По снегу босиком вместе

60. Не эпилог

Оглядываться Ди не хотелось. Что-то несправедливое было в лежащем на ледяном камне посреди океана и истлевающем буквально у них на глазах женском теле. Его заносил белый снег, словно сам север натягивал на бессмертную некогда Хельгу ледяной белый саван. Она так и останется там. Мертвая безнадежно и очень давно, пустыми глазницами она будет взирать в бесконечное небо. Памятник глупости и предательству. Монумент коварству и вечной жестокости.

— Она погибла уже очень давно.

Словно угадав ее мысли, произнес шедший за ней следом демон.

— Я видела ее живой. Там, в доме Урусовых, — Венди возразила устало. Она впервые общалась с ним так близко и мирно, практически по-приятельски.

— Это была только тень. Шкурка, не больше. Когда-то юная и неискушенная Гильга Лампера заключила сделку с темной силой, изгнанной из этого мира и скрепила ее страшной клятвой. Дальше все хрестоматийно…

— Ты светлеешь, темнейший.

— Умнею. Только в воспаленном воображении светлых есть вечные зло и добро. Это, конечно, утопия.

Ди усмехнулась, ища глазами Лера. Тот их обогнал, разговаривая увлеченно о чем-то с Ладоном и Павлом, шедшими следом.

Они все медленно двигались по широкому коридору стационарного межконтинентального портала, — фундаментальному сооружению, — делу рук темных. Она и представления не имела о существовании этого тракта, и это факт Ди совершенно не радовал.

Все равно, что топая пешком долго по лесу, огибая деревья, спотыкаясь о кочки и падая в разные ямки рядом вдруг обнаружить шоссе.

— Знаешь, почему вы все так отстали технически? — он снова почти угадал ее мысли. И не дожидаясь ответа продолжил: — Заботитесь обо всем мире сразу. На себя у вас времени нет.

— Зато вы о себе непрестанно хлопочите. И когда успеваете портить нам жизнь?

Демон в ответ рассмеялся, полыхнув черной бездной своих страшных глаз.

— Что ты Филу передала? — вдруг улыбка сползла с его губ, и вопрос прозвучал угрожающе.

— Это, знаешь ли, дело семейное, — фыркнула Венди в ответ.

Лер тут же на них оглянулся нахмурившись.

— Только попробуйте мне все испортить. Вы, оба! — демон вдруг зашипел, будто кошка. Все еще следовавший за ним преданно жавшийся у колен демона снежный вихрь тут же оскалился льдистыми зубьями.

Аваддон, вдруг разъярившись, попытался прихватить было Ди за локоть, приостанавливая, но тут между ними уверенно вклинился Фил.

— Они — мои близкие, — голос друга звучал угрожающе.

Венди только сейчас явно заметила: он стал выше ростом мощнее и шире. Словно все еще рос и тут вырос.

— Если кто все и портит, любезный, так это лишь ты. Я согласился на сделку с тобой, но не на обман. Поговорим в другом месте.

Демон открыл было рот, стрельнув взглядом в Ди, но перевел его на быстро приближающегося решительно Лера и продолжать передумал.

Лишь поклонился всем молча и шагнул прямо в стену портального коридора, тут же исчезнув из виду.

— Мне тоже надо идти, — Фил виновато плечами пожал, глядя ему вслед. — И спасибо тебе. Ты даже не представляешь, что сделала.

— Ты вернешься? — Ей ужасно хотелось ему рассказать об Арине и детях. О том, как его сильно любят и ждут. Но поймав его взгляд Ди догадалась: он знает. Если и не все, то уже очень многое. В пепельно-серых глазах Рафаила буквально светилась тихая радость человека любящего и любимого. Он теперь не погаснет.

— Обязательно. Несомненно. К сожалению, не очень скоро. Не забывайте меня.

— Тебя просто так не забудешь, — подоспевший к ним Лер сразу же притянул к себе Венди. Крепко обнял, так как будто они год не виделись. Жадно вдохнул ее запах, уткнув нос куда-то за ухо.

Фил молча им улыбнулся и тоже шагнул прочь из большого портала.

Ге с Клавдием уже тихо исчезли, не попрощавшись. Они были явно чем-то всерьез озабочены.

Дракон с Каниным тихо о чем то беседовали, устало бредя по порталу.

— В Гурзуф? — Лер не спросив разрешения (как обычно) легко ее подхватил на плечо осторожно усаживая. Ди вдруг вспомнила о руке и пораженно вздохнула: совершенно уже не прозрачная, осязаемая и вполне даже теплая кисть нежно поглаживала ей коленки.

Поймав взгляд жены Лер вздохнул:

— Это иллюзия. Пашка над ней уже поколдовал: сказал что протез технически безупречен, но совсем не настолько, как выглядит. Придал устойчивости конструкции и…

— Ты сам ее чувствуешь? — Ди это казалось действительно важным.

— Нет. Могу мысленно управлять, как… кукловод. Но не ощущаю совсем ничего. И этого не вернуть.

— Посторонние даже не догадаются… — гладя теплую, мягкую кожу руки Ди сама поверить не могла, что это протез и иллюзия.

— Нет. Протез реагирует на боль и термические раздражители как руке и положено. Я не поврежу его и не потеряю, но это всего лишь магический механизм.

Грустно. Они устало переглянулись. Их сказка не походила совсем на хорошую и настоящую. Вселенское зло было побеждено, а герои остались уставшие, очень голодные и совершенно невыспавшиеся.

— Тебе тоже чувство вселенской победы все никак не приходит? Неужели стареем? — Ди устало подбородок уперла в удобную очень макушку и проворчала тихонько.

— Кто-то просто немножко беременный, — Лер снова фыркнул невесело, крепко обняв ее за колени. — А муж у кого-то позволил ей не позавтракать, торчать битый час на морозе и смотреть на всякие пакости.

— А не смотрела! — в ответ тихо пискнула Ди. — Честно-честно.

— Ну да. Точно-точно. — потерся щекой о ее колено и развернулся, внимательно осматривая тоннель, словно что-то ища. — А то я не видел ментального представления со стороны обвинения. Клавдий получит еще у меня, могли бы и текстом отделаться.

— Первый блин, как известно… — она сладко зевнула, обхватив могучую шею руками. — Куда мы, в Гурзуф?

Лер молча и тяжко вздохнул, догоняя последних оставшихся в коридоре портала.

Двое Великих и легендарных: Павел Канин, светлый высший ведун, новый глава главной службы магический безопасности светлых, (с легкой руки человеческой ныне зовущейся просто Дозорами) и легендарный Ладон, титулы и звания которого можно было перечислять очень долго просто и незатейливо шли и болтали. Ну как, незатейливо: Паша крутил в руках тот самый серп, которым буквально намедни была казнена самая страшная из преступниц современности, а Лад ему что-то рассказывал увлеченно и громко.

— Представляешь, она ни единого разу за долгую жизнь не праздновала Новый год как нормальные люди! — дракон нервно тер переносицу и зачем-то вертел в пальцах свой инофон. — И это косатки зовут «матриархом»? Да она у них раб на галерах!

— Так и есть, — Канин был, как обычно, спокоен. — Тебя можно поздравить с московской недвижимостью?

— Да, — Ладон вдруг утих и расслабился. — Квартиру купил у колокш на рогах, в Новом Бутово. Двухэтажную, с техникой и мебелью, сразу под ключ. Ничего не успел, даже не был там толком, Сильвер все организовывал…

— Ну и успокойся. Эндрис во всем безупречен, сам знаешь. Как она?

— Вам с ним впору организовывать секту «Во всем безупречность», — дракон усмехнулся невесело. — Чур меня на кострах не сжигать. Марго так себе: устала, психует, сопротивляется неотвратимому, как же без этого, женщина.

— А неотвратимость у Маргариты, конечно же, ты? — Лер догнал их и Венди (конечно же!) не смогла промолчать.

— Она еще просто не знает драконов, — Гуло подбросил ее на плече осторожно, усаживая поудобнее. — И не догадывается, бедолага: ее твердое «Нет» для мужчины змеиного племени лишь означает «чуть позже».

Все рассмеялись, но как-то невесело.

— Вот эта история и закончилась — дракон не повелся за эту подначку и продолжил задумчиво. — А неплохо все вышло, заметьте: злодеи наказаны, лучшие люди повышены в статусе. Кстати, Лер тебя хотел видеть сам Савва. Он теперь у нас целый глава внешней разведки.

— Я тоже ему буду рад. — Лер совсем не дружелюбно оскалился. — Приемный день вторник-четверг до обеда по предварительной записи, так ему и передайте. У нас, кстати, отпуск. Нам, между прочим, положено.

— Далеко ты пойдешь, волосатый, — ведун усмехнулся, с улыбкой глядя на них. — Ну что, рыцари Света, все с нами в Москву? Я устал топать по трассе, хочу ванну, пива и к детям.

Он вытащил из кармана кольцо быстрого перемещения и взглянул вопросительно на остальных.

— Мы сами и в Питер, спасибо, кормилец! — сказал быстро Лер, шагнув даже назад. Для надежности.

— А я… — Лад тоскливо взглянул на восток, тяжко вздохнул и махнул им рукой. — полечу похищать мою так и не отдавшую мне руку невесту, беременную тяжело моими детьми. Это мне в наказание за…

Он плечами пожал и шагнул прямо в стену тоннеля. Канин же улыбнулся и молча пропал, лишь сверкнул на прощание бликом на камне.

Лер сосредоточился, мысленно выводя вектор портала и рассчитывая погрешности.

— Я тоже хочу ванну, домашние тапочки и тарталеток с утиным паштетом и зеленью. А еще хочу елку, махровый халатик, пижамку и маникюр новогодний! — скороговоркой ему прошептала прижавшись и крепко за шею обняв.

— Здравствуй, семейная жизнь! — Лер в ответ весело ей рассмеялся. — Я так долго мечтал, а теперь вот понятия не имею, где взять тарталетки и чем маникюр новогодний отличается от Рождественского.

Прихватил ее крепко и шагнул в свой портал, выйдя прямо напротив стальной зеркальной двери, под самой крышей старинного дома.

Здравствуй, Нора, встречай своих главных хозяев и жителей.

…

Много позже, сытая, чистая, во всех местах нежно целованная (и не только) Ди сидела на мягком кухонном диванчике и вяло рассматривала документы.

В душе шумела вода, за окном бушевала метель, принесенная Балтикой. Завтра последний день этого года. Такого сложного и жестокого и так многое изменившего.

Еще год назад они были сработанной группой следователей отдела оперативного реагирования. Жили работой. Точнее, она заменяла им жизнь. А теперь у них все изменилось, даже перевернулось. Только подумать: они с Лелем женаты, ждут первенца и брак этот нерасторжим. Ладон скоро станет папашей (она себе очень ярко представила его в этой роли), Арина вон тоже… Как прокляли их всех и разом. Или благословили? Пора была остановиться, и перейти на новый уровень, имя которому — новая жизнь.

С этими мудрыми мыслями Венди вытащила из груды счетов, зарисовок и справок, сложенных аккуратно на кухонной полке, большой плотный лист с набросанным простым карандашом то ли планом, то ли рисунком. Присмотрелась к нему и замерла…

Это действительно был план квартиры. Норы, как она поняла очень быстро. Только… в нем аккуратными линиями были размечены контуры детской. С эскизом кроватки, игровой зоной, какими-то лестницами вдоль стены. Все это было эскизами, нарисованными очень детально и такой невероятной любовью, что слезы предательски выступили, и ком застрял где-то в горле.

Повертела рисунок в руках и вдруг вспомнила, что в Норе они были давно, еще до командировки своей на Камчатку. И речи тогда об их браке вообще еще не было. Еще раз присмотрелась внимательно: вот она спальня их, да теперь уже их. Детская отделена только раздвигающейся стеной, рядом душ, и…

И только теперь она поняла: Нора сразу же так и задумывалась. Как гнездо для семьи, их семьи. Все это время он тихо мечтал и надеялся. А она? Как последняя курица Венди порхала не замечая давно всем очевидного.

И теперь…

Положила на стол аккуратно их план на ближайшие много лет, твердо решив заключить его в рамочку и повесить на видное место, скинул с себя новый махровый халатик и решительно в ванну пошла.

— Ветерок? — увидя такую ее на пороге, Лер действительно удивился.

— Ничего совершенно подобного. Диана Каперис, простите, пришла за своим благоверным супругом. Спинку ему потереть ну и… все остальное.

Смотреть как у мужа глаза округлились ей очень понравилось.

Шаг вперед, и дверь за Венди закрылась. Шершавый каменный пол, с канавкой стока в углу, стены из природного камня, никаких этих бортиков человеческих и корыт. И вода льющаяся прямо с потолка, регулируемая блестящим шариком плаваюшим прямо в стене. Красота, именно то, что оборотням и надо.

Скользнув под струи воды Ди прижалась всем телом к огромному, теплому Леру. Как любила она его каждую клеточку, как скучала. По шерстинкам на широченной груди, по смуглой коже. И по поцелуям вот этим, осторожным, как будто не верящим.

— Люблю тебя, Лель. Больше жизни люблю, понимаешь?

Он замер. Потом пальцы левой руки осторожно скользнули по скуле, спускаясь на подбородок, поднимая его. Струи воды вдруг затихли. Венди открыла глаза, встретившись с темных взглядом любимого. Тот самый костер под мшистым пологом древнего лесе: огненные искры на темной зелени, опушенной густыми ресницами. Ди готова была утонуть в них навеки, и не выныривать никогда. Ближе, ближе. Горячие мокрые губы прервали вновь рвавшиеся слова. И только в нее прямо выдохнули:

— Любимая.

Так коротко и так много. Невероятно, зашкаливающе, непостижимо.

Кожа к коже, тепло к теплу, руки вплетаются в руки и нет между ними преград и все, что прожито — лишь пепел.

— Ты уверена? — смог оторваться лишь на секунду, осторожно подхватывая под ягодицы.

— Беременность, — не диагноз, — рассмеялась в ответ, сама к нему приникая. — Просто люби меня и все будет отлично.

И не было слов в этой вселенной важнее сейчас и правдивей…