По снегу босиком вместе

46. Распоряжайся мной

То, что от Венди осталось, походило на кучу окровавленного пернатого мусора. Не человек и не птица. Грязь, уже местами подсохшая кровь и восковые, совершенно прозрачные участки мертвой кожи. Жуткое зрелище: полная жизненных сил и непобедимая Венди у них на глазах становилась неодушевленным предметом. Никогда еще смерть не казалась Ладону такой безобразной, чудовищно-несправедливой.

Дракон глаза перевел на косатку и холодное сердце дракона вдруг сжалось. Сильная и одинокая. В ее взгляде плескалось бескрайнее море совершенно отчаянного одиночества. И решимости. Лучшая женщина в его жизни. И последняя. Он сейчас это понял со всей очевидностью.

Шаг вперед, нежное касание пальцами холодной и гладкой щеки. Она вздрогнула, и замерла, словно пойманная в плен его взглядом. Глаза в глаза, зацепились и не разорваться. Вглядывалась в него и не могла насмотреться, снова видя свое отражение.

— Распоряжайся мной. Всегда, ты же знаешь.

Она знала. Постаралась забыть, но не получилось. Непроизвольно положила ладонь на живот, он ласково лишь улыбнулся, лишь укоризненно головой покачал.

Переоденься, это может быть грязно, а ты…

— С Лером что? — он мягко прервал ее, снова положив палец на губы. Невесомое совершенно движение, но почему-то ей вдруг стало легче, и постоянная, тянущая, изматывающая ее вот уже сколько дней боль сразу ушла. Удивительно.

Будто прочтя ее мысли Ладон снова покачал головой. Ну да. Кто может еще быстро и эффективно угомонить своих отпрысков, как не отец? Все логично. Или сверлящее ее все это время чувство вины перед ним вдруг отступило и успокоилось?

— Потерял руку, сказал что окончательно. Кровопотеря, магическое опустошение. И что-то еще, я не успела понять.

Перехватила его руку и прижалась щекой к горячей ладони. Эти секунды — ее. Нужно собраться с последними силами, нужно впрок им надышаться.

— Где он? — тихо спросил, не пытаясь отнять свою руку. — И как давно они тут?

— В ординаторской. Я отправила его, нужен оборот, а потом…

— Давно? — спросил громко и очень встревоженно.

Пять мину…

Ладон молча и стремительно развернулся, рванув прямиком к двери.

Маргарита осела на стул.

— Вам бы отсюда уйти, Маргарита Викторовна. — Агатов бы все еще здесь, она о нем просто забыла.

— Как вы себе это представляете? Я…

Тут на кушетке снова в судорогах забилась притихшая было Венди.

Обе к ней подскочили, Маргагита прихватила ей руки, беспорядочно болтающиеся как плети. Ледяные, какие-то омертвевшие.

— Глупая птица, ну что же ты делаешь? — крикнула на умирающую в сердцах. — Прекрати это немедленно!

Почему она это сказала? Отчего не смягчила невыносимую боль заклинанием, просто инъекцией обезболивающего? В такие моменты сиятельная Маргарита всегда действовала по наитию. Интуиция, как инструмент, никогда ее не подводила.

И птица вдруг разом затихла. Словно услышала нужное что-то.

В эту секунду дверь кабинета с громким лязгом открылась и на пороге явились двое мужчин, отчего-то тоже очень бледных. Или это освещение так искажало цвет лиц?

Лер был одет в один только медицинский халат, благо крупных мужчин в хирургии военного госпиталя хватало, и он ему был по размеру. Из-под белого одеяния торчали босые волосатые ноги. Кисти правой руки просто не было, как отрезали. Марго лишь отметила про себя: «Культя вполне оформленная, чистая, полностью закрыта рубцом. Можно решать вопрос о протезировании.»

Он поймал ее взгляд и не дрогнул, лишь криво в ответ ухмыльнувшись. Сильный.

Ладон тоже переоделся, скинув парадный форменный китель, и теперь сосредоточенно закатывал рукава у халата.

— Он не смог завершить оборот, — тихо ответил на ее безмолвный вопрос. — Послушай, маленькая. Им обоим досталось от демона: но Ди получила не просто физические травмы, она ранена сразу и ментально и магически. Жизненная сила стремительно уходит. Малышка давно бы уже погибла, но девочка эта — аккумулятор энергии колоссальной силы и емкости. Судя по тому, что я вижу, она рассчитывает продержаться так еще несколько месяцев. Без разума и сознания, испытывая страшную боль, но вынашивая эту беременность.

— Безумие. — Марго им в ответ прошептала.

— Ага. Она такая, моя школа.

Они тихо беседовали, наблюдая за Гуло. Тот тихо подошел к узкой больничной кушетке, присел на корточки, взял ее за руку и теперь тихо что-то своей птице шептал, гладя ее спутанные и окровавленные волосы.

— У тебя же уже есть целый план? — не сомневалась в нем ни секунды косатка.

— Сначала рассказывай свой. Зачем ты позвала меня? — в последний словах Ладона скользнула глубокая боль, Марго ее явно услышала.

— Реанимации оборотней не существует. Я могу лишь оттягивать смерть, до момента возможности оборота. Стабилизировать, вывести на нормальные показатели и запустить. Тут это все невозможно, сам видишь. Но Венди бессмертная. Надо рискнуть.

— Ребенок? Они его потеряют? — этот вопрос дракон прошептал Марго прямо на ухо, наклонившись к ней, и придвинувшись близко. От запаха, от горячего мужского тела так близко, такого желанного и любимого, у нее закружилась вдруг голова. С трудом устояв на ногах, вынужденно облокотилась на тут же предложенную ей руку. А мог бы обнять, подхватить. Но — не стал.

— В древних трактатах описан ритуал принудительного оборота беременной отцом и мужем. Но только…

— Они заключили нерушимый брак. Потом расскажу. Дальше.

А дальше все было и просто и сложно. Проводить ритуал должна пара великих, оборачивать — муж. Лер ее слушал очень внимательно, хмурился, но не возражал.

— Маргарита Викторовна, вы рискуете, я бы… — подал голос Агатов. Но Ладон его тут же прервал.

— Я рядом. Единственный оставшийся в этом мире светлый дракон из древнерожденных в состоянии подстраховать свою женщину, я вас уверяю.

И Марго не нашлась, что ответить и как ему возразить.

— Времени у нас мало. Лад… Птица ее умерла почти сразу, а женщина быстро уходит за Грань. Очень скоро наступит момент, когда вернуть ее ничто больше не сможет.

— Где можно найти место для полноценного магического ритуала? Круг, огонь, мел Тагамы?

Об этом она не подумала. Не было таких мест у Марго на примете.

— Подвал нашего МОРГа, конечно. Идемте, я вас отведу.

И суровой Агатов прошел мимо них, направляясь к двери. Ладон двинулся было к кушетке. Но Гуло никому не позволил прикасаться своей единственной. Неловко, придерживая ткань зубами, зачем-то завязал узел на рукаве, и бесконечно трепетно и осторожно поднял тело Венди с кушетки. Разорванные и изломанные белоснежные крылья неряшливым шлейфом опустились ему прямо в ноги.

Так они и пошли. Отстав чуть чуть больше, чем на пару шагов, Марго придержала Ладона за локоть. — Есть еще одна тонкость, — Сказала вполголоса, но Лер тут же на нее оглянулся. — Все расскажешь на месте. Я должен быть готов. Никаких недосказанностей, — и чуть смягчившись, добавил зачем-то: — Пожалуйста. Он нес свою ношу легко, как пушинку, целуя ее осторожно и что-то шепча на ухо. Напряженный, прямой, излучающий ощутимую силу, мощь и уверенность. Даже все еще тайно сомневающаяся Маргарита глядя на него вдруг поверила в их успех. Самые сильные из известных ей иных были здесь, рядом. Если у них не получится, значит… Значит нет смысла вообще во всем этом: в магии, Сумерках, артефактах… — Очень серьезно? — голос шедшего рядом дракона вывел ее из задумчивости. — Да. Нет… не знаю. Жизнь всегда важнее всего остального. Это самый веский мой аргумент. — Забавно слышать это теперь от тебя. Хотя… надо отдать должное, в вопросе борьбы за жизнь ты последовательна, как никто. Он покосился на ее уже очень выпуклый живот и Маргарита поежилась. Но дракон неожиданно улыбнулся в ответ, светло и даже как-то нежно. Непредсказуемый он, или просто она его совершенно не знает? Ведь если забыть его срыв тогда, на Камчатке, Ладон всегда был похож на весеннее солнце: внушал надежду, ободрял, грел, но не обжигал. Да и тогда он явился спасать ее. Не судя и не осуждая. Подвал Госпиталя занимал старый МОРГ. Лет десять назад был построен небольшой и приземистый корпус нового, а сюда поступали лишь «неопознанные человеческие останки и их фрагменты». Здесь было холодно, но не для великих иных, а суровый гном Агатов, важно выступавший впереди, предусмотрительно прихватил с собой старый овчин, висевший прямо на входе. Щелчок выключателя, по глазам ударил беспощадный белый свет. Гном молча подкатил Леру каталку, кивнув на нее, Гуло тряхнул головой, отказавшись, и развернулся к Марго. Он был уже весь в крови, но косатка опытным взглядом полевого хирурга отметила про себя: птице явно стало значительно лучше. Если вообще это можно было так назвать в их ситуации. Исчезла убийственная бледность. даже пухлые совершенно по-детски губы на этом лице уже были видны. Надо же. Она всегда думала, что так часто описываемая в сказочных женских романах «истинная связь» пары морфов — лишь прекрасный миф, древний и трогательный. — Говори. — прозвучало тоном приказа, отчего Ладон тут же сделал попытку ее собой заслонить. Это было так… мило. Он вообще был единственным в ее жизни мужчиной защищавшим и оберегающим Маргариту. Для всех остальных она была Матриархом, ответственным за судьбы огромного клана с многовековой историей, или начальником, или врачом. Но слабой, желанной, любимой, — только для этого невозможного, невероятного. Ох. Совершенно не те мысли лезли ей в голову. Впереди ритуал, такой сложный, такой рискованный, а она о своем тут, о женском. Отодвинулась осторожно, благодарно успев улыбнуться и немного задумавшись произнесла — Если опустить все тонкости физиологии процесса и кратко сказать, то она может выгореть. Самое страшное для азеркина, тем более, для древнерожденного и великого — потерять себя. Лишаясь цели они гибнут, так или иначе. Их жизнь — лишь служение цели. По крайней мере, ее саму так учили. — И все? — В голосе Лера звучало просто вселенское облегчение. — Это все, что бы хотела сказать? С каждым сказанным словом у него изо рта вырывалась струя белого пара, придавая Гуло вид еще более страшный. Могучий, взъерошенный, в одном только халате, босиком на бетонном полу подземного МОРГа и с целым ворохом белых перьев на руках, из которых сиротливо торчали белокурая голова и тонкие длинные ноги. Марго удивилась. Опять эти залетные гости с Большой земли ее удивляли. Молча кивнула. — Тогда приступаем. — И сразу же мягче, обращаясь непосредственно к ней: — Ди — ученый, естествоиспытатель, мастер. Она только рада будет больше не махать атакующими заклинаниями и не бегать очертя голову за преступниками. — Ты тоже можешь пострадать, вы же… — зачем-то сказала, уже точно понимая что он не отступит и эти ее аргументы ничего не решат. — Это вообще не имеет значения. Что мне делать? Тут к ним подошел испарившийся было куда-то Агатов, с большой щеткой и эмалированным ведром. — Идемте, я уже все почистил, круг к ритуалу готов. И кивнул в сторону дальней стены помещения. Там на полу что-то тускло светилось, мерцая.