По снегу босиком вместе

32. Матримониум*

Лучи солнца, пробравшись в окно, осветили разгром их жилища. От него осталось… не очень-то многое. Светлый пушистый ковер окровавлен настолько, как будто бы тут совершилось убийство с особой жестокостью. «Вот и наши клятвы, как есть — на крови. Моей и его», — про себя Ди усмехнулась. Обожженный потолок, отчего-то исцарапанные, словно когтями драконьими, стены. Оборваны шторы зачем-то. Ди глаза открывать не хотелось. И не моглось. Самым краем завесу густых светлых ресниц приоткрыла, осмотрела вакханалию эту вокруг, удовлетворенно себе усмехнулась. Войдут ведь они оба теперь и в легенды и в сказки. Если расскажут кому. Подняла взгляд на рядом лежащего… мужа? Выходит, что так. Ритуал магического слияния, так блистательно исполненный ими сегодня ночью, иного не допускал. Да и то, что карающая длань Трибунала к ним поутру не явилась, было тому доказательством. Она в своем праве. На остальных наплевать. Ди лежала, тесно прижавшись щекой к мужской обнаженной груди, уютно прикрытая огромными жесткими крыльями. Завораживающе-красивыми. Они выросли словно в память о незабываемой их Камчатке: на угольно — черных перьях полыхали алые искры цвета лавы, и искрились синие искры — как молнии в пеплопадах извержений. Можно будет часами смотреть, не отрываясь. Потрогала — перья мало походили на птичьи. Жесткие, как броня, но очень теплые, будто живые. Лер не спал. Он смотрел на нее. Так… внимательно. Поймал взгляд удивленный, тихо в ответ засмеялся, фыркнув ей прямо в макушку. — А твои крылья тоже можно трогать, Ветерок? — Мои⁈ Так мне не показалось? Она резко села. По старой птичьей привычке сложенные за спиной, ее крылья компактно лежали за плечами. Белоснежные, жесткие, искрившие синим пламенем. Залюбовалась. Обернулась к нему. — Ты же знал, и давно? Почему мне ничего не сказал? — Да. С того ровно момента, как под твоим чутким руководством открыл свой первый портал. — Ничего не поняла. При чем тут порталистика? Ты отличный ученик, а я… Он покачал головой, все еще улыбаясь, и притягивая Ди к себе ближе. — Я в этом дела абсолютная, невозможная совершенно бездарность. Сколько лет я бился над самыми простыми векторами, не помнишь? Сколько лет ты скрипела зубами? Он был прав. Очень долго, практически бесконечно. С завидным упорством, годами. Как и Лер эти долгие годы ее терпеливо пытался учить навыкам боевой магии. И примерно с таким же плачевным результатом. И вдруг такой странный прорыв. Медленно наступало удушливое понимание. Нет, не догадка, — уверенность. Их консервировали. Хранили, как замороженные полуфабрикаты, на черный день, про запас. Если вдруг он наступит, тот самый конец Света, или что там еще посмотрели пророки из страшного, их выпустят, как игрушечных зайчиков из коробки, нажатием кнопки пружину освобождая. — Адовы Яги, ты знал! И молчал все это время! — Знал, Ветерок, и молчал. — она даже не стал возражать, ее нежно целуя. — Что слово, сказанное мной, изменило бы? Ты себя саму слышать так долго училась. Помнишь, свои слова о долгах и расплате? Ей стало вдруг стыдно. Немного. Потянулась, краем губ поцеловала. Он не сердился на хитрость ее только в ответ рассмеялся, и фыркнул. — Послушай. Нет, не так. Все-все мне расскажи. Свои мысли и даже догадки. Я хочу это знать. Все это было так странно, так… страшно. По всему выходило: они двое теперь едва ли не самые сильные существа этого мира. Если представить себе, только представить, что отныне все их способности разделились на двоих, многократно усилившись… У Ди голова закружилась. Она что теперь, кукловод? Если Лер порталист… Он сможет ходить по следам от эмоций, она станет боевым магом, и оба они — «батарейки»?Почему? И когда это произошло, что стало началом? — В голову моей маленькой и любимой трусишки отчего же не приходила мысль о том, что я могу тебе многое дать? Не прося ничего и не беря взамен? Просто себя отдавая. Ничего, Ветерок ты не смыслишь в обычной любви. — Да. Я боролась с собой, столько времени. Самый трудный мой враг — это я. — Возражать очевидному даже не думала. Вздохнул тяжело. Поцелуй в лоб, дорожка теплых и нежных поцелуев по шее, к плечу. — Кстати, это — он кивнул на их крылья, — та самая легендарная боевая ипостась людей-птиц. Давно утерянная и тысячи лет уже как не встречалась. Ты полна сюрпризов, Ветерок. — Ты не меньше. Лель. А как снова стать… ну, обратно? — Да. Тут ты права — так не очень удобно воплощать мной задуманное. Провел горячей ладонью вниз по спине, ниже, ниже, вызывая у Венди бурную волну возмущения. Тихий смех его, ни на что не похожий, словно бы и не смеется, а так, усмехнается. — Это просто очередной оборот. Боюсь, что освоение ипостасей нам тоже придерживали. Ты же мультиморф, Ветерок. Не оборотень. Маг, обладающий бесконечным количеством ипостасей. Просто теперь захоти. Задумалась. Привычное движение мысли, освобождение тела и… белокрылой совой взлетела на подоконник. Огромной, прекрасной, снежной. Миг спустя — и рядом с ней села вторая, очень похожая, только гораздо крупнее. Лель. Он толкнул грудью приоткрытое окно и соскользнул прямо в гущу разгоняемого солнцем горного тумана. Призывно мурлыкнул. Она бесшумно сорвалась следом. Этим утром Ди узнала многое. За ней стоял теперь не друг, не тень и не возлюбленный. Муж. Бесконечно надежный, терпеливый, могущественный. Лишилась свободы? Обрела могущество, бесконечное, как весь этот мир! Вылетели в близкие дому предгорья, на берег великого Океана. Она ощущала себя сильней морского шторма, паря над волнами. За спиной ее развернулись теперь его крылья, закрывающие от всех бед, бесконечно надежные. Лер обернулся привычным ей зверем, позвал ее мысли. «Попробуй, я жду.» Потянулась, и… получилось! Прекрасная, светлая белая. Она неслась по песку, на четырех звериных лапах, — впервые в жизни. Скачка, безумная, умопомрачительная. Летела, наслаждаясь могуществом сильного тела, вспоминая свою не свершившуюся детскую мечту о волке. Волке, которым она тогда так и не стала. Лер бежал рядом, игриво покусывая ее толстый загривок. Вот удивятся потом местные жители, увидев такие следы на песке океана. Росомахи, размерами будто медведи. Потом они снова летели. Какими-то громадными птицами, а может быть, даже драконами, Ди не помнила и не знала. В голове лишь стучало отчетливое и очень громкое: «Ты моя, Ветерок. Любимая моя, желанная, долгожданная. Жена». Прилетели домой. Обернулись. Ужасно голодные. Вчера ведь так и не добрались до ужина. Вышли на маленькую кухню, как были. Лер лишь вычесывал пальцами перья из спутавшейся ее гривы. Стоял за спиной, пока она пыталась накрыть на стол на двоих, и волнительно дышал Венди в шею. — Кстати. Мы как-то заняты были ужасно, и я не спросил. Куда ты меня привела? — и фыркнул куда-то в макушку. — Боишься, нас выселят? — Ди в ответ рассмеялась. Они даже смеялись похоже: тихо, пофыркивая и пряча улыбку. — Представляю себе сумму счета. Дом в горах, на скале у обрыва, внизу океан… Кстати, похоже, что мы в другом полушарии. Пахнет весенним безумством. Ладони у Ди на плечах, пальцы медленно перебирают лучисто-белые пряди. — Это мы тут самое главное безумство. Лель, ну что ты творишь? — в ответ откровенно уже простонала. Тихий смех ей в ответ. — Радуюсь тому, что ты в чем-то оборотень. И уже совершенно в порядке, мы можем продолжить… м-м-м-м… безумствовать. Уж прости дорогая, но я заслужил. Возразить было нечего… Они оба себя заслужили… — Надеюсь… кхм. Девственность в обороте не заживает обратно. Это будет жестоко. — Какие… смелые бродят фантазии в твоей голове. Мне очень нравится. Поцелуи, то нежные, то жадные. Рваный вздох, голодный взгляд, тихий стон, громкий крик. Тут услышать их могут заплутавшие чайки да горные козы… До завтрака они снова добрались не сразу. Снова крылья раскрылись дуэтом, все так же собой изумляя. Их крылья любви. Их второе рождение.

* Матримониум от лат matrimonium — законно оформленные супружеские отношения.