Поцелуй меня, Док!

Глава 19

Рут

Реальные отношения. Звучало так, будто я только что вышла из начальной школы и сообщаю маме.

— Мам, представляешь, мы с Кэлом теперь по-настоящему встречаемся!

И всё же для меня это значило очень многое.

Это ощущение не отпускало меня весь пятничный день, словно под ногами были пушистые облака. Мой голос звенел, когда я говорила с клиентами о свиданиях, и всё, чего я добилась на работе, вдруг обрело сияние, как будто кто-то наложил фильтр цвета розового золота, который согревал меня изнутри.

Джемма заметила это ближе к обеду, когда зашла навестить меня. Она перехватила меня в вестибюле, где я ковыляла к лифту с идиотской, но счастливой улыбкой на лице, которая наверняка выглядела слегка пугающе.

Она встала прямо передо мной, не давая пройти к лифту. Её волосы были, как всегда, собраны в два пучка, а пряди падали на плечи и талию, где чёрный ребристый топ заправлялся в клетчатую юбку оттенков бордо и охры. Наклонив голову, она уставилась на меня и расплылась в широкой улыбке.

— Стой. Подожди. Ты переспала с ним.

— Тсс, — зашикала я, оглядываясь по пустому вестибюлю, но при этом всё равно не сдерживая улыбку.

— Да ты переспала с ним! — радостно завопила Джемма, сжав кулак. — Я знала! Я знала! Ты мне теперь обязана китайской едой. И дополнительными рангунчиками. И, возможно, частью своей души, потому что я тебе говорила, сучка!

— Боже мой, — простонала я, пытаясь зажать ей рот, но безуспешно.

— Привет, Оливия! — ещё громче сказала она, оборачиваясь к стойке. — Рут переспала с мужем!

Оливия моргнула, озадаченная, что вполне объяснимо — ведь, насколько ей было известно, я и так была замужем. Я обогнула Гемму, игнорируя боль в колене, и зажала ей рот рукой.

— Не обращай внимания, — извинилась я. — Очевидно, я переспала с мужем. — Сжав зубы, пробурчала я: — Потому что я ЗАМУЖЕМ.

Джемма захихикала.

— Прости, прости. Да. — Она повернулась и крепко обняла меня, пахнущая розами и чистым мылом. — Ну ты и везучая ботанша. Все подробности. Срочно.

Я дождалась нашего ужина с китайской едой, чтобы рассказать ей обо всём. Включая катастрофу с ванной. Подробности, о которых она умоляла, я опустила, но честно призналась, что накануне меня хорошенько отымели. Несколько раз.

Джемма вздохнула, откидываясь на спинку дивана с тарелкой лапши и наполовину съеденными рангунчиками перед собой. Погладила себя по животу и надменно надула губы.

— Нечестно, Рути Пи. У тебя — секс, парень — чертовски горячий доктор, а у меня уже тридцатое провальное свидание в этом году.

Я вскинула брови.

— Тридцатое? — Колено пекло, голова начала болеть ещё после обеда, но сейчас мне было всё равно. Всё казалось волшебным.

Джемма взяла печеньку с предсказанием, угрюмо распаковала и хрустнула.

— На прошлых выходных привела одного к себе. Продержался секунд сорок, не больше. Потом увидел Мини и сказал, что у него аллергия на собак, но я уверена, он просто обосрался от страха. Мини, конечно, лошадь, но всё равно.

Мини действительно напоминала маленькую лошадь — грозная доберманша, так что я не особо винила беднягу.

— Ты не говорила, что водила кого-то к себе. Прекрати тащить к себе незнакомцев — это опасно.

Джемма фыркнула, доедая печеньку.

— Я бы его сама на руках вынесла. Я и весила больше, наверное. Да и Мини рядом была. Самое опасное — это насколько плох был этот секс.

Я усмехнулась и взяла свою печеньку.

— Это было до того, как ты меня спасла?

— Уже после. Мы переписывались пару недель, встретились на ужин в субботу. — Её глаза сузились. — Наверное, это вино сделало его привлекательным. Полбутылки и мозги поплыли.

— Прекрасно. Ты ещё и напилась перед тем, как притащить его домой, — сказала я саркастично.

— Молчи, мисс «Быстрые свидания».

Я поморщилась.

— Ладно, справедливо.

Джемма прочитала предсказание и прыснула со смеху. Бросила его на стол, но всё равно прочитала вслух:

— «Новые люди не отнимают место в твоей жизни, а расширяют твой мир».

Я сморщилась.

— Жутко. Не делай так больше.

Продолжая смеяться, она прижала бумажку к пустому стакану.

— Пошла ты, печенька. Больше никаких случайных мужчин. Клянусь. А у тебя что?

Я разломила свою, достала бумажку и надула губы.

— Терпеть не могу, когда вместо предсказания — банальные советы.

— Да, согласна. Я не советы хочу, а чтобы мне сказали, когда придёт моя родственная душа. Ну что там?

— «Будь листом на ветру — доверься удаче». — Я закатила глаза. — Очень полезно.

— Зато еда вкусная, — усмехнулась Джемма. — Тебя подбросить домой?

Я глянула на телефон, лежащий экраном вниз, и мои щёки залились румянцем.

— Кэл приедет.

— У-у-у, — протянула Джемма. — Он остаётся?

Я покачала головой, вставая из кабинки с лёгкой растяжкой.

— Нет, он работает допоздна, потом утром у него смена в больнице.

— Скучно, — вздохнула она. — Но врачи такие горячие.

Я вспомнила свой «урок анатомии» с Кэлом и мысленно согласилась. Да, горячие.

жемма осталась со мной, пока не подъехал Кэл. Помахав ему пальцами в виде пистолетов, она удалилась в темноту парковки. Кэл подошёл к моей стороне, открыл дверь, но прежде чем я успела сесть, обнял меня. Он выглядел усталым — в уголках глаз залегли морщинки, волосы снова растрепались. Но он обнял меня так, что мне стало легче дышать.

— Ты сильно прихрамываешь, Шортстоп.

— М-м, — промурлыкала я у него на груди. Обычно от него пахло шампунем, но после долгого дня — мужским телом, дезодорантом и кокосом. Я бы его съела. — Но я в порядке. Правда.

Он застонал, прижимаясь ко мне так плотно, будто мы действительно были созданы друг для друга.

— Ты заставляешь меня пожалеть, что я работаю.

Эгоистичная часть меня хотела, чтобы он всё бросил, но я знала — пациенты важнее.

— Можешь загладить вину завтра.

— Договорились. — Он усадил меня в машину, пристегнулся, включил передачу и бросил на меня взгляд. — Как прошёл день?

— Отлично. Дженис начала рекламировать мою новую систему трёх критериев, и клиенты в восторге. Главное, что я не выбираю за них. Они сами находят себе пару, а я просто подбираю варианты заранее.

— Значит, между... как там? Серебряной живописью?

— Серебряным штихелем, — поправила я, смеясь.

— Точно. Так вот, между рисованием серебром и сватовством, что тебе нравится больше?

— Хм... — Я задумалась, вспоминая, как работала на Вона и как чувствовала себя сейчас. С одной стороны — исследование было прямолинейным и предсказуемым, но скучным. Я до сих пор жалела, что не занялась археологией — радиоуглеродный анализ всё ещё манил меня. А с другой — наука соединения людей несла в себе антропологический интерес.

Спустя пару секунд я сказала:

— Думаю, сватовство.

Кэл улыбнулся, бросив быстрый взгляд в мою сторону.

— Мне нравится, что ты всегда обдумываешь ответы. Это очень по-твоему.

Я застенчиво поправила очки.

— Наверное, со стороны это выглядит странно?

Кэл покачал головой.

— Совсем нет. Мне нравится твоя честность. Мы живём во времена мгновенных реакций, все отвечают моментально. СМС, мессенджеры, лайки... А ты до сих пор вдумчива. Это достойно уважения.

Я прикусила губу, почти светясь от счастья.

— Ох...

— Ох, — передразнил он с улыбкой.

— А ты как? — поспешила перевести тему. — Как день прошёл?

— Хорошо, — вздохнул он, и это «хорошо» звучало утомлённо. — Ну... в общем, нормально. Пока час назад не стало хуже. Один из моих пациентов с рассеянным склерозом попал в больницу. Я хочу заехать к нему. Я виделся с ним буквально позавчера, и... не знаю. Чувствую себя виноватым.

— Думаешь, что-то упустил? — уточнила я.

— Наверное. — Свет от встречной машины выхватил напряжение на его лице. — Я понимаю, что не виноват, но всё равно кажется, что должен был предугадать вирус.

Я подняла руку, колеблясь, но всё же положила ладонь на его руку на коробке передач. Он бросил на меня взгляд и сжал мои пальцы.

— Это действительно тяжело. Но я уверена, ты сделал всё правильно.

Он сжал мою руку, поднёс к себе и положил на бедро, проводя пальцем по тыльной стороне.

— Логически — да. Знаю.

— Но чувство ответственности никуда не девается, — кивнула я. — Думаю, иногда это нормально. Иногда просто... больно.

Кэл мягко улыбнулся и поднял мою руку, чтобы поцеловать пальцы. От этого прикосновения по руке побежали мурашки, а сердце сжалось.

— Иногда — да, — тихо согласился он.

— Но ты всё равно всегда находишь, за что зацепиться, — с горечью заметила я. — А я вот не уверена, что у меня это получается.

Кэл медленно вдохнул, всё ещё держа мою руку у себя на бедре.

— Раньше тоже не получалось. Мои родители бросили меня, когда я был подростком.

Я уставилась на него в изумлении. Я знала, что его усыновили, но он никогда не рассказывал, как и почему.

— Бросили?

Он кивнул.

— Отец был дальнобойщиком и сначала уезжал на пару недель. Я его почти не помню. Потом уезжал всё дольше, а мама отдалялась по мере того, как я взрослел. К тринадцати она тоже начала пропадать.

У меня сжалось горло от ужаса перед тем, что пришлось пережить Кэлу. Я знала это чувство. Знала, каково это — осознать, что родителям важнее их собственная боль, чем твоя.

— Кэл... — прошептала я, с трудом сдерживая слёзы.

— В какой-то момент она просто не вернулась. — Он тяжело выдохнул, на секунду взглянув на меня. — Похоже, ты тоже через это прошла.

Я молча кивнула.

— Сначала я пытался справляться сам, — в его голосе всё ещё слышалась горечь. — Ел в основном яйца и хлеб, если хватало денег, которые зарабатывал посудомойщиком без оформления. Когда пошёл в школу, получал бесплатные обеды и подделал документы от имени родителей. Футбол был единственной радостью в первый год. Я цеплялся за него, пряча голод под видом стремления к форме.

Слёзы подкатывали к горлу, и я с трудом их сглотнула.

— Это ужасно.

Даже в полумраке в машине было видно, как он устало усмехнулся.

— Я как-то выкручивался. Но со временем отсутствие еды и родителей стало очевидным. Задолжал за жильё, за коммуналку. Когда пытался всё погасить, зарплаты не хватало, и я остался без еды. Подключились органы опеки. Тогда я и встретил своих родителей.

Я не смогла удержаться — про себя послала вселенной благодарность. Что бы с ним стало, если бы не Терренс и Джейл?

— Сначала я не верил, что достоин всего этого, — продолжал Кэл. Его голос стал тише, проникновеннее. — Родные-то родители не посчитали меня достойным остаться рядом. С какой стати этим идеальным, любящим, потрясающим людям было волноваться обо мне?

Я вздрогнула. Эти слова будто отозвались во мне, словно я сама их когда-то думала. Кэл посмотрел на меня с пониманием — он знал, что делает.

— Трудно принять любовь, если ты считаешь, что её не заслуживаешь.

Я скривила губы.

— Принято.

— Я работал усерднее всех в классе, — добавил он. — Учился больше, играл лучше, добивался большего. Чуть себя не угробил, доказывая, что достоин их дома и любви. Только позже понял, что любовь у них — не за что-то. Она просто... есть.

— И кулон в виде сердца у мамы?

Я кивнула.

— Помню. Кулон-сердечко, да?

— Я подарил ей его, когда поступил на предмедицинскую программу. После того, как провалил первый экзамен. Только тогда понял — любовь не нужно заслуживать.

Одна слеза скатилась по щеке, и я поспешно её смахнула.

— Тебе очень повезло.

Он припарковался у моего дома, заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— Я знаю, каково это — считать, что ты недостоин любви. Но, Рут, это далеко от правды. Ты — невероятная.

Слова застряли в горле. Я отвернулась к окну, пытаясь сохранить лицо.

— Не надо... Кэл. Всё нормально.

Он осторожно развернул моё лицо к себе.

— Перестань делать вид, что тебе не больно.

Я выдохнула что-то среднее между смешком и всхлипом. Проглотив комок, сказала:

— Прекрати бередить.

— Нет, — он едва улыбнулся. — Я думаю, ты потрясающая. Я понял это ещё тогда, когда пришёл в бар, чтобы наорать на тебя, и вдруг понял, что не смогу. Потому что увидел, какая ты умная, смешная, ранимая, сильная. И определённо — заслуживаешь всего счастья на свете. — Я прикусила губу. Он дотронулся до моего подбородка и освободил её. — Не мучай то, что моё.

Желание и ощущение принадлежности взвились внутри меня, лишая дыхания.

— Твоё, да?

Кэл наклонился и поцеловал меня. Ласково, нежно. Его губы скользнули по моим, щекоча кожу.

— Иногда боль не уходит, — прошептал он. — Но иногда мы можем облегчить её.

— Кто же ты такой? — выдохнула я с неверием.

— Тот, кого бы ты ни хотела, Шортстоп, — ответил он, целуя снова. Я отдалась этому поцелую, ощущая вкус его губ, его тепло, желание, которое скопилось у меня внутри.

Когда мы отстранились, грудь сдавила тоска. Его рука всё ещё держала мою, и мне не хотелось выходить из машины. Но у него были пациенты, а я увижу его завтра. Я пыталась убедить себя, что этого достаточно.

Отстегнув ремень, я выскользнула из его руки, потянулась к сумке.

Кэл повернулся ко мне. Его глаза были в тени.

— Я могу остаться, Рут. Если нужно — всё перенастрою.

Я облокотилась на дверь, глядя на него. На нём были чёрные скрабы — значит, он приехал прямо с обхода. Он и так наверняка опаздывал. Я покачала головой с лёгкой улыбкой:

— Я взрослая девочка, Кэл.

— Нет. Ты крошечная, милая, ранена, и мне больно отпускать тебя одну, — хрипло сказал он.

Я улыбнулась шире и сдержала смешок.

— А если я пообещаю не принимать ванну и не напиваться в баре? Полегчает?

Он побледнел.

— Только не ванну. Серьёзно. Если ты снова упадёшь и ударишься...

— Кэл, — я рассмеялась, протянув руки и взяв его лицо в ладони. Щетина колола пальцы, взгляд был встревоженным. — Я в порядке. И я... — я сглотнула, — я очень жду завтрашнего дня.

Он накрыл мои ладони своими и чуть хитро улыбнулся.

— Ты про наше настоящее свидание?

— Ага, — прошептала я, голос задрожал.

Он поцеловал меня в запястье и отпустил руки.

— Тогда до завтра.

— До завтра. Спасибо за всё.

— Ты заслуживаешь всё, — напомнил он. — Отдохни.

Я открыла дверь, осторожно выбралась из машины, стараясь не нагружать колено. Помахала Кэлу, когда он отъехал, и достала из кармана телефона. Пятница выдалась длинной, но дурацкая счастливая улыбка всё ещё не сходила с моего лица.

Я медленно пошла через тихий двор, под сенью деревьев, мимо дорожки, где давно не работали фонари. Мой подъезд был темнее остальных, но при свете полной луны я без труда дошла до двери.

Рылась в рюкзаке в поисках ключей, когда в краю зрения что-то мелькнуло. Я резко повернула голову. Между двумя зданиями прошёл силуэт — в капюшоне, руки в карманах. Сердце ухнуло и забилось в панике. Вон. Он остановился и уставился на меня с расстояния метров в десять. Лицо его исказила ярость.

Меня парализовало. Ледяной страх пронзил до костей. Я застыла, как статуя. Даже когда заставила себя шевельнуться, дрожащими руками вороша содержимое сумки в поисках ключей, он так и не сдвинулся с места. Наконец я выудила связку, пальцы нащупали нужный. Чтобы вставить его в замок, пришлось опустить взгляд и в этот момент сердце в груди уже колотилось, будто лошадь скакала внутри меня. Ключ вошёл в замок. Я вскинула взгляд.

Он всё ещё стоял. Неподвижный. Нахмуренный. Страшный.

Дрожащими руками я отперла дверь, юркнула внутрь и захлопнула её. Мгновенно повернула засов. Вдохнула и тут же выдохнула, прерывисто, почти всхлипывая. Воздуха не хватало, как будто мне перекрыли доступ к нему. Я прислонилась лбом к двери и попыталась успокоить сердце.

Я в безопасности. Он не может причинить мне вред. Или не захочет. Захочет?

С дрожью достала телефон. Экран засветился: фото соснового леса и время — 21:13. Я зависла над экраном, колеблясь. Хотелось позвонить Кэлу. Хотелось, чтобы он был рядом. Его присутствие словно укрытие — с ним исчезал страх, воцарялись тепло и надежда.

Но нужно быть логичной. Он работает. Опасности нет. Я дома. Замки закрыты. Если что — можно вызвать полицию. Всё в порядке. Всё хорошо.

Я повторяла это себе, когда проверяла окна и двери, опускала жалюзи. Повторяла, когда дрожащей рукой чистила зубы и выключала свет. Повторяла, когда лежала в темной комнате, среди теней и пропитанной страхом тишины.

Повторяла. Но не верила.