По снегу босиком вместе

33. Отцы и дети

— Отец… — молчать дальше мочи больше не было. — Где мы?

Они шли по заросшей пожелтевшей травой дорожке, выложенной (судя по виду — уже очень давно) круглым камнем.

С обеих сторон от нее вечерний ветер вяло шевелил крупные листья садовой сирени. В окнах стоящих в отдалении одноэтажных домов кое-где горел свет. Тишина, пустота и покой.

Кровавые ягоды крупного барбариса, стайки птиц. Кусты черноплодки, словно украшенные крупными глянцевыми бусинами. Богатые черно-сизые гроздья нависают над алыми круглыми листьями.

На кирпичном столбе сидит кот, полосатый, пушистый. Он степенно и важно вычесывает усы, свесив хвост до земли.

Канин-старший не спешил с ответом. Он и сам его точно не знал. Понимал только отчетливо: сейчас они приближаются к месту, где начнут свою новую жизнь. Будут хранить бережно память, любя тех, кого рядом уже больше нет, но идти только вперед, не оглядываясь.

— Я купил новый дом. В старом ремонт сейчас, он останется представительством компании. — говорил Павел медленно, словно тщательно подбирая слова. — Скажем так, это маркетинговому образу дома Каниных. — Он замолчал, останавливая свой неспешный пути, и внимательно посмотрел на сына. — Пора жить. Как считаешь?

— Нас там ждут? — Пашка чутко улавливал если не мысль, то настроения окружающих.

Материнский дар. Трудная ноша. Отец видел в нем ее черты, но теперь эта боль стала другой. Не выворачивающая душу ноша, в нагрузку к мукам супружеской совести. Сейчас Великий ведун мысленно благодарил судьбу за возможность вглядываться в эти глаза, ловить эту улыбку, угадывая по ней мысли.

Был слеп, не сумел оценить, себе сам не верил. Расплата соизмерима вполне преступлению. Но он ни о чем не жалеет.

— Да. Нас там очень ждут. И камин натоплен, и ужин должно быть уже на столе. И сюрприз для тебя. Идем.

Буквально несколько метров и буйные заросли дачных кустов раздвинулись, обнажая участок кованого забора и маленькую калитку.

Движение пальцев и загорелись фонарики у земли, освещая проход по осеннему саду куда-то вглубь все еще густой листвы. Пахло яблоками.

Отец толкнул незапертую калитку и они оба пошли.

Мощеная садовой плиткой дорожка петляла, высокие кипарисы столбами отделяли ее от остальной части сада.

Запахло вдруг печным дымом и медом, а еще — теплой выпечкой.

Дом встал перед ними внезапно, осветив теплым светом веранды крыльцо.

Большой, каменный, со стрельчатыми окнами и черепичной крышей, он был покрыт мхом, и вообще походил на… да.

Дом ведьмы. Сказочный, теплый, уютный.

Дверь гостеприимно открылась. Их действительно ждали. На пороге, широко улыбаясь, стоял Валентин.

Пашка даже споткнулся. Никак не ожидал он увидеть отца Маруси и здесь, в этом новом их доме.

А громкий топот детских ног, несущих свою сорвиголову к ним навстречу возвестил им обоим: маленькая девочка — рысь тоже тут.

Она вылетела босиком на веранду с диким восторженным визгом повиснув на шее у младшего Канина, тот ее подхватил и сердито бурча что-то про то, что октябрь — самое время бегать по улице в одних лишь трусах и футболке утащил прямо в том.

— Аве, сиятельный Павел. Мы ждали вас еще вчера.

Линкс протянул руку великому ведуну, тот помедлив секунду, на рукопожатие все же ответил.

— Да. — Канин поморщился, заходя в дом, разуваясь убрал брошенные сыном прямо на пороге высокие ботинки, там же валялась и куртка подростка. Разделся, повесил пальто, тихо вздохнул и продолжил:

— Помогал Ладу с ребятами. Тяжко им без… — тут он замолчал, взмахнув красноречиво рукой.

— Стол накрыт. Нас трое. Марго в приказном порядке командировала сестричку, наблюдать за детьми.

Сказал и как-то стушевался, глаза отведя.

Ведун усмехнулся. Да. Время лечит. Когда-нибудь выздоровеет и он. У Линкса не было в запасе пары веков на страдания. Жить нужно теперь и сегодня.

В доме было тепло и уютно. Женская ли рука так умело и быстро создала здесь уют, или сам дом всегда был таким?

На веранде, оплетенной диким виноградом, стоял круглый стол и плетеные кресла. По старой дачной традиции вся мебель уже была закрыта полотняными чехлами, на зиму это место становилось прибежищем выходивших сюда покурить или просто подумать.

Поздней осенью в таких «дачных» домах столовая перемещалась на кухню, с ее разогретой плитой, топящейся коротенькими поленьями, самоваром пузатым, кожаными диванчиками и табуретками.

В их новой кухне все это было, а еще был круглый деревянный стол на резных львиных лапах.

На нем — расшитая гладью скатерть, с которой смотрели глазастые рыбки, замершие среди цветов нежного лотоса.

Большое фарфоровое блюдо с целой горой слоеных пирожков, пахнущих остро корицей и яблоками. Пузатый заварочный чайник, расписанный петухами. Скромный ужин накрыт на четыре персоны.

Хлопочущая за плитой девушка, с очень строгим лицом, невероятно хорошенькая, рыжая. Она сурово поблескивала темными глазками, и взгляд этот заметно теплел при виде Маруси и Линкса.

Канин вспомнил ее. Да, это та самая Таня, талантливая лисичка из команды роскошнейшей Оркиной.

— Руки всем мыть и за стол. — Тоном не терпящим возражений приказала хозяевам дома. — Мария, отбой. Завтра времени будет достаточно для разговоров.

Маруся захныкала, явно рассчитывая на сочувствие Валентина, но тот лишь руками развел. Таковы предписания Маргариты. С врачами не спорят.

— Можно я с вами? — вдруг подал голос Пашка. — Я сказку ей обещал.

— Голодный? — лисичка суровая усомнилась, но на Маруся взглянула и сразу сдалась. — Хорошо. Проследи, чтобы она хорошенько умылась. И сам переоденься с дороги, а я принесу пирожки и сварю вам какао. По рукам?

— О да! — девочка была в полном восторге, а Паша лишь улыбался смущенно, снимая ее с себя снова.

Таня взглянула на обоих отцов, запоздало вдруг сообразив, что они могут быть против. Наверное. Те лишь обменялись красноречивыми взглядами и улыбнулись синхронно.

— Идите. Павлу комнату его покажите, пожалуйста.

Таня молча кивнула, встревоженно посмотрела на Линкса, что-то там успокаивающее в нем увидела и детей увела.

Мужчины сидели за накрытым столом и оба молчали. Это не было гнетущей тишиной, просто каждый размышлял здесь о чем-то своем. К тому же, им было о чем помолчать, даже дуэтом.

Валентин вспомнил что-то, резко встал и достал из шкафчика настенного бутылку, сняв по пути к столу с маленькой барной стойки два тонких фужера.

— Камчатская рябиновка. Я не люблю алкоголь, но похоже, нам стоит сейчас крепко выпить.

Канин не стал возражать, оборотни действительно все алкоголь не любили. Но чуткие кошки точно знали всегда, когда «надо».

Разлив по совершенно неподходящим фужерам крепкий, ярко-карминный напиток, они чокнулись молча, выпили. Пресекая попытку ведуна закусить теплым еще пирожком, Валентин открыл стоявшую на столе супницу, в которой дымилось горячее жаркое, остро пахнущее уткой, с запеченным картофелем у самых стеночек и россыпью крупных горячих же ягод печеной под птицей брусники.

Только теперь Павел понял, как голоден. Все последние дни он или совсем забывал о еде или перехватывал всухомятку. О младшем хоть Люся заботилась… Судя по округлившемуся заметно лицу Валентина (и когда только успел?) о нем тут заботились тоже.

С момента эпического сражения с големами темного Урусова прошло уже больше двух недель… как время летит.

Разложив по тарелкам свой ужин мужчины сосредоточенно ели. Потом также сосредоточенно выпивали.

К тому моменту, когда в кухню вернулась бесшумно лисичка, они уже оба расслабились, раскраснелись, и вели тихий мужской разговор. О судьбах грядущего мира, конечно.

— Маруся еще очень маленькая. Я вообще себе не представляю, как оставить ее одну здесь. — Валентин сидел, откинувшись на спинку диванчика и потягивал медленно очень рябиновку.

— Я дам тебе портальное кольцо. — Канин бросил взгляд на тихо прислонившуюся к боку Линкса Танюшу и быстро добавил: — Дам вам обоим. Оно перемещает носителя точно в то место, которое он себе отчетливо представляет. Например, на эту кухню. Да, здесь и живите пока, дом большой, не помешаем друг другу.

— Тебе это зачем? — этот вопрос не давал покоя Валентину все время с момента первого их с Каниным разговора. Предложение съездить купить ему дом, просто в отпуск, посмотреть обе столицы, да еще с помощью магии Канинских артефактов было очень заманчиво. Как и все остальные его предложения.

— Хочется. — Просто ответил великий ведун. И видя неподдельное удивление на лицах оборотней, добавил: — главное, чем я научился во всей этой безобразной истории с Урусовыми — доверять ведической своей интуиции. Всю свою долгую жизнь я позволял ей собой управлять только работая с артефактами. То, что тут происходит, обязательно должно случиться. Иначе, очень многое будет неправильно.

— Хорошо. Мы подумаем, как ты говоришь, называется этот ваш интернат?

— Скорее, детский сад полного дня. Его задумала Ге, жена Клавдия. А теперь они младшего сына родили, и она жаждет крови родительской. Будет воспитывать маленьких спиногрызов особенно одаренных. Маруся, безусловно такая. Группа первая собрана уже, сад начинает работу уже через несколько дней.

— Они же только родили? — Линкс изумился.

Павел плечами пожал.

— Она титанида. Древнерожденная. Никто даже не знает, сколько Ге лет. Точно старше нас всех и значительно. Что за тяжесть ей пятый ребенок? Так, мимоходом родили и воспитали новое чудовищное чудовище.

Павел отсалютовал округлившей темные глазки лисичке бокалом и выпил.

Дверь на кухню тихонечко приоткрылась, впуская Канина-младшего.

Он молча окинул взглядом их стол, ухмыльнулся и сел на последнее свободное место. Носом повел, Таня правильно все поняла, тут же подорвалась, загрузив Пашке тарелку остатками утки с картофелем.

— Уснула? — Валентин тихо спросил.

— Да. Вцепилась в меня, едва выбрался. — По лицу юного ведуна пробежала улыбка.

Он тоже ел молча и жадно, слушая продолжающийся разговор. Старший неторопливо обсуждали произошедшее на камчатке. Говорили вполголоса, будто их мог кто подслушать. Хмурились, выпивали.

А он смотрел на них и вспоминал. Младший канин тогда тоже был в этом зале. Уцепился за вектор и прыгнул. Как — сам даже не понял, но сражаться пытался и видел все до конца.

И с тех пор все усиленно думал, вспоминая о подвиге Венди. О Лере, таком прекрасном и городом, твердо решившем не сдаться, идти до конца.

Отец его там не заметил, а если и видел, то виду не подавал. Уйти Младший Канин смог легко, без особых усилий, точно так же, просто найдя свой вектор.

— А почему Венди сделала это, там, в пещере? — как то спросилось само. А когда взрослые все на него вдруг уставились, отступать было поздно.

— Я бы лучше спросил, почему она раньше не сделала это… Очень, кстати, хороший вопрос. Есть над чем подумать.

Валентин промолчал, приобняв нежно Таню. Она не отстранилась, погладила его по пальцам, задумчиво глядя на Каниных.

— Я… — Пашка отложил вилку в сторону, словно с мыслями собираясь. — никогда раньше не думал, что вместе может быть лучше, чем врозь. А смотрел на них каждый день и понимал. Они — сила. Особенно, когда рядом. Не знаю, как это сказать.

— И не надо. Помалкивай пока о них. Они в розыске Инквизиции, Сэм говорят землю роет.

— Принял. — Пашка насупился и отвернулся.

Так они молча и сидели за круглым столом, пока дрова в печке не догорели, Таня тихо помыла посуду, убрала со стола, пожелала всем доброй ночи и вышла, провожаемая взглядами всех троих.

— Я знаю, почему ты заговорил о них. — вдруг подал голос старший Канин. Маруся?

Линкс вздрогнул, переводя непонимающий взгляд на обоих. Пашка молча кивнул.

— У них в Сумерках появилась связь с твоей дочкой. Я ее вижу. Не проводя никаких ритуалов они слышат мысли друг друга и чувствуют. Не дергайся, Валентин, я просто не был уверен в увиденном, потому и молчал. Так они друг друга и вытащили.

— Чем ей это грозит? — голос Валентина осип.

— Понятия не имею. Время покажет. Но рядом с ним она будет в куда большей безопасности, чем даже с вами и мной вместе взятыми. Так получилось.

— Ясно. Я могу это как-то… проверить? Увидеть?

— Если хочешь таланты ее засветить в Инквизиции — да. Но я пока бы… с этим не очень спешил, знаешь ли.

— Да. Согласен.

Рысь сидел совершенно растерянный и измученный. Совсем недавно все было достаточно ясно и радостно: Маруся вернулась, все живы. в их жизни взошло рыжее солнышко Тани. А теперь эта связь с бессмертным ведуном и снова полнейшая неизвестность.

— Считай что я дал предварительное добро на твой план. Утром обсудим. С твоего позволения, я пойду спать. Доброй ночи.

Канины оставались на кухне одни. Новой кухне их нового дома.

— Ты разочарован? — устало спросил Канин — младший.

— Отнюдь. Даже рад, как ни странно. Мне нравятся Линксы, в конце концов, ведьмы во все времена тесно дружили с котами. И лисами.

Он усмехнулся, посмотрев на сына, сидевшего рядом.

Отец и единственный сын. Только похоже, детей у старшего Канина стало теперь двое…