Поцелуй меня, Док!

Глава 13

Кэл

Строки на диаграмме передо мной расплывались, сливались и превращались в серую, мутную кашу. Я сидел, опершись локтем на стол, втиснув лоб в ладонь, и машинально провёл рукой по глазам, пытаясь унять усталость.

— Ты сейчас выглядишь, как мои дети, когда у нас интернет вырубается, — прокомментировала доктор Рейнольдс, подходя к стойке поста медсестёр. Она упёрлась локтями в белую поверхность и вытянула шею, заглядывая ко мне.

Я оторвал лицо от ладони и моргнул медленно.

— Это было пугающе конкретно.

— Тяжёлая неделя? — Она открыла карту пациента, сделала пометку и снова на меня посмотрела.

— Сегодня среда, — напомнил я. Хотя по ощущениям было, будто я пережил целую вечность. Меня бросили после фальшивого свидания, которое внезапно стало настоящим, с поцелуем и полным провалом. И с тех пор всё только катилось под откос.

— Родители расстроились, что ты пришёл на ужин без пары? Я слышала, та идея со свахами провалилась.

Она облизнула палец и перевернула страницу в карте — у неё были дети, и, видимо, страха перед микробами, как у остальных, не было.

Я хмыкнул.

— Вообще-то идея сработала. Обходным способом. Но я напугал девушку. Она просто исчезла.

— Не пришла?

— Нет. Пропала после свидания. — Я захлопнул папку. — И я её не виню. Всё нормально.

— Подождите-ка, — подала голос Энни с другого конца стойки. — Ты хочешь сказать, что доктор Идеальное-Свидание получил страйкаут? (*Страйкаут в бейсболе — это когда игрок трижды промахнулся и выбыл с подачи.)

Конечно. Бейсбольная метафора — как раз в точку, чтобы описать мой эпичный провал с Шортстоп.

— Я просрал игру, — проворчал я. Протянул руку через стойку, убирая карту в металлический лоток. — У меня выездные пациенты. Если что — звоните.

— И что ты такого сделал? — настаивала Энни, вскакивая и следуя за мной. Её каре торчало в разные стороны, будто она вставала в шесть утра и больше к зеркалу не подходила. А ярко-розовые сабо идеально сочетались с сердечками на её халате. — Или она была такой же неудачей, как та предыдущая?

Я выдохнул, собирая последние крохи терпения.

— Она потрясающая. Это я — болван.

У меня за плечами были два осмотра детей с температурой, которые категорически отказывались даваться врачу. А до этого была пожилая пациентка, уверенная, что у неё «та самая болезнь, от которой умерла Дорис», и при этом она не стеснялась выражений. Мне нужно было, чтобы этот день уже закончился.

Энни остановилась, склонив голову.

— Ой-ой.

— Что? — спросил Майкл, выходя из смотровой. Как всегда в тёмно-синих скрабах, с чёрными волосами, уложенными так идеально, что он напоминал звезду китайской поп-группы.

— Доктор Рид получил страйкаут на свидании, — объяснила Энни.

— Почему все используют бейсбол как метафору? — раздражённо спросил я, метнув взгляд то на Майкла, то на сочувствующую Энни.

Они переглянулись с многозначительными ухмылками.

— Это же любимое развлечение Америки, — сказал Майкл, как ни в чём не бывало.

Раздражение распирало меня изнутри, как иголка в надутом шарике.

— Не навреди, — пробормотал я себе под нос, распахивая дверь в кабинет. — Не навреди.

— Даже до первой базы не добрался, да? — крикнул Майкл вслед, прежде чем я захлопнул за собой дверь под их сдавленным хохотом.

Я схватил сумку с письменного стола, вместе со стопкой карт, которые нужно было взять на выезд.

— Первая база, — буркнул я. — Первая база меня и доконала.

Вернее, моё рвение провести Рут по всем базам разом.

Она выглядела заинтересованной. Я дал ей сделать первый шаг и она растворилась в поцелуе, как будто именно этого и ждала. Я целовал много женщин, но ни одна из них не чувствовалась так, как Рут. Её губы были мягкими, как кашемир, и такими же нежными. Я утонул в этом ощущении.

Но даже больше, чем физическая близость или вспышка желания в её глазах, меня зацепило всё остальное. Её ум, чувство юмора, забота о людях. То, как она общалась с моими родителями, только усилило моё влечение. И в какой-то момент мне показалось...

Я покачал головой. Видимо, всё понял неправильно.

Собрав всё необходимое для визитов, я быстрым шагом вышел из клиники, стараясь не замечать любопытных взглядов коллег.

Снаружи воздух висел, как влажное покрывало, — густой и тяжёлый. Будто грозовые тучи застряли прямо над городом, и теперь мы все варились в своём соку. Я посмотрел на тёмно-серое небо между кронами деревьев. Может, жара наконец спадёт, и сентябрь принесёт хоть какое-то облегчение. Я надел рубашки с коротким рукавом и чиносы (*Чиносы — это брюки из легкой хлопчатобумажной ткани, обычно саржи, с характерными диагональными карманами спереди и прорезными карманами сзади.) почти каждый день, и сейчас в них было ощущение, что я засунул под рубашку увлажнитель.

Я прошёл мимо таких же вспотевших пешеходов, как я сам, и коснулся часов, чтобы разблокировать и завести свою машину. Технически, это был корпоративный автомобиль, но так как я совладелец практики неотложной помощи, выбор модели был за мной. Электрическая, с кучей опций, серебристая и стильная — она серьёзно облегчала работу. Да и места в багажнике было достаточно для всего переносного оборудования.

Я уселся за руль и с облегчением вздохнул, когда охлаждение сидения начало вытягивать из меня духоту. Включив поворотник и переключившись в «драйв», я собирался выехать в редкий поток машин, как вдруг заметил на полу пассажирского сидения маленький кожаный рюкзак Рут.

Я замер, нога всё ещё на тормозе. Я обязан был вернуть его. Даже если она не хочет меня видеть. Или слышать. Или вообще признавать, что я существую. Я до сих пор не понял, что именно пошло не так на нашем фальшиво-настоящем свидании. И тем более не знал, что теперь с этим делать.

Раньше, когда я встречался с кем-то или даже просто спал с кем-то, если что-то не клеилось — мы находили способ разойтись по-тихому. Но чтобы просто встать и уйти... Такого ещё не было. Я видел, что Рут испугалась. Увидел, что поцелуй что-то в ней задел. Я не хотел усугублять ситуацию, но и полностью игнорировать её — вряд ли это был правильный выход.

Я не собирался преследовать её, но вернуть сумку хотя бы на работу — точно могу. Решив так, я поставил машину на парковку, выключил зажигание и наклонился, чтобы взять рюкзак. До её офиса было недалеко, так что я снова вышел в этот раскалённый день.

Ощущение было, будто я пробираюсь сквозь паровую булочку. Пока дошёл до четырёхэтажного офисного здания, спина прилипла к рубашке, а с лба пришлось стирать пот.

На лифте поднялся на третий этаж — слава богу, там работал кондиционер. Двери открылись, и я увидел фирменную стену с водопадом и подсвеченным логотипом Kiss-Met. Слева, за стойкой изогнутой формы, сидела девушка с табличкой «Оливия» и чуть слишком большими глазами. Она встала при моём приближении&

— Добрый день, доктор Рид. Рады видеть. Чем можем помочь?

Я вовремя вспомнил, что здесь я — её муж.

— Рут забыла это в машине, — сказал я, поднимая рюкзак. — Подумал, ей может понадобиться.

Оливия моргнула, взгляд стал недоумённым&

— Разве она не звонила утром, чтобы взять больничный?

Тонкая стрела тревоги пронзила грудь&

— Правда?

Я замешкался, соображая на ходу&

— Я вышел раньше. Она жаловалась, что чувствует себя неважно, но я не знал, что она решила остаться дома.

— Да, — Оливия кивнула на блокнот у мышки. — Сказала, что у неё температура, и не хочет никого заразить.

— Понятно… — я опустил руку с рюкзаком. — Ну, тогда... занесу домой.

— Что-нибудь ещё, доктор Рид?

— Нет, — отмахнулся я, разворачиваясь. — Спасибо.

Рут заболела? Сколько уже? Обратилась ли к врачу? Вряд ли Рук принимал бы её просто с простудой… Хотя она говорила, что он у неё лечащий врач.

Балансируя на грани нарушения медицинской этики, я достал телефон, нашёл номер клиники Рука и набрал.

— Женский медицинский центр «Сфера жизни». Вас приветствует Бекки. Чем могу помочь?

— Привет, Бекки. Это доктор Рид. Рук сейчас с пациентом?

Я нервно постукивал ногой, пока лифт спускался на второй этаж.

— Нет, он оформляет карты. Передать, что вы...

— Спасибо, я сам его найду, — прервал я и сбросил вызов.

Двери лифта открылись, и я шагнул в холл его клиники. Совпадение ли, что он работает в том же здании, что и Рут?

В зале ожидания было стандартное оформление: серые кресла, безликие картины, ковролин. Бекки подняла взгляд из-за стеклянной стойки&

— Доктор Рид. А вы уже здесь.

— Да, — я махнул рукой. — Просто хочу поговорить с доктором Руком. Это ненадолго.

Мы с ним не особо общались. Мы учились вместе в меде, оба проходили ординатуру в Портленде. Я его не любил. Но наши матери дружили, так что связи остались. И сейчас я даже был благодарен за эту связь — у меня было нехорошее предчувствие насчёт Рут.

Я прошёл через дверь, ведущую в смотровые кабинеты, свернул налево, миновал пост медсестёр и направился по коридору к кабинету Рука.

Я нашёл его стоящим у стола — одного из тех эргономичных… ну, как их там… столов для тех, кто считает сидение проявлением слабости. В левой руке у него, как обычно, была серебристая кучка магнитных шариков, которыми он играл, когда думал. Правая рука парила над тачпадом ноутбука. Он поднял взгляд — глаза ледяные, выцветшие, без намёка на жизнь… как и его чёртова душа, если она у него вообще была. Почему хоть одна женщина доверяла этому типу хоть сантиметр своего тела — было выше моего понимания.

— Рид, — сказал он, и одна светлая бровь приподнялась с интересом.

У Рука были светло-русые волосы, зачёсанные вбок — ни единого вихра, никакого беспорядка. Как и он сам. Он всегда носил одно и то же: белую рубашку, чёрные брюки и белый халат. Так он одевался ещё с ординатуры, и я абсолютно уверен, что по выходным выглядел так же… если только не впадал в криогенный сон на два дня, чтобы подзарядиться.

— Давненько, — продолжил он.

— Да. Извини, что отвлекаю, но мне нужно знать, приходила ли к тебе на приём одна пациентка.

Доктор Рук покрутил в пальцах магнитную игрушку, задумавшись.

— Не припомню, чтобы кто-то из моих пациентов подписывал разрешение на передачу данных в твою практику.

— Не подписывала. Это... полунелегально. Рут Колдуэлл. Она неважно себя чувствует, я волнуюсь. — Я откинулся спиной на дверной косяк и скрестил руки.

Лицо Рука осталось бесстрастным, но взгляд стал прямым и цепким.

— Это нарушение HIPAA (*HIPAA (Health Insurance Portability and Accountability Act) — это федеральный закон США, регулирующий защиту конфиденциальной медицинской информации и стандарты её хранения и передачи.), и ты это знаешь.

Я прищурился.

— Рук, я не прошу рассказать, зачем она приходила. Просто скажи, есть ли у тебя в системе пациентка с таким именем.

Он вернулся к экрану, фактически отсекая меня.

— Не могу сказать, потому что такой пациентки у меня нет.

Я нахмурился.

— Ты уверен?

— Абсолютно, — спокойно ответил он, голос ровный, как в старом чёрно-белом нуаре. — У меня фотографическая память.

— Да-да, я помню, — закатил я глаза. — Просто уточняю, потому что она сказала, что лечится у тебя.

Нокс Рук взглянул на меня, как на случай клинического бреда.

— Тогда она солгала.

Выходит, солгала. Рук не ошибался в пациентах. Он вообще не ошибался. Если он говорит, что Рут у него не наблюдается — значит, так и есть.

— Хм, — пробормотал я, прикусывая губу.

— Разве мисс Колдуэлл не твоя девушка? — спросил он, не отрываясь от экрана, пальцы снова застучали по трекпаду.

Я вздрогнул.

— Откуда ты… кто тебе сказал?

— Моя мать, — протянул он, будто упомянул особенно неприятную болезнь. — Твоя мать и моя общаются с другими мамашами, у которых сработал инстинкт размножения. Похоже, за нашими спинами разворачивается заговор: всех нас хотят женить.

— Всех кого? — я почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Что значит «женить»?

Рук начал загибать пальцы, всё ещё играя магнитными шариками.

— Спенсер, Уэллс, Фрост… остальные трое. Их матери, насколько я знаю, в той же книжной группе, что и наши. Наши мамаши познакомились на выпускном, создали клуб по самопомощи, но, по сути, превратили его в ежемесячный штаб тайной операции по «мягкому подтолкиванию сыновей в сторону брака».

— Господи, — я оттолкнулся от дверного косяка. — Скажи, что ты шутишь.

Ледяной взгляд снова метнулся ко мне.

— Хотел бы. Моя мать вчера мне позвонила — у неё планы. — Его лицо перекосило, как у кота, который смотрит, как собака бегает за собственным хвостом. — Я даже хотел найти тебя, чтобы высказать всё — это из-за тебя всё началось.

Я положил руку себе на грудь.

— Из-за меня?

— Потому что именно ты встрял в эту историю со свахой. И теперь у них — идеи. Страшные, откровенно говоря. — Он с глухим щелчком уронил шарики на стол. — Так что логичный следующий шаг — держаться от меня подальше и срочно разорвать любые отношения.

— Уже сделал, засранец. Мы с Рут никогда и не встречались. Господи, как у тебя вообще есть пациенты? Ты орёшь на них, чтобы они быстрее рожали?

Рук закатил глаза.

— Уходи, Рид.

— С удовольствием, — буркнул я и вышел из его крохотной практики, с раздражением ударив по кнопке вызова лифта.

Ну и что теперь? Выходит, у Рут нет терапевта. Или есть, но она не хотела, чтобы я знал, кто. И это, в общем-то, логично. Я для неё никто — зачем делиться личным? Но… она действительно больна?

Я прикрыл лицо рукой.

— Рид, очнись, — пробормотал я вслух.

Это не моё дело. Рут взрослая, умная женщина. Она может принимать решения. И одним из этих решений было — держаться от меня подальше. Это значит, я не имею права соваться в её личную жизнь просто потому, что она мне нравится.

Хотя… она действительно мне нравится.

Двери лифта с грохотом распахнулись, но прежде чем я успел войти, Рук окликнул:

— Рид, подожди.

Я обернулся, но ответить не успел. В этот момент дверь эвакуационной лестницы распахнулась, и из неё вылетела маленькая женская фигура с такой скоростью, что буквально вынесло её на коридор. Она покачнулась и покатилась прямо к двери офиса, возле которой стоял Рук. Инстинктивно я потянулся, чтобы её поймать, но был слишком далеко.

Я в замедленном кадре наблюдал, как девушка падает... прямо в его сторону. И всё во мне ожидало, что Рук, как любой нормальный человек, протянет руки и остановит её прежде, чем она впечатается в стеклянную перегородку.

Вместо этого он отошёл в сторону.

Девушка — Джемма, понял я секунду спустя — врезалась в стекло с глухим звуком. Послышалось приглушённое «уф», и она осела на пол с ошарашенным выражением лица. Рук посмотрел на неё сверху вниз, руки в карманах.

— В здании запрещено бегать.

Джемма вскинула на него глаза, полный ужаса и ярости, потирая красное пятно на лбу.

— Ты… дал мне врезаться в стену?

— Я позволил тебе завершить начатое движение. — Его голос был ледяным. — Чего бы не случилось, если бы ты шла.

— Ты… — Она задыхалась от возмущения. Её длинные светлые кудри растрепались, она откинула их назад и попыталась встать, цепляясь за юбку-карандаш. — Я могла умереть, придурок.

Нокс перевёл взгляд с пожарной двери на стеклянную перегородку в паре метров от неё.

— С точки зрения физики — маловероятно.

У неё подогнулись каблуки, и она едва не снова рухнула.

— Кто ты вообще, чёрт побери?

Я быстро пересёк расстояние между лифтом и дверью, протянул ей руку.

— Это Рук. Он — козёл.

Джемма отряхнула юбку, разгладила мятую белую блузку и метнула в него последний взгляд.

— Да уж, я вижу. — Она показала ему средний палец. — Отличной тебе жизни, ублюдок.

Рук закатил глаза к потолку, как будто молился о терпении.

— Рид, я просто хотел предупредить: твоя мать разрекламировала Kiss-Met своим подругам, и теперь они думают, что могут записаться на подбор к твоей «девушке».

Он перевёл взгляд с меня на Джемму и обратно.

Это было… ужасно. Катастрофа. Моим родителям Рут понравилась. А потом я взял и испортил всё. Браво, Рид.

— Спасибо, — процедил я.

— Девушка, — повторила Джемма, будто только что вспомнила. — Точно, Рут.

Она схватила меня за запястье с неожиданной силой. Я глянул в её яркие голубые глаза — они горели.

— Я выбежала, чтобы успеть поймать тебя. Ты нужен Рут.

Я нахмурился.

— Что?

— Что-то с её коленом. Она отказывается идти к врачу. Думаю, там инфекция. Не знаю. Она меня даже внутрь не пускает. — Рук неодобрительно цокнул языком. Джемма тут же бросила на него убийственный взгляд. — У тебя нет логова, куда можно убраться?

— Скорее подземелье, — невозмутимо уточнил Рук.

Джемма скривила лицо.

— Тошнотворный тип.

Но у меня в голове уже крутилась совсем другая мысль. Что, чёрт возьми, с её коленом? И как я могу помочь?

Я попятился, в голове начал составляться список нужных вещей.

— Если я приеду — она впустит?

— Нет, — без тени извинения сказала Джемма, — но запасной ключ лежит в кусте слева от задней двери.

— Это звучит нелегально, — пробормотал я, нажимая кнопку лифта и вытаскивая телефон. Набрал номер Энни.

Джемма скрестила руки под грудью.

— Так ты её спасёшь или как?

— Крайне неэтично, — буркнул Рук.

Я колебался. Да, вторгаться в дом женщины, которая ясно дала понять, что не хочет общаться, — это нарушение границ. Но и игнорировать факт, что ей плохо, зная об этом — разве это не хуже?

Рут говорила, что не любит врачей и больницы. Может, её страхи глубже, чем я думал. А может, у неё то самое, что мы иногда называем «синдромом белого халата» — паническая тревога перед медицинскими учреждениями. Именно поэтому я и выбрал домашнюю практику: чтобы пациенты чувствовали себя в безопасности.

Лифт открылся, и Энни взяла трубку.

— Goldbrook Urgent Care. Это Энни. Чем могу помочь?

Я встретился взглядом с Джеммой и шагнул в лифт.

— Энни, освободи мне остаток дня. Запиши на приём Рут Колдуэлл.