КАНАШИБАРИ. Пока не погаснет последний фонарь

Глава 11 ちりも積もれば山となる Когда пылинки накапливаются, они становятся горой

Я, вздрогнув от неожиданности, тут же встала.

Араи оглядел нас с заметным волнением, но, видимо поняв, что с нами все в порядке, слабо улыбнулся:

— Вы сказали, что будете здесь, но не открывали дверь, и я начал беспокоиться...

— Араи! — воскликнул Ивасаки и шагнул ему навстречу. На его лице смешались недоверие, облегчение... но ярче всего была радость.

Араи замер, удивленный его реакцией, а затем улыбнулся уже шире:

— Это точно ты? Если ёкай, то очень неубедительно играешь Ивасаки.

С лица Ивасаки в одно мгновение исчезла радость. Он закатил глаза, а после посмотрел на Араи с куда более привычной насмешкой.

— Кто бы еще говорил про убедительную игру... оммёдзи, — фыркнул он. — Наконец решил переодеться?

Я пока молча смотрела на Араи, не в силах произнести ни слова — по разным причинам. Сильнее всего ощущалась скорбь. Почти таким же ярким было чувство вины. А еще я была сбита с толку. И не только тем, как Араи внезапно объявился в квартире — в запертой квартире. Было совершенно непривычно видеть его в обычной одежде. А сейчас он пришел в строгом черном костюме.

— Араи-сенсей! — воскликнула Йоко, подскочив с дивана. — Как же я рада вас видеть!

В ее голосе на мгновение прозвенела боль, и она же заволокла ее глаза намеком на непролитые слезы.

— Я тоже очень рад вас видеть. Живыми, — добавил Араи. — Я так боялся, что ваш план не сработает. Хотя что-то явно пошло не так.

— Мягко сказано, — отозвалась Эмири и с нескрываемым любопытством посмотрела на него. — А как вы вошли?

— У меня тот же вопрос... — пробормотал Хираи, с недоумением глядя на Араи. — Это точно ваш друг-оммёдзи, а не ёкай?

Радость от встречи, которая сумела пробиться сквозь клубящиеся в моей душе болезненные чувства, вновь едва не погасла под порывами печали и раскаяния.

Йоко на мгновение зажмурилась, пытаясь сдержать слезы, а Эмири почти с раздражением глянула на Хираи. Но его нельзя было винить... он ни о чем не знал.

Как и Кадзуо. Вернее, тот забыл, что произошло с Араи. Забыл его самого. И в глазах Кадзуо блеснуло яркое удивление с примесью настороженности, стоило незнакомцу беспрепятственно проникнуть в запертую квартиру.

Ивасаки заметно приуныл и отвел от Араи взгляд. Я не сомневалась: чувство вины в его душе было не слабее, чем в моей. А возможно, даже куда сильнее.

Только Араи оставался невозмутим, сохраняя легкую полуулыбку.

— Насчет игры... Как мне кажется, я был более чем убедителен, — довольно заметил он. — Только не говори, что не поверил.

Ивасаки хотел возразить, но не нашелся. И Араи, заметив это замешательство, усмехнулся:

— Хоть мне и самому поначалу совершенно не нравилось, что пришлось вживаться в подобный образ... притворяться оммёдзи в условиях того города стало даже забавно. Тем более так я каждый день мог тебя доставать.

— Вот это у тебя точно получалось, — кивнул Ивасаки. — Как оммёдзи ты был не только «более чем убедителен», но и более чем раздражающ.

— В этом ты от меня не отставал. А насчет смены костюма... — Араи оглядел себя, черты его лица на миг ожесточились, а взгляд потемнел. Но он быстро вернул себе веселую невозмутимость. — Сюда я попал именно в таком виде. Хоть какая-то польза от того, что меня уже похоронили. Наряд оммёдзи мне уже надоел.

Эти слова ударили по Ивасаки. Да и по остальным тоже...

По всем, кроме Хираи и Кадзуо. В них слова Араи распалили и без того уже ярко горевшие недоумение и подозрение.

— Похоронили? — непонимающе переспросил Хираи.

— Что вы имеете в виду? — подхватил Кадзуо, внимательно посмотрел сначала на Араи, окинул пристальным взглядом остальных и остановился на мне.

Теперь недоумение отразилось уже на лице Араи. Он, нахмурившись, посмотрел на Кадзуо, а затем на Ивасаки, ожидая пояснений.

Но все молчали. И молчание это было тяжелее, чем я могла себе представить.

— Теперь и у меня есть вопросы... — протянул Араи.

— Араи-сенсей, дело в том, что Кадзуо... — неуверенно начала я, решив разобраться для начала с этим. Я не могла найти в себе сил ответить на вопросы Кадзуо и Хираи о смысле слов Араи. — Кадзуо все забыл. Потому что перестал быть икирё.

Араи казался теперь не просто удивленным — пораженным. Он посмотрел на Кадзуо, и его взгляд будто заволокли тучи. А затем он покосился на меня, и тогда я заметила мелькнувшее на его лице сочувствие.

И с трудом сдержала порыв отвернуться.

— Ты... действительно все забыл? — Араи пристально посмотрел на Кадзуо. Казалось, он все не мог поверить, что подобное возможно.

Кадзуо поджал губы, и на его лице мелькнула тень недовольства.

— По-видимому... Я-то не помню. Но обстоятельства доказывают... что это действительно так. Вы, как я понимаю, меня знаете? А я должен знать вас?

Араи медленно кивнул.

— Ты забыл все, что происходило в том городе. В таком случае ты не помнишь и о...

Он осекся. А меня электрическим разрядом пронзил страх: что, если Араи скажет хоть слово о Хасэгаве?

Но тот не торопился продолжать, вместо этого посмотрел на меня с молчаливым вопросом в глазах.

— Я же сказала: Кадзуо забыл все.

Я постаралась, чтобы голос прозвучал ровно. Чтобы Кадзуо не догадался: он забыл нечто очень важное, связанное напрямую с ним. И все же этой заминки хватило, чтобы Кадзуо начал что-то подозревать.

— Вы сейчас подразумевали нечто конкретное... Араи-сенсей? — невозмутимо спросил он, и все же его голос обдал нас холодом.

Араи молчал всего мгновение. А затем с непринужденным видом указал на себя:

— О том, почему я беспрепятственно сюда попал и почему заговорил о своей смерти. Ты должен был знать причину, потому я и удивился... что удивлен ты. А вот недоумение... Одзи, насколько я помню?.. Мне вполне понятно.

Я испытала нечто похожее на облегчение. Пусть и довольно странное.

Я не хотела, чтобы Кадзуо заново узнал правду о Хаттори Исао... подобным образом. И была благодарна Араи за то, что он ничего не сказал.

— Меня зовут Хираи Хикару, — несколько рассеянно отозвался Хираи и, качнув головой, поморщился. — Так вы расскажете, в чем дело? Как минимум, ваш друг явно очень хочет услышать ответ.

Кадзуо странно покосился на Хираи, но промолчал.

— Все просто. Я онрё, — объяснил Араи. Таким тоном, будто это самая обычная новость.

Хираи растерянно застыл, будто не понял сказанное. А вот лицо Кадзуо превратилось в ничего не выражающую маску.

— Онрё? — спустя примерно минуту трещавшей от напряжения тишины повторил он.

— Да. Я погиб в этом мире и по определенным причинам попал в тот ужасный город. Вместе с Ивасаки. — Араи кивнул в его сторону.

— И... мы должны в это поверить? — спросил Кадзуо.

— А почему нет? Ты же сам недавно встретился с ёкаями и даже с юрэем, — напомнила ему Эмири.

— Видимо, для мстительного духа я слишком обаятелен, — усмехнулся Араи, а Ивасаки тихо фыркнул.

— Онрё? — Хираи обвел нас скептическим взглядом, давая понять, что сомневается в нашем здравом уме. — То есть вы все это время дружили с мертвым? В том про́клятом городе, кишащем ёкаями? И в страшных историях полагались на онрё?

— Следи за словами. — Ивасаки смерил Хираи неприязненным взглядом.

— Так мы же не знали, что Араи-сенсей — онрё, — пожала плечами Эмири.

— Эмири-тян, то есть если бы ты знала, не стала бы со мной общаться? — приложив руку к груди, словно бы расстроенно спросил Араи.

Та задумчиво свела брови.

— Пожалуй... если бы я узнала об этом в самом начале нашего знакомства, то держалась бы от вас подальше. Даже несмотря на то, какой вы обаятельный.

— Вот бы Ивасаки расстроился. Он бы от меня в любом случае не отстал. Кстати... — Араи повернулся к притихшему Ивасаки. — Обвинения сняты?

— Ты!.. — Он зло выдохнул и скрестил руки на груди. — Мои подозрения — да, а вот обвинения следствия — нет.

— Какие обвинения? — тут же спросил Кадзуо.

— Это не твое дело. Во всех смыслах, — бросил Ивасаки.

— Вообще-то... — начал было Араи, но вновь прервался.

Он знал, что убийство его брата, Араи Акио, все же в некоторой степени связано с Кадзуо — через Хасэгаву.

Вновь замявшись, Араи внимательно посмотрел на меня.

— Хината-тян... — Его лицо выражало невозмутимость с оттенком веселости, но в глазах я уловила отблеск напряжения. И затаенной злости. — Насчет того разговора... Меня просили дать им возможность поговорить, чтобы никто не погиб, чтобы все вернулись к привычной жизни...

Я поняла, о чем он, и от охватившей меня нервозности сцепила пальцы. Я видела: Араи тщательно подбирал слова, чтобы не дать Кадзуо понять — речь о нем. И о Хасэгаве. Вернее, о Хаттори.

— Но, как я вижу, сейчас все целы. И хоть есть определенные проблемы, они не угрожают жизни. А потому теперь я сделаю то, что должен был сделать уже давно. — На последних словах его голос стал холоднее и жестче. Но Араи быстро взял себя в руки и вновь заговорил совершенно спокойно: — В любом случае я очень рад, что все вы не пострадали. Но мне жаль, что я нашел вас только сейчас. Что я... не помог вам раньше.

— Как видишь, мы справились, — пробормотал Ивасаки и сменил тему: — И зачем ты вообще пришел к моей квартире? Решил познакомиться с Сукима-онной?

— Нет, оставлю это тебе, — отмахнулся Араи и насмешливо добавил: — Хотя ты явно очень надеялся на мою помощь.

— С чего бы это? — возмутился Ивасаки.

— А зачем тогда оставил у двери записку со своим номером?

Ивасаки скривился, явно не зная, что ответить.

А я была рада, что разговор сменил свое течение. А то оно явно несло нас к высокому водопаду... Ведь я видела, как насторожился Кадзуо, как заинтересовался Хираи. Араи говорил слишком расплывчато, чтобы кто-то не знающий правду о Хасэгаве мог о чем-либо догадаться. Но именно эта пространность фраз и привлекала внимание, вызывала вопросы — совершенно ненужные.

Я понимала, что Кадзуо должен узнать правду... но не сейчас. И не так.

А еще я испугалась не только за Кадзуо... но и за Хасэгаву. Араи точно сдержит слово, исполнит свою угрозу. Он онрё, а потому отомстит. За своего брата и за себя.

Араи найдет Хасэгаву. Это лишь вопрос времени. Как же мучительно было подобное противоречие! Я не хотела, чтобы Араи становился убийцей, не хотела, чтобы Хасэгава умирал... и все же понимала, что иначе онрё не сможет обрести покой.

Да, для нас Араи — верный друг, на которого всегда можно положиться. Но прежде всего он мстительный дух. А подобные духи сотканы из жажды возмездия.

Все это вместе со скорбью от осознания, что Араи мертв, сводило с ума.

— Подождите, не уходите от темы, — подал голос Хираи. — Вы действительно спокойно относитесь к тому, что рядом с вами онрё?

— Совершенно спокойно, — сердито отозвалась я. — Араи-сенсей — наш друг. Это тебя мы терпим.

— Хорошо, — вздохнул Хираи, откидываясь на спинку кресла. — Интересная у вас была компания. Из шестерых двое — ёкаи. А еще седьмой, которого вы зовете психопатом.

Араи тут же с подозрением посмотрел на него:

— Седьмой? Ты про Хасэгаву?

— Да.

Араи сцепил зубы, а в его прищуренных глазах полыхнула ледяная ярость, которую мы впервые увидели после кайдана про Хиган, когда он лицом к лицу столкнулся с убийцей своего старшего брата.

Мы с Йоко взволнованно переглянулись, Ивасаки сердито выдохнул, а Эмири покосилась на Кадзуо. Тот молчал, пытаясь, как мне казалось, разобраться в происходящем. Я же надеялась, что у него не выйдет.

Вот только он всегда был проницателен. Как, видимо, и Хираи. Потому что он тут же заметил перемену в Араи.

— Так это ему вы хотите отомстить? — Он подался вперед, глядя то на Араи, то на нас в поисках ответа. — Вы онрё. Ваш друг-детектив явно более чем неприязненно относится к этому Хасэгаве. Да и не он один. И вы называли его психопатом... Он еще так внезапно ушел, хотя до этого помогал Акияме-сан. — Хираи невесело усмехнулся. — Думаю, спрашивать, что произошло, смысла нет. Вы все равно не расскажете. Повторюсь: странная у вас компания.

— Кто бы говорил, — хмуро отозвалась Йоко. — Ты был заодно с Атамой.

— Атама... Да, верно, — тихо фыркнул Хираи. — Но мы все хотя бы знали, по крайней мере примерно, что он собой представляет. Чего не скажешь про вашу команду. Надеюсь, ваши запутанные отношения никак не отразятся на наших попытках выжить.

— Замолчи, Хираи-сан, — оборвала я его. — Это ты к нам присоединился. И теперь не лезь не в свое дело. Тебя это никак не касается и не коснется.

— Значит, вы уже с ним встречались? — негромко спросил Араи.

— Нет, — процедил Ивасаки. — Ему повезло, что он нас не встретил, иначе...

И тут Ивасаки осекся. А затем покосился на меня, вспомнив, что я-то с Хасэгавой встречалась — дважды. Что созванивалась с ним. Что мы вместе отправились убеждать Кадзуо в правдивости слов о хяку-моногатари кайдан-кай и канашибари.

Сам Кадзуо тоже смотрел на меня, и я заметила, как он приоткрыл рот, явно намереваясь что-то сказать, спросить... но не стал.

Вот только по его взгляду я поняла: лишь пока.

— Где Хасэгава? — обратился ко мне Араи.

— Не знаю, — честно ответила я. — Он сам меня нашел, я его точно не хотела видеть. А потом ушел. Наверняка понимал, что может...

«Что может встретиться с вами». Это я не договорила.

Но Араи все равно понял.

— Зачем он тебя искал, Хината-тян? — В его голосе проскользнуло волнение. За меня.

И от этого чувство вины еще глубже вгрызлось в мое сердце.

Говорить, что Хасэгава не просто нашел меня, но и спас от Тэкэ-тэкэ, я не стала. Пусть это и было правдой, прозвучало бы так, словно я его защищаю. А я понимала: спаси он всех нас хоть по пять раз, Араи от своей мести не откажется.

— Хасэгава... как раз хотел завершить тот разговор, который вы упомянули.

Я старалась не дать Кадзуо понять, что речь о нем. Но он помнил: в больницу мы с Хасэгавой пришли вместе. И в его квартиру прямо перед началом хитори-какурэнбо — тоже. Какие мысли, какие подозрения крутились у него в голове?

Араи без труда понял, о чем я умолчала, и промолчал сам.

— Долго вы еще будете выяснять отношения? — скучающим тоном спросил Хираи, уставившись в телефон.

Мне вдруг очень захотелось взять свой и проверить новости, поискать информацию о том, что могло происходить эти два с половиной дня с начала Обона. Ивасаки уже упомянул одну странную и жуткую смерть... а о скольких еще мы не знали? И не узнаем. Главное — самим...

Я прервала собственную мысль.

— И правда, давайте закроем эту тему... по крайней мере пока, — примирительным тоном предложила Йоко. Выглядела она подавленной и уставшей. — Мы сегодня столько раз были близки к смерти... думаю, всем нужен отдых.

— Страшно спросить, сколько именно раз вы были близки к смерти... — пробормотал Араи, покачав головой.

— Кто как, — отозвалась Эмири. — Кажется, Хинате-тян не повезло больше всех. Она с самого утра, вдобавок к своей Тэкэ-тэкэ, героев всех наших страшилок коллекционирует.

Я недовольно посмотрела на нее и хотела было ответить... но не стала поддаваться измождению и нервозности, которые подпитывали мою вспыльчивость.

— С Сукима-онной встречаться я не собираюсь, — вместо этого заявила я, и Ивасаки вздрогнул.

Наконец мы и правда пусть и временно, но закрыли эту болезненную тему. Хираи ушел в свою комнату, сказав, что то, как именно мы распределим оставшиеся, ему безразлично. Мы же решили, что я, Йоко и Эмири займем вторую спальню, а Ивасаки и Кадзуо — гостиную.

Араи напомнил, что ему сон не нужен. И добавил, что все равно на какое-то время нас покинет. Уточнять, куда именно и зачем он пойдет, никто не стал. Йоко решила не терять времени и посвятила Араи в суть происходящего. Рассказала, что вместе с концовкой придуманного нами сотого кайдана ао-андон оживил и наши страшилки, рассказала про те из них, которые мы уже пережили. А также поделилась догадками по поводу связи происходящего с Обоном и Хякки-яко. На этом моменте к рассказу Йоко присоединился Ивасаки, но, говоря с Араи, не смотрел ему в глаза. И я подумала, что все это время он хотел поговорить о чем-то другом... но не решался.

Я не могла этого выносить.

Ведь, с одной стороны, понимала Ивасаки: мне и самой хотелось поговорить с Араи, но не хватало... чего, смелости? Решительности?

С другой стороны... Ивасаки было куда тяжелее. Ведь он знал Араи дольше, их связывало общее прошлое. Да и к тому же... если я раскаивалась из-за своего пусть и своеобразного, но все же общения с Хасэгавой... то Ивасаки — я это знала — винил себя в смерти Араи.

Те слова, что в порыве гнева, охваченный ненавистью и жаждой мести, бросил Араи...

«Может, если бы ты и твои друзья лучше выполняли свою работу, этого бы не произошло».

Ивасаки наверняка не забыл их. И возможно, считал, что Араи действительно винит его в своей смерти. А ведь Ивасаки и так уже мучился от угрызений совести из-за смерти напарника и друга. А теперь еще и это...

Я, воспользовавшись тем, что все оказались более или менее заняты, отнесла во вторую спальню свой рюкзак.

Двуспальная кровать, столик с лампой, дверь в узкий шкаф и довольно большое окно с плотными шторами — комната была чистой, но необжитой.

На кровати сидела Эмири с книжкой в руках. Сначала я даже удивилась, а потом заметила рядом с ней невысокую стопку других книг.

— Что-то остается неизменным в любых обстоятельствах, — негромко заметила я.

Сев рядом, я положила подбородок на сцепленные пальцы и уставилась в пустоту. Мне нужно было подумать: что произошло, происходит и может произойти. Но одновременно я чувствовала — размышления эти очень опасны....

Или же я просто не хотела в них углубляться? Не хотела ворошить болезненные воспоминания и тонуть в непонимании? Непонимании, что теперь делать и как все исправить.

Даже если мы переживем Обон и чудовища покинут наш мир вслед за окончанием парада... что-то останется таким, каким было.

Непоправимым.

Смерть Араи. Его жажда мести. Прошлое Хасэгавы. Его непростые отношения с Кадзуо. И потеря Кадзуо всех связывающих нас воспоминаний...

— Хираи дал мне эти книги, — сказала, вырывая меня из трясины тяжелых мыслей, Эмири. — Хоть какая-то от него польза. Только у него странные вкусы. Из пяти книг, которые он мне дал, три — по высшей математике. Хотя, может, Хираи так надо мной подшутил? Тогда это уже проблемы с чувством юмора. Но зачем ему столько книг по математике?

— Ясно... — протянула я, не особо вслушиваясь.

— Хината... — начала было она, заметив мою рассеянность, но я ее перебила:

— Эмири-тян, не надо. Пожалуйста.

Я боялась обидеть ее, но, кажется, мои слова ее не задели.

— «Пускай ты даже не подозреваешь, кем будешь дальше, всегда остается какой-то следующий шанс...»[19]

Я слабо улыбнулась. Эти слова утешали слабо, но надежда на перемены у меня и правда все еще оставалась... Хотя когда хоть что-то остается неизменным, как, к примеру, привычка Эмири говорить цитатами, это тоже помогает. Помогает не терять опору... окончательно.

Я поняла, что не смогу сбежать от тоскливых мыслей, а потому решила отвлечься другими — такими же безрадостными. Подумать не про Араи, Кадзуо и Хасэгаву, а про ёкаев, вырвавшихся из оков сонного паралича и угрожающих нам и другим людям. Я решила все-таки поискать в интернете хоть какие-то намеки на то, что в реальный мир просочились чудовища из кошмаров.

Сейчас у нас было преимущество, которого мы были полностью лишены, став пленниками канашибари: интернет и сотовая связь.

Я вытащила из кармана телефон, зашла в интернет и замерла, глядя на пустую поисковую строку. В моей голове болезненной вспышкой возникла идея.

Стоит или же нет...

Мне нужно узнать хоть немного больше. Хоть что-то. Вот только спрашивать ни у Кадзуо, ни у тем более Хасэгавы я бы не стала. Кадзуо, который знал меня, который сам поделился со мной самыми тяжелыми воспоминаниями из своего прошлого, того Кадзуо я бы спросила... Но не этого.

Я быстро ввела нужный запрос и, когда спустя пару мгновений показалась череда сайтов со статьями, пробежалась взглядом по заголовкам. В груди заныло от сочувствия и жалости, и я стала открывать одну статью за другой.

Пожар... Убийство прокурора... Суд над главным подозреваемым... Новые улики...

Возвращение похищенного ребенка.

Сначала я читала самые старые новости, написанные еще шестнадцать лет назад. Затем те, что появились пару лет спустя, когда следствие возобновили. Когда настоящий преступник исчез, а Исихара Кадзуо был найден.

Я уже знала о произошедшем в общих чертах, но теперь к ним добавились детали. Картина прошлого стала четче... и мрачнее.

От одной из подробностей по моему телу пробежала дрожь, а во рту появился горький привкус.

Пожар. Вернее, поджог. Причем дважды. Сначала сгорел дом, в котором был убит отец Кадзуо, Исихара Тадао, как и его тело. А затем преступник — то есть Хасэгава — поджег и тот дом, в котором жил вместе с Кадзуо почти три года. Наверняка для того, чтобы избавиться от улик. И раз Хаттори Исао после этого не поймали, значит, в том доме он жил не под своим именем.

Прочитав обо всем этом, я вспомнила наш короткий разговор с Кадзуо во время кайдана про Хиган.

«Просто... на самом деле я очень не люблю огонь», — сказал он тогда.

«Из-за кагомэ?»

«Нет. Дело вовсе не в том кайдане».

Я так и не успела узнать у него, в чем дело... Но теперь поняла. Как поняла и то, почему, увидев в начале нашего финального кайдана горящий традиционный дом, Кадзуо сразу же понял, чьих рук это было дело.

«У тебя фантазии вообще нет?» — спросил он в ту ночь у Хасэгавы.

Я медленно выдохнула. Все еще хуже, чем я думала.

Вдруг раздался негромкий стук в дверь. Я вздрогнула и разозлилась из-за этого на саму себя.

— Да? — отозвалась Эмири.

Дверь открылась, и на пороге я увидела Кадзуо. Он помедлил, но затем вошел и, остановившись в паре шагов от кровати, посмотрел сначала на Эмири, а затем — на меня.

— Мы можем поговорить?

Я растерялась.

Потому что поговорить с Кадзуо хотела очень сильно... но не с тем, для которого я — чужой человек. С этим Кадзуо, Кадзуо из прошлого, говорить мне было слишком тяжело. Нет, я, конечно, хотела... Но боялась.

— Хорошо. — Отложив телефон, я встала, но тут Эмири спрыгнула с кровати, подхватив две новые книги из стопки.

— Оставайтесь здесь, не в коридоре же общаться будете, — невозмутимо произнесла она, подходя к двери. — И сомневаюсь, что на кухне вас не услышат.

Я хотела было возразить, но не успела: Эмири уже ушла, закрыв за собой дверь. Да и возразить ей мне было нечего.

Переведя взгляд на Кадзуо, я поняла, что он смотрит на меня. И сдержала порыв резко отвернуться.

— О чем ты хотел поговорить?

Как только я задала этот вопрос, меня тут же охватило чувство дежавю, так что меня едва не затошнило. Мне даже показалось, Кадзуо сейчас ответит, спросив, о чем умолчала я.

Такой разговор наедине у нас случился после его «возвращения из мертвых». Только тогда этот вопрос задал мне Кадзуо. А объяснений ждала я.

Теперь же все наоборот. Теперь уже я скрываю от него столько всего... И теперь именно Кадзуо ничего не знает.

— Я уже поверил, что ёкаи не выдумка. Что они могут убить нас в любой момент. А в то, что был в некоем несуществующем городе... в это поверить у меня пока не выходит, но, кажется, рано или поздно придется.

Кадзуо говорил негромко и спокойно, но... очень напряженно, и я поняла, что не одна с трудом держу чувства под контролем. Вот только какие скрывал он? На меня Кадзуо больше не смотрел, блуждая взглядом по комнате, так что и в его глазах, даже не будь они вновь скованы льдом, я не сумела бы найти подсказку.

— И все же я ничего не помню. А ты и твои друзья явно объяснили... не все, Акияма-сан. — Кадзуо посмотрел прямо на меня. — Хасэгава-сан. Я про него. Что произошло? Когда ты подошла ко мне в больнице, вы были вдвоем. И именно Хасэгава-сан доказывал мне, что тот назойливый парень не человек, а юрэй. Затем вы вдвоем пытались убедить меня в правдивости своих слов о хяку-моногатари кайдан-кай и том странном городе. Поэтому, поверив вам... я решил, что вы друзья. Или, по крайней мере, союзники. А теперь... другие твои друзья отзываются о Хасэгаве-сане, мягко говоря, негативно. Араи-сенсей даже хочет ему отомстить. И я не глуп, могу понять, что в случае с онрё месть не может закончиться ничем иным, кроме смерти. Поэтому у меня появились определенные вопросы. Много вопросов. И все же я понял, что задать их тебе лучше... не при всех.

Лучше бы Кадзуо вообще не задавал мне вопросов. Но я была рада, что он действительно оставил их на потом.

— Я не объяснила тебе этого, потому что это не имеет к тебе никакого отношения, — добавив в голос холода, которым попыталась заморозить нервозность, наконец ответила я. Придумать более убедительную и, главное, безопасную ложь у меня не вышло. — Это мое дело. Да, мы с Хасэгавой действительно были... союзниками. Но я не знала, что произошло между ним и Араи-сенсеем в прошлом. Теперь я не хочу иметь с Хасэгавой ничего общего.

Кадзуо невесело усмехнулся.

— Что же могло произойти в прошлом между человеком, сумевшим стать для тебя союзником, и человеком, ставшим твоим другом, раз второй так хочет убить первого?

— Просто первый не такой, каким хотел казаться, — отозвалась я, и голос мой прозвучал слишком хрипло от сжавшей горло печали.

— И все же ты была с Хасэгавой-саном, когда мы встретились. А затем общалась с ним и пришла уже во второй раз, — заметил Кадзуо. — Но ты права. Это не мое дело... могло бы быть. Вот только я подозреваю, что все же как-то причастен. Просто, говоря твоими же словами, забыл.

— О чем это ты?.. — Я покосилась на дверь в надежде, что кто-нибудь войдет и прервет наш разговор. Если я резко завершу его сама, то лишь подкреплю подозрения Кадзуо в том, что он прав.

— А иначе зачем вам обоим приходить ко мне в больницу? Могу предположить, что, если я действительно был со всеми вами знаком, вы знали, что я попал в больницу. И видимо, надеялись найти меня там после... возвращения. Или пробуждения. Без разницы. Тут уже появляется вопрос еще и о том, как именно вы меня нашли, но он далеко не первоочередной. И именно вы двое, а не, к примеру, Ивасаки-сан или Кадзаки-сан, взяли на себя задачу рассказать мне правду о канашибари и хяку-моногатари кайдан-кай. Убедить меня в ней. Значит, я был знаком не только с тобой, но и с Хасэгавой-саном. При этом я также знаком и с Араи-сенсеем. И какова тогда была моя позиция в их... вражде? Скорее всего, я был бы на стороне Араи-сенсея, раз вы в большинстве своем настолько плохо относитесь к Хасэгаве-сану. Но в таком случае... зачем Хасэгава-сан пришел? Он ведь не знал, что я не помню его и в таком случае не помню своего к нему отношения...

Кадзуо прервался, внимательно глядя на меня. Словно ожидая, что я наконец заговорю сама.

— И к чему ты ведешь?

Он на мгновение прищурился, но ответил все так же спокойно:

— К тому, что не все так просто. И какое-то отношение к произошедшему я все же имею. А значит, имею и право на то, чтобы меня посвятили в суть дела. Иначе это лицемерно: раскрывать мне, по твоим словам потерявшему память, лишь то, что вы сами хотите, лишь то, что сами считаете нужным. Что ты считаешь нужным, Акияма-сан.

В моей душе взорвался сноп искр злости. Раскрываю лишь то, что хочу? Раскрываю лишь то, что считаю нужным?! Знал бы он, что...

Но Кадзуо не знал и знать не мог — вернее, не мог вспомнить. А потому злиться на него было бессмысленно и, по правде говоря, несправедливо. Я постаралась успокоиться и унять возмущение, мысленно возвращаясь к тем моментам, когда сама мучилась от неизвестности, запутывалась в недосказанности. Даже обижалась на Кадзуо за его нежелание, как мне казалось, быть со мной искренним...

— Только не говори, что все вышеперечисленное лишь совпадение, — добавил он, не получив от меня ответа.

— Знаешь... — Я помедлила, успокаиваясь. — Тогда иди ищи Хасэгаву и сам его обо всем спрашивай. Почему с этими расспросами ты пришел ко мне? Может, я не то что не хочу, а просто не вправе о чем-то говорить!

— Что ты...

— Я сказала Араи-сенсею правду. — Я не дала Кадзуо себя перебить. — Хасэгава сам меня нашел. Да, я... отправилась на твои поиски. Потому что знала: ты в коме. И переживала. Найти больницу, в которую ты попал, было не так уж сложно. А зачем за мной увязался Хасэгава, надо спрашивать у него самого. При чем здесь я? Как видишь, я не захотела расставаться со своими друзьями, пока весь этот кошмар не закончится, а вот когда Хасэгава решил уйти, мне это было безразлично. — И вновь, как я понимала в глубине души, я солгала. — А то, что произошло между Хасэгавой и Араи-сенсеем... это точно не твое дело. И не мое. Араи-сенсей долго хранил эту тайну, просто... так получилось, что мы узнали о ней.

Последние мои слова уже больше походили на шепот.

Некоторое время, может, минуту, а может, целых десять, Кадзуо молчал. А затем, тихо вздохнув, качнул головой.

— Хорошо... Я понял.

— Замечательно, — устало пробормотала я.

— Понял, что не получу от тебя ответов. Правдивых. — Я удивленно качнула головой, но теперь уже Кадзуо не дал себя перебить. — Ты сказала столько всего... Но при этом все время уклонялась от ответов на вопросы, которые я тебе задавал. И хоть я все еще считаю, что это нечестно... оставлю тебя в покое.

Голос Кадзуо вновь стал похож на порыв ледяного ветра, и я сжала кулаки от досады... Но промолчала.

Пусть будет раздражен, пусть даже злится на меня... Я не хотела причинить ему боль. По крайней мере, сейчас.

Хотя на самом деле я даже не знала, чего жду. И чего буду ждать. Пока мы не разберемся с новой игрой ао-андона? Пока не завершится Хякки-яко? Пока мы не вернемся к привычной жизни?

А если... когда это все же произойдет... я расскажу Кадзуо правду? Сразу же? Или вновь буду ждать призрачного удачного момента? Может ли вообще существовать удобный момент для того, чтобы раскрыть подобную правду?

Возможно, стоило бы навсегда сохранить тайну о Хасэгаве? Но ведь это нечестно. Нечестно по отношению к Кадзуо. Если я не хочу, чтобы он пропадал из моей жизни, а я не хочу, если еще надеюсь... на что-то... я должна рассказать.

Но сейчас так рисковать его жизнью я не могла.

— Спасибо, — сухо отозвалась я и хотела было отвернуться и отойти, но его слова заставили меня застыть на месте:

— Настоящее имя Хасэгавы-сана — Хаттори Исао?