Поцелуй меня, Док!

Глава 14

Рут

Кровь в моих жилах превратилась в расплавленное ядро земли. Она бушевала внутри, обжигая ткани, будто выжигала органы изнутри. Я смутно помнила, как позвонила на работу и сказала, что беру больничный, потом дотащилась до кухни и налила стакан воды — и всё. Потом я словно прилипла к дивану. А потом это пекло сменилось ледяным ударом, как будто лава внутри меня превратилась в ледяной фьорд, и меня начало трясти. Я хотела найти плед, но не могла опереться на колено — я же врезалась им в дверь.

И правда, хуже жара и лихорадки были только пульсирующие боли в ноге. Надо было ехать в больницу. Я это знала. Но между жаром и болью не находилось сил, чтобы справиться со страхом. Взгляд невольно скользнул к колену. Оно распухло ещё больше, а моя неудачная попытка вытащить щепку накануне только усугубила воспаление и усилила боль. Я уткнулась лицом в подушку. Ничего хорошего. Но ведь оно должно пройти… в конце концов?

Разве можно умереть от занозы? Это же глупо. Я никогда такого не слышала — смерть от щепки. Смешнее не придумаешь. Наверное, я просто драматизирую из-за температуры и боли. Или всё-таки что-то упускаю? Я ведь не тот врач. Не такой, который могла бы помочь себе самой. Мысль о том, что я именно тот врач, который нужен Вону, я гнала прочь. Я пыталась не думать о злости и боли, вызванной его угрозами, но они, как и заноза, гноились внутри, разрастаясь и тлея.

Я снова уснула — беспокойно, с жаром, сменяющимся ознобом. Где-то на заднем плане вертелась мысль, что ванна сейчас бы пригодилась, но я не была уверена, что дойду до ванной. Вместо этого мне снились запертые двери и серебряные ручки, которые выцарапывали узоры на ноге до крови. Серебро смешивалось с кровью в причудливом узоре и стекало на каменный пол, к ногам смеющихся великанов.

Один из великанов заурчал, как будто издалека, и схватил меня за руку. Вон? Нет! Отпусти!

Я дернулась, и гигант прижал ладонь к моему лицу. Потом он окунул пальцы в золотую чашу и достал кубик льда. Прижал его к моей руке и я ахнула так громко, что проснулась.

Я открыла глаза. Моя гостиная, размытая и покачивающаяся, медленно приобрела очертания. Лопасти потолочного вентилятора плясали перед глазами, пока наконец не собрались в одно четкое изображение. В комнате слышались мягкие, пневматические щелчки с равномерным ритмом и только тогда я поняла, что за каждым щелчком следует усиливающееся сжатие на руке.

Я опустила взгляд и увидела Кэллума. И чуть не потеряла сознание.

— Что?.. — прохрипела я.

Он стоял на одном колене рядом со мной, локтем опираясь о диванную подушку, держа мою руку. Я лежала на спине, хотя помнила, что лежала на боку. На плече у меня была манжета тонометра, стетоскоп — у локтевого сгиба, а его затенённые зелёные глаза встретились с моими, губы беззвучно считали. Потом он снова взглянул на мою руку, продолжая замерять давление.

— Кэл?.. — я прохрипела, попыталась приподняться. Это что, сон?

Его часы пискнули, он снял наушники стетоскопа и повесил на шею, а затем ослабил давление на манжете. К пальцам вернулось покалывающее ощущение.

— Отлично, ты очнулась, — сказал он с саркастичной полуулыбкой. Снял липучку с плеча. — Раз уж ты в сознании, я обязан получить твоё согласие на лечение. Весело, правда?

Я заморгала, сбитая с толку.

— Это… реально?

— К несчастью, доктор Колдуэлл, да, — сказал он, и в голосе зазвенела жёсткая нота. — Поверь, я бы хотел, чтобы нет.

На нём была светло-серая рубашка с закатанными рукавами, тёмно-бронзовые волосы чуть растрёпаны, будто он не раз провёл по ним рукой. По бокам всё ещё держался лёгкий фейд (* Фейд — это техника стрижки, при которой создается плавный, «дымчатый» переход от коротких волос к более длинным на висках и затылке, вплоть до полностью выбритой кожи), но верх откидывался назад, открывая лоб.

Значит…

— Джемма? — прошептала я. Почему голос был как из радиопомех?

— Джемма попросила меня навестить тебя, — кивнул Кэл, убирая тонометр в кожаную сумку на полу. — Ты разрешаешь мне тебя осмотреть, Рут?

— Эм… — мозг отказывался включаться. Как велосипед с цепью, слетевшей с шестерёнки. Джемма рассказала ему про запасной ключ. А значит, он… видел меня. В ночной рубашке. Без лифчика. Я ахнула. — О боже. Нет. Только не это…

Кэл раздражённо вздохнул.

— Это потому, что ты не хочешь лечиться или потому, что это я тебя лечу?

— И то, и другое?.. — Я попыталась сесть, но он мягко, но уверенно удержал меня.

— Обычно я бы сказал, что согласие, полученное под давлением, недействительно, но у тебя критическая температура, Рут. Твое колено сильно воспалено, и если его не лечить — либо я, либо кто-то другой — инфекция попадёт в кровь. Знаешь, как это называется?

— Нет, — прошептала я, не отводя глаз от его лица. От той сосредоточенности, что жила в его взгляде, от того, как двигалась шея, когда он сжимал челюсть.

— Сепсис. Ты можешь умереть, — добавил он медленно. Его брови изогнулись, голос стал мягче. — Позволь мне помочь тебе, Шортстоп. Пожалуйста?

Я откинула голову на подушку, не отрывая взгляда от этих зелёных глаз, что скользили по моему лицу с тревогой. Глотнула воздух. Мне было невыносимо жарко, и я с радостью бы отрезала себе ногу, лишь бы прекратить эту боль. Да, от стыда я, возможно, умру после того, как он вылечит меня, но сейчас мне было всё равно.

— Ладно, — вздохнула я, закрыв глаза.

Он подтянул к себе большую чёрную сумку и поставил её рядом с меньшей, кожаной.

— Хорошо. Быстро: история болезней? Что-нибудь по родителям?

— Без понятия, — пробормотала я, уставившись в потолок и желая провалиться сквозь землю. Почему именно так мы снова увиделись? Это нечестно. А он в моём доме. Боже… у меня же грязная посуда. И бельё на полу в ванной!

— Сочувствую, — отозвался он, расстёгивая молнию. — Хронические заболевания? Постоянные препараты?

— Нет, — выдавила я. Да это же кошмар. Я мусор вынесла? Пахнет затхлостью. Чёрт.

— Аллергии?

— Нет. — Я с усилием поднялась на локоть. — Подожди, Кэл… а что ты вообще делаешь? Может, мне просто выпить парацетамол и ты вытащишь дурацкую занозу?

Он посмотрел на моё колено — оно было обнажено ниже подола рубашки, и застыл.

— Заноза?

— С набережной, — кивнула я.

Он выглядел… потрясённым.

— Ты получила это… из-за меня?

— Ты ни при чём, — поспешила сказать я. — Сначала это была ерунда. А потом… ну, пару дней назад начало болеть.

— С пятницы? — Его лицо помрачнело. — Сегодня среда.

— Завтра четверг, — невинно сказала я.

— Рут, — рявкнул он, бросая упаковки на диван. Из озабоченного и мягкого он превратился в воплощённую ярость. — Даже если ты не хотела видеть меня, как можно было ходить с этим столько дней?

— Плохо, — пробормотала я, пытаясь пошутить.

Он сверкнул глазами.

— Если это щепка, её нужно достать. Но сначала — остановить воспаление. Иначе это перерастёт в сепсис.

Я увидела в его руке капельницу и снова закрыла лицо ладонью.

— Это ужасно стыдно.

— И правильно, — безжалостно отозвался он. — Наука говорит, что за игнорирование медицинской помощи положено стыдиться. Я же говорил — мой кабинет делает выезды. Даже если ты не переносишь больницы…

— И что? Мне надо было что — позвонить врачу, перед которым я полностью опозорилась?

Он продолжал раскладывать инструменты, но посмотрел на меня мягко.

— Ты не опозорилась. Я не знаю, что тебя так напугало, но я это понял. Не нужно ничего объяснять, Рут. Это твои границы.

— Это не была граница, — пробормотала я, чувствуя, как от жара щеки заливает краска. — Это был… сбой. Сбой в системе. Но мне… правда понравилось. Наше свидание.

Он застыл, слегка нахмурился, а потом, словно проглотив что-то горькое, достал перчатки.

— Я вымыл руки, — сказал он, натягивая латекс.

— Отлично, — прохрипела я. — Значит, ты видел мою посуду.

— Бельё, — хмыкнул он. — Я же пользовался ванной.

— Убей меня, — простонала я.

Он приподнял бровь.

— Это не входит в перечень моих услуг.

— Хотя бы оставь меня умирать.

Кэл фыркнул, не удержав смешка, и, уложив мою руку на подлокотник, обвёл резиновый жгут чуть выше локтя. Синяя вена проступила сквозь бледную кожу, и он обработал место антисептиком.

— Только что сказала, что тебе понравилось наше свидание, а теперь хочешь, чтобы я дал тебе умереть? Даже не надейся.

Он отбросил салфетку, нащупывая вену в перчатках. Глаза будто смотрели на мою руку, но голос стал тише.

— А как насчёт поцелуя?

Я вздрогнула, но он удержал руку.

— О… э-э, — сглотнула я. — Это… подходящее время?

— А что, уколы в вену — не романтика? — с усмешкой показал мне упаковку с системой. Я издала какой-то тоненький, нервный звук. Кэл расплылся в ухмылке и снял защитный слой с упаковки.

— Лучше не отвечай. Не уверен, что моё эго выдержит.

Он снял жгут и осторожно подвёл иглу к вене.

— Быстро уколю.

Я зажмурилась, но он действовал ловко: катетер был введён за пару секунд, иглу он сразу выбросил в пластиковый контейнер, а трубку закрепил пластырем. Я наблюдала, как он подключает систему и устанавливает переносную стойку чуть выше дивана. Повесил на неё пакет с физраствором, сосредоточившись до морщинок у глаз.

— Мне понравилось, — вдруг выпалила я.

Он замер, руки всё ещё на пакете. Медленно опустил взгляд на меня.

— Правда?

Я кивнула, почти не дыша.

— Правда.

Кэл снял перчатки и опустился рядом на колено. Выбросил их в тот же контейнер, облокотился на согнутую ногу.

— И зачем ты говоришь мне это сейчас?

Я прикусила нижнюю губу.

— Забочусь о твоём эго.

Он едва заметно улыбнулся.

— Ладно. Я забочусь о твоём теле, а ты — о моём эго. Честный обмен.

— Ты отличный врач, — сухо заметила я. — Превосходный. Без тебя я бы умерла.

— Почему это работает? — пробормотал он, усмехаясь. Поднял руку и мягко отодвинул локон с моего лица. — Сейчас я подключу тебе антибиотики широкого спектра.

Поморщился.

— И, к слову, придётся снова тебя уколоть. Сдашь кровь. Нужно проверить C-реактивный белок и общий анализ, чтобы подобрать правильные препараты.

— Забираю слова обратно, — наигранно вздохнула я. — Ты худший врач.

Но Кэл-Худший-Врач оказался совсем не таким. Он нашёл одеяло в моей спальне, и хотя я пыталась не думать о том, что он там видел, было чертовски приятно наконец согреться. Он взял кровь в пробирки с фиолетовой и красной крышками, подключил антибиотики к капельнице. Моя гостиная всё больше становилась похожей на импровизированную больничную палату — стойка с пакетом, стерильные салфетки, лекарства. Потом Кэл притащил маленький пластиковый столик с кухни, застелил его одноразовыми синими простынями и аккуратно разложил на них всё нужное, чтобы не ставить на ковёр.

У меня сжалось сердце от резкого запаха антисептика, от серебристых инструментов и голубых упаковок, но то, что всё это находилось дома, немного успокаивало. Когда половина пакета опустела, Кэл поставил между диваном и столом стул, снова вымыл руки, тяжело выдохнул.

— Ладно, Шортстоп. Давай разберёмся с твоим коленом.

— Не выглядишь особенно вдохновлённым, — заметила я, откидываясь назад. Голову кружило от обезболивающего, которое он добавил в капельницу. — Мне стоит беспокоиться?

— Я бы предпочёл делать это в центре, — прищурился он. — Но предполагаю, твой ответ — «нет».

— Умно, доктор.

Он встал, отодвинул стул чуть дальше, перенёс на сиденье лоток с инструментами. Потом подсунул руку мне под ноги. я попыталась их приподнять, и сел рядом, положив мои колени себе на колени. Улыбнулся с иронией.

— Это не совсем по протоколу. Чисто для справки.

Я приложила два пальца к виску.

— Никому не скажу.

Он развернулся, чтобы было удобнее тянуться к инструментам. Я заметила, как дрожат мои руки. Он же сейчас тронет воспалённое место. Это будет адская боль. Кэл натянул новые перчатки, сосредоточился на моём колене и осторожно прощупал воспалённый участок. Боль полоснула от бедра до пальцев.

Я резко втянула воздух и напряглась. Он поднял взгляд, потом снова склонился.

— Ну и видок. Что ты с ним сделала?

— Я… — сглотнула, вцепившись в диван. — Я… может быть… пыталась вытащить щепку. Пинцетом. Вчера.

Его зелёные глаза потемнели.

— Серьёзно?

— Хотела помочь себе, — выдохнула я.

Он достал зелёную простыню, резким движением развернул, аккуратно подложил под моё колено.

— Я постараюсь всё сделать здесь. Но если не получится — едем в больницу. Договор?

— Ага, — выдавила я. В животе бурлило, как перед бурей. Я боялась, что меня стошнит прямо на него.

Он снова на меня посмотрел.

— Ты как? Я ещё даже ничего не сделал.

— У меня… — я сглотнула. — У меня от боли… мутит.

Он кивнул с пониманием.

— Ложись, Рут. Закрой глаза, постарайся расслабиться. Я тебе всё объясню. Сейчас я введу местный анестетик — это будет самая неприятная часть. Могут быть жжение, укол, особенно из-за воспаления. Но потом — не должно болеть. Если будет — скажи сразу. Хорошо?

Я кивнула, пытаясь хоть немного расслабиться. Не могла заставить себя отвернуться. Посмотрела на него.

— А потом?

— Потом я вскрою место, где вошла щепка, — он указал на тонкую струйку крови. — Если увижу её — достану. Если нет… — он пожал плечами, встретив мой взгляд. — Придётся углубляться. В идеале — нужно УЗИ. Даже если достану, его всё равно надо будет сделать, чтобы убедиться, что внутри ничего не осталось. Но пока — посмотрим.

— А сейчас? — выдохнула я. Сердце колотилось.

Он провёл костяшками пальцев по моей здоровой голени.

— А сейчас — вытащим. Это уже будет шаг вперёд.

— Ладно, — шепнула я. Улеглась, закрыла глаза. — Я тебе доверяю.

— Не понимаю почему, — пробормотал он, с усмешкой.

— Ты же мой муж, правда? — пошутила я, не открывая глаз.

Он тихо рассмеялся.

— Будь я твоим мужем, я бы был в ярости. Так что радуйся, что это не так.

Я приподняла голову и сузила глаза.

— И что бы ты сделал?

Кэл поднял взгляд, и в его изумрудных глазах на миг мелькнула тень.

— Хочешь, покажу позже?

У меня пересохло во рту. Я провела языком по внутренней стороне губы, дыхание сбилось. Что-то в его взгляде обещало тёмные, запретные вещи. Те, что мне до жути хотелось узнать.

— Эм…

Он мягко улыбнулся, снова повернулся к колену. Открыл упаковку с оранжевым кончиком салфетки.

— Ложись, доктор Колдуэлл. Моё эго у тебя.

— А моё тело — у тебя, — пробормотала я, снова откидываясь на подушки.

В голосе Кэла звенело довольство.

— Вот именно.