в Зеркале Мира, а вместе с тем — глупость свою.

— Это я виновата во всем! — всхлипнула и зажмурилась, слезы вдруг подкатились, жесткой петлей на горле дыхание перехватив.

— Да. Безусловно, конечно, всегда и во всем, несомненно. Так легче?

Он тихо смеялся, а Венди смотрела во все глаза на него и молчала, пытаясь понять.

— Глупость ляпнула снова, — пришлось констатировать.

— Как обычно, — все еще усмехаясь, он спорить не стал.

— Возвращаемся, Лель. От меня там… что-нибудь хоть осталось?

Она четко помнила свою дикую боль, и вполне представляла себе степень физических повреждений.

— Немногое, говоря откровенно. Там Лад и Марго, они ждут нас, и я поведу тебя в оборот.

— Нет! Ты же…

— Да. Они нашли древний ритуал, согласно которому только кровный отец сможет провести нерожденное еще дитя вместе с матерью через двойной оборот. Это сложно, но мы точно справимся. Ты мне веришь?

Больше, чем себе самой, она точно теперь это знала.

Молча кивнула, целуя супруга, они оба поднялись и взявшись за руки, шагнули синхронно вниз, прямо с обрыва, растворившись в сумеречных просторах.

Утро во снах время течет очень быстро. Всего лишь минуты, короткая встреча, рывок и они уже вышли обратно. Реальность плотно связана узами времени, и эта тяжелая ночь необратимо заканчивалась. На крепкой стальной госпитальной каталке под теплым боком Ладона Марго очень уютно спалось. Впервые за долгие месяцы. А дракон охранял ее сон, отгоняя тревожные сновидения, негодующий медперсонал и воинственных родственников. Его женщина отдыхает, и пусть весь мир подождет. Она очень устала, он чувствовал, видел. Как они этого не замечают? Все привыкли считать ее сильной и рассчитывать во всем на могущество матриарха. Как малые дети, взрослеть не желавшие. И ему несомненно придется теперь защищать ее право на слабость. Роскошная, сильная, смелая она тихо сопела, прижавшись к нему как котенок. Всхлипывала тревожно во сне, вздрагивала, даже дрожала, но в ответ на нехитрую ласку сразу же расслаблялась и улыбалась во сне. Маленькая. Щемящее чувство, горячей волной заполняющее сущность дракона остро напомнило ему давнюю юность. Был ли он счастлив тогда? Уже и не вспомнить. Но с тех самых пор и до этой безумной осени на Камчатке дракон никогда не летал. Как будто бы крылья ему обрубили. Гибель возлюбленной много страшнее, чем самое грязное расставание. От этой мрачной мысли он Марго крепко обнял, не успев себя остановить и она тут же проснулась. Вздохнула глубоко, потянулась, тут же получив нежный поцелуй в переносицу и улыбнулась. Как маленький сытый и довольный жизнью ребенок, для которого весь этот мир полон радости и приятных сюрпризов. — Не вернулись еще? — улыбка погасла, зато засиял ее взгляд. Агатовый, согревающий душу дракона. — Я слышу их, уже даже отчетливо, скоро будут. Ты отдохнула? Привставая она оглянулась и снова ему улыбнулась в ответ. Вот оно — настоящее счастье Ладона. — Почему так тихо? И который там час, меня уже точно должны были хватиться. — Четыре утра по местному времени. Я всех разогнал, Агатов сам сдаст твою смену, ты на операции. Он ссадил ее осторожно с кушетки, тревожно вглядываясь в лицо. Марго в ответ усмехнулась. — Я не стеклянная, Лад. И… — Этих я тоже отправил. Ни одной нерешаемой своими силами задачи они мне не представили. Она усмехнулась устало. В чем, собственно разница? Одни мужчины когда-то решили, что она ими обязана руководить, и ее не спросили особенно. Другой вот… Нет, ложь эта хоть и была утешительной, но не стоило ее даже в мысли пускать. Дракона она себе выбрала собственноручно. Сама провела ритуал, сама обернулась в первый же день после той сказочной ночи. Целеустремленно и совершенно осознанно. Он ведет себя правильно, как настоящий дракон, охраняя свое драгоценное потомство. — Маленькая, я ведь вижу все-все твои мысли. И просто люблю тебя. Без поправок и оговорок, такую, как есть. Она тяжко вздохнула. А ведь действительно — видит. И не поспоришь с ним, с этим драконом… Тихий треск у кушетки прервал ее грустные мысли. Это было похоже на выход в портал: Лер вдруг будто бы из ниоткуда оказался лежащим на узкой кушетке рядышком с Ди. Он обнимал ее крепко, в волосы светлые что-то шептал, а она застонала в ответ, тихо-тихо. — Лад, ты ведь помнишь, как зажигается круг драконьей силы? — Марго удержала рванувшегося к ним дракона. Он на нее оглянулся и сразу же понял, отчего этот вопрос был задан его только сейчас. — Опять грудью на амбразуру? Ты представляешь себе, как рискуешь? И откуда… — Мне предстоит стать матерью двух бессмертных драконов. Как думаешь, чем я занималась все свободное время? Ну конечно же, он так мало знал ее. Между ними успели вспыхнуть такие противоречивые чувства: взаимное восхищение, тяга друг к другу, симпатия, даже любовь. А вот друзьями стать они просто еще не успели. Откуда он знал? — Догадываюсь… — он криво в ответ усмехнулся, глядя на то, как Лер мягко встает и осторожно укладывает изломанные крылья супруги поверх ее хрупкого тела. — Да, все доступные мне документы о расе драконов я изучила. Там и нашла ритуал. — Ты позвала меня только по… — увидев, как она тут же сжалась, Ладон осекся и рвано выдохнул через сжатые зубы. — Не важно. Ты рискуешь детьми. — Нет. У меня за спиной будешь ты, правда? Запрещенный прием, но она не из тех женщин, что будут пользоваться своей слабостью, это Ладон уже твердо усвоил. — Теперь уже — навсегда. Пока я жив, моя дорогая, так тому и быть. Не дожидаясь ответа, Ладон вышел в центр расчищенного ритуального круга, еще раз внимательно его осмотрел и свистнул в сторону Корвуса. — Пернатый, давай возвращайся, мне нужно будет обвести внешнюю окружность материей смерти. Ты еще не забыл, как это делается? Говоря откровенно, дракон требовал невозможного. Инферно — ни маркер, ни мелок, и даже не циркуль. Им окружность не обведешь, разве что… Илья был так увлечен невероятной задачей, что под насмешливым взглядом дракона слетел на пол уже в виде совершенно голого долговязого парня. Взъерошен, с горящими глазами, он быстро схватил с пола свои валявшиеся там штаны и прыгая на одной ноге сосредоточенно каркал — Окружность не выйдет. Но я могу вынести сюда круг, и если вы сможете филигранно вписать в него свой, — поймав снисходительный взгляд дракона, продолжил уже куда более внятно: — Драконово пламя в нем выжжет окружность. И получится безупречная окантовка. Но нам нужно сделать расчеты, и учесть все погрешности, и… — Лад, у нас очень мало времени! — Марго сидела на корточках у кушетки и осматривала Венди, все громче стонущую. Сказала и протянула мужчинам ладонь, всю залитую свежей кровью. — Начинается внутреннее кровотечение, боюсь, что это… — Я понял. Илья — работаешь строго по контуру круга. Ты видишь его? Корвус не был бессмертным и хладнокровным. В этом компании он ощущал себя сущим цыпленком. Было мучительно страшно: впервые за всю его жизнь от владения даром некроманта зависело сразу столько судеб великих. И Венди… Смотреть на нее было больно, от ее громких стонов Илью выворачивало наизнанку. Он должен справиться, просто обязан. Идея Ладона была изящна и эффективна: обведя нитью смерти силу драконьего пламени неразрывно, он полностью исключал риск для любого участника ритуала. Кроме двоих.