КАНАШИБАРИ. Пока не погаснет последний фонарь

Глава 9 ならぬ堪忍するが堪忍 Терпеть невыносимое — вот настоящее терпение

Лицо Аямэ исказилось от ужаса. Она хотела было обернуться, но едва ли успела пошевелиться, как упала спиной на зеркало — и исчезла в нем.

Исчезло и ее отражение.

— Аямэ-тян! — вскрикнула Юмико и, выронив зонт, застучала по зеркалу. — Аямэ-тян!

И вдруг ее отражение, точно так же в панике стучавшее по зеркалу, замерло, посмотрело прямо на Юмико и рассмеялось. А затем, схватив ту за плечо, дернуло к себе.

Она закричала и уперлась свободной рукой в стену лифта, но отражение было слишком сильным, а несмолкающий резкий смех, казалось, вытягивал все силы и путал мысли.

Йоко тут же схватила Юмико за плечи, потянув на себя. Я стояла на месте лишь мгновение, а потом схватилась за руку отражения.

На помощь почти одновременно со мной пришел и Кадзуо. Вот только противостоять отражению оказалось на удивление сложно. Ивасаки пытался помочь нам, но пространства в лифте не хватало, чтобы он сумел подойти достаточно близко, а я не могла рисковать, разжимая хватку и уступая ему место: мы и так с трудом не давали отражению Юмико, все еще смеющемуся, но уже с искривленным от злости лицом, затянуть свою жертву в зеркало следом за Аямэ.

И вдруг отражение отпустило Юмико. Без сопротивления и от неожиданности мы вчетвером повалились назад. Кадзуо ухватился за поручень, меня же придержал за плечи Ивасаки, а Йоко устояла, схватившись за мою руку.

Йоко случайно выпустила Юмико, и тут отражение, высунувшись из зеркала уже с головой, вновь схватило ее и стремительно утянуло за собой.

— Нет! — воскликнула Йоко, и мы обе бросились к зеркалу.

Йоко ударила по нему раз, второй... и вдруг нечто обхватило ее двумя руками за талию и утащило следом за Юмико. Одновременно с этим я пересеклась взглядом с собственным отражением. И оно зловеще мне улыбнулось.

Одной рукой оно схватило меня за висящие у лица не заплетенные в хвост пряди, а другой — за ворот футболки.

Меня грубо дернули к зеркалу, и вслед за вспышкой боли в голове я ощутила жуткий холод, выбивающий из легких воздух, как если бы я окунулась в ледяную воду, после чего ладони и колени прострелила боль от столкновения с жестким полом.

Смех продолжал иглами впиваться в голову. Пару мгновений перед глазами все расплывалось, но я, еще даже не вернув зрению четкость, подскочила на ноги и пошатнулась. Кто-то тут же придержал меня за плечо, и я отшатнулась, ударившись локтем... о стену лифта.

Зрение наконец прояснилось, и я поняла, что стою все в той же кабине лифта, где была до этого.

Но нет, не совсем в ней.

Ведь все здесь оказалось... наоборот.

Экран с числом четыре, само число на нем и числа на кнопках, расположение поручня... все было противоположно лифту в доме Хираи. Настоящему лифту.

Мы оказались по другую сторону зеркала.

Мы. Оглядевшись, я со странной смесью облегчения и испуга заметила Йоко, которая и помогла мне не упасть, а также Юмико, которая обнимала плачущую и что-то неразборчиво бормочущую Аямэ.

Я открыла было рот, чтобы задать вопрос, но тут же закрыла его, когда из-за зеркала появился, едва не упав на пол, Кадзуо.

— Кадзуо, тебя тоже затянуло! — В голосе Йоко переплелись, усиливая и подчеркивая друг друга, сожаление и разочарование.

Тот тряхнул головой и, обернувшись к зеркалу, досадливо скривил губы. А затем посмотрел по сторонам и встретился со мной взглядом.

— Как вы? — ту же спросил он, посмотрев на Йоко и снова на меня.

— В порядке... пока, — пробормотала я.

Несмотря на громкий смех, Кадзуо мой ответ услышал и, молча кивнув, обернулся к зеркалу.

Внимательно на него посмотрев, он постучал по стеклянной поверхности. Вот только его отражение повторять за ним не стало. Оно, грозно усмехнувшись, окинуло кабину лифта злорадным взглядом и не менее злорадно рассмеялось. Но Кадзуо, казалось, не обратил на это никакого внимания, продолжая изучать зеркало, словно пытался найти в нем брешь или проход.

Я же наконец обратила внимание и на остальные отражения — мое, Йоко, Юмико и Аямэ. Они все стояли совершенно не так, как мы сами, и смеялись. Громко, звонко, до отвращения весело.

Не выдержав, я зажала уши руками, но смех будто бы пробрался в мою голову. От него невозможно было скрыться. Он звучал со всех сторон, и мне вдруг показалось, что смеются даже стены, двери лифта, что смех раздается из динамика и от кнопок...

Я сильнее прижала ладони к ушам. Бесполезно.

— Надеюсь, никто больше сюда не попадет. — Йоко, смяв край пышной юбки, не отрываясь смотрела на зеркало. — Надеюсь, они будут держаться от этого прокля́того зеркала подальше...

В лифте, помимо Юмико и Аямэ, мы с Йоко и Кадзуо стояли к зеркалу ближе всех, а потому и стали жертвами этих смеющихся ёкаев. Зная Ивасаки, я не сомневалась, что, как только мы исчезли, он точно бросился к нам на помощь. И раз не появился здесь... Видимо, пятерых жертв этим существам хватило. По крайней мере, пока.

Как и Йоко, я очень надеялась, что больше никто из моих друзей здесь не окажется.

Такой же сильной была и моя надежда вернуться обратно... Вот только я сомневалась, очень сомневалась, что это у нас получится. Что это вообще возможно.

Но старательно гнала вызывающие тоску мысли. Я не умру.

— За что, за что все это?! — воскликнула Аямэ с нотками истерики в голосе, и Юмико крепче прижала ее к себе.

Аямэ вытерла глаза уже промокшим рукавом рубашки, но ее слезы все не останавливались.

— Мы же выбрались, выжили, что им еще надо! — закричала она и уткнулась лицом в плечо подруги, содрогаясь от рыданий.

Прикрыв глаза, я медленно выдохнула. В глубине души меня обожгла злость на нашу невезучесть, но я быстро погасила ее пламя, так что остались лишь искры досады.

Мы столкнулись с теми, кто тоже выбрался из оков канашибари. И теперь оказались затянуты в чужую страшную историю.

— О чем вы рассказали в том городе? — Кадзуо, отвернувшись от зеркала, внимательно посмотрел на Юмико и Аямэ. Он говорил спокойно, но громко, чтобы его голос не потонул в издевательском многоголосом смехе.

Юмико, нахмурившись, отвела взгляд, а затем, тихо вздохнув, посмотрела на Кадзуо и сдержанно ответила:

— Я рассказала легенду про лифт. Про то, как с помощью него можно пробраться в потусторонний мир.

— Вы имеете в виду ту... инструкцию, по которой нужно нажимать на кнопки в лифте, входить и выходить из него? — уточнила Йоко. Я видела, что теперь она старательно не смотрит в сторону зеркала.

Юмико кивнула.

— Моя сестра, Нанако-тян, рассказывала мне об этой легенде... И что кто-то из ее одноклассников хотел попробовать покататься так на лифте, — пробормотала Йоко, так что я с трудом разобрала ее слова. — Насколько помню, — она заговорила уже громче, — первая остановка как раз на четвертом этаже.

Я неприязненно покосилась на зеркально отображенную четверку. Конечно, никто не стал бы, вернувшись в реальный мир, самостоятельно повторять сюжет рассказанной в том про́клятом городе городской легенды. По собственной воле. Так что ёкаи просто затянули Юмико в этот параллельный мир. И нас заодно.

— А откуда тогда этот смех? — спросила я как у Йоко, так и у Юмико. — Как он связан с этим лифтом?

— А это уже я...

Ехидный смех наших отражений и, казалось, даже лифта почти заглушил голос Аямэ. Она, отстранившись от подруги, вновь вытерла покрасневшие глаза и, сумев более или менее взять себя в руки, уже громче повторила:

— Это я. Вернее, моя история. — Ее голос вновь задрожал, а на глазах выступили слезы. Аямэ зажмурилась и, судорожно вздохнув, продолжила: — Я рассказала про вараи-онну[12].

— Вараи-онна... — задумчиво повторил Кадзуо и быстро оглянулся на наши заходящиеся смехом отражения. — Как-то странно сплелись две ваши истории.

Аямэ промолчала, а ее губы задрожали, словно она изо всех сил пыталась сдержать новые рыдания. Юмико же лишь покачала головой.

— Но я ведь знаю, что вараи-онна появляется только в первый, девятый и семнадцатый дни каждого месяца! — в отчаянии, граничащем с гневом, воскликнула Аямэ и пнула стену лифта. — А сегодня пятнадцатое августа!

— И что? — холодно отозвался Кадзуо. — Вокруг нас не горный лес. Да и вараи-онны приняли облик наших отражений... Здесь многое по-другому. И опасность не только в ваших страшных историях. Начался Хякки-яко, ёкаи собрались в одном месте — в Токио.

— И сейчас их, по-видимому, ничего не сдерживает, — негромко добавила я. — Напротив... Ао-андон наверняка помогает им нас убивать.

— Нужно выбираться отсюда, — твердо и громко проговорила Йоко, с вызовом посмотрев в зеркало.

— Раз это смех вараи-онны, нам нужно торопиться, — согласился Кадзуо. — Иначе мы или сляжем с лихорадкой, или сойдем с ума.

Несмотря на обстоятельства, я невольно улыбнулась привычному хладнокровию Кадзуо, не исчезающему даже перед лицом смертельной опасности. Потусторонней, в данный момент в прямом смысле этого слова, опасности.

Вот только почти тут же легкая улыбка пропала с моего лица, когда свежая рана на сердце заныла с новой силой. Я помню. Кадзуо — нет.

Сейчас не время думать об этом. Не время.

— Уходим, — бросила я и направилась к дверям лифта.

— Туда? — удивилась Юмико. — Но мы же попали сюда через зеркало.

— Думаете, получится вернуться тем же путем? Даже если путь обратно через зеркало и существует, они, — я кивнула в сторону наших отражений, — точно никого не выпустят. Надо попытаться найти другой способ.

— Было бы неплохо, если бы рядом опять появился Дзику-оссан, — пробормотала Йоко, подойдя к дверям лифта вслед за мной.

Я невольно кивнула, вот только сомневалась, что нам так повезет. Вернее, не сомневалась, что не повезет.

Двери лифта были плотно закрыты, и на экране все так же ярко горела неправильная четверка.

Я протянула руку и, помедлив, нажала на кнопку первого этажа. Мгновение ничего не происходило, а затем... лифт направился вниз. Числа на экране, зеркально отображенные, сменяли друг друга, пока не загорелась единица. Еще мгновение, и двери лифта медленно открылись.

Не тратя времени, я вышла в коридор, Йоко поспешила следом, взяв меня за руку, а после нас лифт покинул Кадзуо. Юмико потянула за собой дрожащую Аямэ, но та в нерешительности медлила. И вдруг двери начали закрываться. Кадзуо сразу же нажал на кнопку вызова лифта, и Аямэ, вскрикнув, рванула из кабины в коридор.

Двери закрылись, отрезая нас от изводящего смеха. Казалось, даже дышать стало легче, а звенящая в голове боль утихла... Но я понимала, что, вполне вероятно, это затишье окажется недолгим.

Отвернувшись от лифта, я внимательно осмотрелась и невольно поморщилась от неприятного чувства, зашевелившегося в груди, стоило увидеть тот коридор, по которому мы прошли не больше десяти минут назад... но зеркально отраженный. Главный вход располагался не слева от лифта, а справа, высокие окна теперь открывали вид на улицу с противоположной стороны. Почтовые ящики тоже «переместились». И вид этот был одновременно знакомым и совершенно иным.

Мы с Йоко переглянулись, и у обеих в глазах блеснул один и тот же невысказанный вопрос: что нам делать дальше?

— Возможно, стоит выйти на улицу и осмотреться, — нарушил молчание Кадзуо, бросив задумчивый взгляд в сторону стеклянных дверей.

— Нужно выбираться отсюда, — пробормотала Юмико, ни к кому конкретно не обращаясь. Тряхнув головой, она добавила громче: — На улице нас может поджидать нечто иное... нечто опасное. Надо найти путь обратно в наш мир. А он... он остался за зеркалом.

— Стоя здесь на одном месте, выход мы точно не найдем, — заметил Кадзуо.

— Нам нужно найти какое-то зеркало? — предположила Аямэ. — Чтобы вернуться? Только не через то...

Она бросила затравленный взгляд себе за плечо, на двери лифта.

Я прокрутила в голове все те немногочисленные варианты, что у нас имелись, и поняла, что, пожалуй, Кадзуо прав.

— Давайте проверим, что снаружи, — согласилась я, и Йоко, на мгновение крепче сжав мои пальцы, кивнула.

Аямэ испуганно подняла взгляд на Юмико, но та, помедлив, тоже кивнула и ободряюще улыбнулась. Хотя вышло у нее неубедительно.

— Тогда не будем впустую тратить время, — решил Кадзуо, уже шагнув в сторону главного выхода. — Но оставайтесь...

Его голос потонул в громком звенящем смехе. Он не звучал злорадно или же безумно, он был веселым и даже красивым, вот только... слишком, слишком громким!

Йоко зажала уши руками, Кадзуо торопливо огляделся по сторонам, а Аямэ, зажмурившись, прижалась к побледневшей Юмико.

Я тоже быстро осмотрелась, но никого не увидела. Здесь даже не было зеркал. Но смех... он раздавался отовсюду. Казалось, смеялись двери лифта, оконные рамы, плитка на полу...

Я зажала уши руками, пытаясь избавиться от наваждения. Пол и стены не могут смеяться! Это какое-то безумие. Нас действительно сводят с ума.

— Уходим! — Я с трудом разобрала крик Кадзуо, но и сама уже рванула к выходу, потянув Йоко за собой.

Юмико и Аямэ тоже не медлили.

Кадзуо подбежал к двери первым и, открыв ее, придержал для следовавших за ним. Я толкнула Йоко вперед, а затем и сама выбежала наружу, но успела заметить свое полупрозрачное искривленное отражение на поверхности стеклянной двери и готова была поклясться: оно широко ухмыльнулось.

Я не стала всматриваться, не стала задерживаться и задерживать Кадзуо, наконец вырвавшись на улицу.

Но смех преследовал нас.

Теперь им заразились обрамляющие дорожку деревья, отделявшее тротуар от дороги ограждение, ближайший фонарный столб...

Проклятье.

Смех уже не был таким громким, звонким, он стал тише, глуше, мрачнее. Он дрожью отдавался во всем теле, холодом растекался по жилам, заставлял сердце бешено биться, а меня — бороться за каждый вздох.

— От нее вообще можно сбежать? — хрипло спросила Йоко, наверняка имея в виду вараи-онну.

— Возможно, мы уже прокляты, — отозвался Кадзуо слишком уж спокойно.

А вот я никак не могла вернуть себе самообладание: зловещий смех вновь и вновь разбивал его на мелкие осколки.

— Ты как всегда... — почти с раздражением начала я, но осеклась.

Кадзуо вопросительно на меня посмотрел, но, видимо что-то поняв, отвернулся.

— Надо осмотреться, — неуверенно предложила Йоко.

— Будем искать зеркало? — уточнила Юмико, напряженно озираясь.

— Что угодно, — с сожалением ответила я. — Любой намек на то, как нам выбраться отсюда.

Намек... Вот только все вокруг было совершенно обычным, если отбросить в сторону назойливый смех, — просто зеркально отображенным. И ни единой подсказки, как нам вернуться в нормальный мир...

Неужели все так и закончится и мы умрем в прокля́том зазеркалье под издевательский смех ёкаев? Или вообще сперва сойдем с ума?

Это невозможно, попросту невозможно...

На самом деле возможно. Очень даже возможно.

— Здесь ничего нет! — зло воскликнула Аямэ. — Ничего и никого, только мы!

— Аямэ-тян, держи себя в руках, — нахмурилась Юмико, и ее взгляд потускнел. — Криками здесь точно ничего не добьешься... В той легенде, которую я рассказала, нет ни слова о том, как вернуться обратно, если переход через лифт сработает.

— У нас два основных варианта, — заговорила я. — Зеркала и лифт. Мы попали сюда через зеркало, затянутые вараи-онной, но ведь легенда про поездку по разным этажам... Может, все-таки есть способ вернуться, если мы правильно выберем этажи?

— Но как нам сделать это правильно? — вздохнула Йоко. — К тому же нельзя забывать о зеркалах. Мы ведь сейчас... в зазеркалье. Тут все наоборот! Все улицы, дома, надписи!

Она махнула рукой в сторону горизонтальных и вертикальных, разных форм, цветов и размеров вывесок, пересекавших дома или висящих перед ними дальше по улице.

— Надо решить, куда идти, — ответила я. Впрочем, не имея ни малейшего представления, куда нам стоит отправиться.

— Если вернуться действительно возможно через зеркало, то надо понять, как именно это сделать, — сосредоточенно заговорил Кадзуо, лучше всех остальных сохраняя контроль над эмоциями. И все же я видела, что и он напряжен. На этот раз и у него не было необходимых ответов. — Вряд ли мы сумеем просто... шагнуть в него, как до этого. Кроме того, зеркал вокруг найти можно довольно много: и в магазинах, и в кафе, и в жилых домах. Если же через лифт... Юмико-сан, в вашей легенде в каком порядке необходимо было нажимать на кнопки лифта? Возможно, стоит оттолкнуться от этого.

Я, задумавшись, кивнула. У нас пока не было других идей, и эта, пусть пока не вполне оформленная, казалась наиболее... перспективной.

— Тогда нам нужно вернуться к тому лифту, — добавила Йоко.

— Вернуться? — придушенно вскрикнула Аямэ. — Но там же эти... существа. Наши отражения... Если они способны были схватить нас в реальном мире, здесь... кто знает, что сделают с нами здесь. Мы же ушли оттуда!

— Мы ушли, надеясь скрыться от смеха вараи-онны. Но, как видите, безрезультатно, — отозвался Кадзуо, и на несколько мгновений леденящий кровь смех стал громче.

Я перевела взгляд на возвышающийся неподалеку от нас многоэтажный дом... а затем тяжело вздохнула.

— Скорее всего, ты прав, нам надо вернуться, — согласилась я с Кадзуо, все так же смотря в сторону верхних этажей дома, из которого мы только-только сбежали. — Но это не добавляет желания возвращаться.

Все сразу же проследили за моим взглядом — и увидели, что вокруг дома, примерно на уровне двенадцатого-четырнадцатого этажей, парили яркие синие огни.

— Это... ониби[13]? — выдохнула Йоко. — Если это действительно они, не значит ли это, что в этот дом лучше не возвращаться?

— Скорее, это значит, что именно этот дом нам все-таки и нужен, — возразил Кадзуо, пристально смотря на танец ярких синих огней в небе. — И что там может быть опасно.

Я бросила на Кадзуо быстрый взгляд и так же быстро отвернулась. Мы вместе проходили кайданы, в которых выход находился там же, где и главная опасность. Например, в Особняке с привидениями... Но Кадзуо об этом не помнил.

А его размышления, как всегда хладнокровно-логичные, снова ударили по больному.

— Так что насчет порядка этажей? — переспросила я.

Так хотелось избавиться от этих невыносимых мыслей, кинжалами ранящих меня изнутри, но они были назойливее неумолкающего смеха вокруг.

— Там... — нахмурившись, начала вспоминать Юмико. — Сначала четвертый этаж, затем второй, шестой, после... кажется, снова второй. Или третий?.. Нет, точно второй, потом десятый. После десятого надо спуститься на пятый этаж, где в лифт, по легенде, зайдет женщина, с которой ни в коем случае нельзя заговаривать. Тогда нужно нажать на кнопку первого этажа, правда, лифт поедет на десятый... Такой порядок.

— Четвертый, второй, шестой, второй, десятый, пятый и снова десятый... — негромко повторил Кадзуо, погрузившись в размышления.

Я последовала его примеру, а потому, даже поняв, что смех вдруг стих, не сразу заподозрила неладное.

— Проклятье! — воскликнула Аямэ.

С легким раздражением глянув на нее, я увидела, что Аямэ, побледнев, ошеломленно смотрит вправо, и, насторожившись, тут же обернулась.

А потом сама едва не вскрикнула. Чуть дальше по улице, на которой мы сейчас находились... стоял ао-андон.

Его лицо с синей кожей и рогами на лбу обрамляли, спадая на плечи, длинные черные волосы, белое погребальное кимоно резко выделялось в полумраке, а в глазах горели хитрые огни. Поняв, что его заметили, ао-андон растянул губы в недоброй усмешке, показав черные клыки.

— Ао-андон... — услышала я шепот Йоко, но даже не посмотрела на нее, не в силах оторвать взгляд от демона.

Ао-андон приподнял когтистую руку и, пару мгновений помедлив, щелкнул пальцами.

И в то же мгновение нас поглотила непроглядная чернота.

Крик застрял у меня в горле, перекрывая дыхание, но почти сразу свет вернулся. Все вокруг вновь затянул не более чем вечерний сумрак, разбавляемый огнями уличных фонарей и витрин, светом вывесок.

Но я сразу поняла, что что-то изменилось... Вернее, изменилось многое. Улица вроде бы осталась такой же, все дома были прежними... но вот вывески, плакаты и объявления — нет. Некоторые исчезли, на других переменились текст или цвета. Сложно было понять точно, ведь я не запомнила их в деталях, но общий вид заметно поменялся.

Ао-андон усмехнулся шире и, отступив на шаг от центра тротуара, приглашающим жестом указал нам вверх по улице.

И растворился в воздухе.

«Игра началась!» — прозвучали вокруг нас размноженные эхом веселые детские голоса, и я, вздрогнув, огляделась, но никого не заметила.

Эти голоса я не перепутала бы ни с какими другими. Голоса канашибари...

Канашибари звонко рассмеялись, а затем их смех сменился другим, низким и едва ли не угрожающим — это вновь была вараи-онна.

— И что это значит?.. — слабым голосом протянула Йоко. Я с трудом расслышала ее слова.

Несмотря на все произошедшее за сегодня, у меня в голове не укладывалось, что мы увидели ао-андона и услышали канашибари.

Я в который раз огляделась по сторонам, но теперь уже чтобы убедиться: мы не в том городе. Да, мы не в нашем мире, но все же и не в плену сонного паралича. Хотя вызвавшие его ёкаи смогли продолжить испытывать нас и наяву.

— Мы должны сыграть в игру? Но в какую? — растерялась Юмико, и ее голос дрогнул.

— Думаю, надо пойти туда, — все с тем же хладнокровием произнес Кадзуо, кивком указав на правую сторону улицы. — Эти... голоса сказали про игру. Думаю, то, что нам нужно, именно там, куда указал ао-андон.

— Как можно идти туда, куда тебя позвал демон?! — удивилась Аямэ, посмотрев на Кадзуо так, словно он лишился рассудка.

— В наших обстоятельствах возможно и не такое, — отозвалась я. — В том городе мы, зная, что столкнемся со смертельной опасностью, постоянно шли туда, куда нам указывали ёкаи. Потому что другим вариантом была немедленная смерть. Без шанса на спасение. Так что Кадзуо прав. Нужно идти туда.

Йоко с сомнением посмотрела на меня, затем на Кадзуо, а после все же кивнула.

— Аямэ-тян, у нас нет выбора, — негромко добавила Юмико.

Та, зажмурившись, судорожно вздохнула и больше спорить не стала.

Не тратя времени, мы направились вправо, вверх по улице — той, по которой совсем недавно Хираи привел нас к своему дому. Вот только тогда тянулась она в противоположную сторону.

Я смотрела по сторонам, пытаясь не обращать внимания на смех, который следовал за нами по пятам, будто цеплялся к одежде, кружил вокруг, вплетаясь в легкий ветер. Тускло горели вывески, знаки катаканы и иероглифы на которых были написаны совершенно неверно — зеркально.

— И что же это за игра... — взволнованно протянула Йоко, тоже постоянно озираясь.

— Пока нам остается только искать. И ждать, — с досадой отозвалась я.

Я ненавидела ничего не понимать, ненавидела чувствовать себя беспомощной... И это если не брать во внимание тот факт, что нам предстояло еще и бороться за жизнь..

Я продолжала всматриваться во все вокруг до боли в глазах, одновременно пытаясь размышлять. Хотя смех, все более злорадный и хриплый, очень и очень мешал. Я старалась отстраниться от мыслей об этом, но никак не могла забыть, что смех этот... способен свести меня с ума. Я чувствовала, что способность здраво и четко размышлять так и норовит ускользнуть, — и в эти мгновения, казалось, видела, на самом деле видела, как искривляются, словно смеющийся рот, щели между плитами на дорожке под нашими ногами, как трясется от смеха густая листва ближайших деревьев, как превращаются в ухмылки черты иероглифов на вывесках и объявлениях вокруг...

Я резко отвела от них взгляд, но вдруг внутри засаднило странное чувство, будто... что-то не так? Не так было слишком многое, и в первые мгновения я никак не могла сообразить, что именно привлекло мое внимание, что именно выбивалось из и так искаженной картины вокруг. Зеркально отображенной картины...

Зеркально... Выбивается...

Я вдруг поняла и тут же вновь посмотрела на одну из вывесок на нашей стороне улицы. Это была вертикальная неоновая вывеска, черные знаки катаканы на темно-красном фоне, — вот только на этой вывеске зеркально отображена была не вся надпись. Знаки катаканы, написанные наоборот, сменялись теми, которые выглядели правильно и привычно.

А потому выбивались среди всех прочих надписей.

エ

レ

ク

ト

リ

ッ

ク

ベ

ー

ス

ギ

タ

ー[14]

Верхние два знака, затем восьмой, предпоследний, а также, возможно, горизонтальные линии удлинений — они были написаны верно, в отличие от всех прочих, отзеркаленных.

Но... почему?

Это были слоги «э», «рэ», «бэ» и «та». Я медленно повторила их в голове: «эрэбэта»...

Лифт!