КАНАШИБАРИ. Пока не погаснет последний фонарь

Глава 20 治に居て、乱を忘れず Живя в мире, не забывай о войне

Сон был беспокойным, проснулась я рано, но на удивление не чувствовала себя разбитой. Казалось, я проспала всего пару часов, наполненных смутными образами чудовищ, марширующих по улицам Токио, и все же, открыв глаза... поняла, что чувствую себя отдохнувшей.

Хотя, думаю, это просто было облегчение. Радость оттого, что я проснулась. И что проснулась в той самой спальне, где и была, а не в том городе.

Приподнявшись на локтях, я глянула на кровать. Эмири спала и казалась безмятежной, а Йоко хмурилась во сне и сжимала в руке бумажный оберег с иероглифом «баку».

Решив никого не будить, я лежала и смотрела в потолок, стараясь ни о чем не думать. Почему-то теперь — или же пока — это было не так сложно. Мысли улеглись, словно вдруг устали мучать меня... Я лишь вспомнила, что сегодня ночью закончится Обон. Что, возможно, уже завтра мы будем полностью свободны. Лишь возможно, и все же...

Вскоре я услышала легкие шаги в коридоре и поняла, что Кадзуо и Ивасаки уже не спят, а потому, теперь не беспокоясь, что разбужу их, осторожно вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь, чтобы не потревожить Эмири и Йоко.

Умывшись, я пошла на кухню за водой. Ивасаки, Араи и Кадзуо уже сидели в гостиной.

— Хината-тян, доброе утро! — поздоровался Ивасаки, и я кивнула всем в знак приветствия.

— Доброе утро.

Я открыла холодильник, намереваясь вытащить бутылку с водой... И, резко отстранившись от неожиданности, врезалась в стоявший напротив кухонный шкаф.

— Что такое? — тут же спросил Кадзуо, привлеченный шумом.

— Как сказать... — протянула я.

Быстро забившееся сердце уже начало возвращаться к привычному темпу, и я с недовольством посмотрела на ёкая, устроившегося в холодильнике. Увидеть его там я точно не ожидала.

На одной из полок сидел ёкай, похожий на маленького мальчика, вот только с непропорционально крупной головой и острыми когтями на детских пальцах. Он был одет в крошечное кимоно, а с его головы на спину свалилась потрепанная соломенная шляпа.

Маленький ёкай держал в руках разорванную пачку с тофу и жадно его жевал. Стоило мне открыть дверь холодильника, как ёкай поджал плечи и словно бы попытался спрятаться за куском тофу, но, видимо поняв, что я ничего не делаю и не мешаю, продолжил есть как ни в чем не бывало.

— Никто же не планировал завтракать тофу? — спросила я.

— Кто это? — Ивасаки вслед за Кадзуо встал с дивана и подошел к холодильнику, чтобы посмотреть на ёкая. Но тот казался совсем безобидным, а потому Ивасаки тоже не встревожился.

— Видимо, тофу-кодзо, — отозвался Кадзуо. — Интересно, не сидит ли какой-нибудь другой ёкай в шкафу или в ванной?

— Теперь даже не хочется никуда заглядывать, — хмыкнул Ивасаки, возвращаясь в гостиную.

— Все лучше, чем Сукима-онна, — с насмешкой заметил Араи, и Ивасаки закатил глаза.

— Спасибо, что напомнил о ней.

На самом деле после вчерашнего дня случайная встреча с пугливым ёкаем казалась чем-то не стоящим внимания... И это было то ли забавно, то ли жутко. Я не могла поверить, что мне почти безразлично, что в холодильнике в нескольких метрах от меня маленький ёкай ест тофу...

Пожалуй, это как раз потому, что он маленький и ест тофу. Будь он большим и ешь он людей, я точно, как минимум, занервничала бы.

Но наш план избегать опасностей, спрятавшись в одном месте, до сих пор работал. Прошло утро, наступил полдень, а ничего так и не приключилось: ао-андон не объявился, никакой юрэй не возник посреди гостиной, а из ванной не вылез какой-нибудь ёкай-утопленник. Если бы вчера вечером мы с Кадзуо не покинули квартиру, то точно так же оставались бы в безопасности, не столкнулись бы с теми плотоядными существами и Тонкаратоном.

А потому во мне все устойчивее укреплялась надежда, что день пройдет спокойно, без проблем и неожиданностей, что мы пробудем в квартире Хираи еще одну ночь, а завтра... А завтра все останется позади. Теперь уже навсегда.

Небо быстро затянули тучи, среди которых время от времени вспышками проносились молнии. Начался дождь, крупными каплями забарабанив по окнам, и я вздрогнула от громкого раската грома. Йоко и Ивасаки смотрели телевизор, Араи читал, Хираи учил Эмири играть в сёги, а Кадзуо за этим наблюдал. Я подошла к окну и выглянула наружу. Дождь превратился в настоящий ливень, то и дело вспыхивали молнии и раздавались раскаты грома, но тот теперь не пугал: звуки грозы казались почти успокаивающими, а пролетающие за окном капли загипнотизировали меня. Я опустила взгляд на улицу, по которой шли, прячась под зонтами, люди, а затем вдруг заметила одного человека, выбивающегося из этой картины.

Потому что он не торопился скрыться от дождя. Не прятался от тяжелых капель. И был одет не в современную одежду.

Это была высокая длинноволосая женщина в тонком синем кимоно, промокшем насквозь, липнущем к телу. Она стояла под дождем, иногда поднимала руки к небу, ловя капли и слизывая те с ладоней.

Я сразу же поняла, что увидела Амэ-онну. И была уверена, что именно из-за нее и пошел дождь.

Амэ-онна вдруг посмотрела в сторону женщины, которая шла с двумя детьми, насколько я смогла разглядеть, с девочкой и мальчиком. Внезапно мальчик, поскользнувшись, упал, и мать помогла ему встать, а затем подняла упавший на землю зонт и тем самым отвлеклась от маленькой дочери. Тогда Амэ-онна помахала девочке рукой и сделала приглашающий жест, подзывая ее к себе.

Девочка, судя по всему, в отличие от своей мамы, видела Амэ-онну. Она, помедлив секунду, сделала несколько шагов к ёкаю и взяла ее за руку.

Я испуганно замерла, наблюдая за этой картиной, но уже через пару мгновений выдохнула. Женщина заметила, что ее дочь отошла в сторону, и, в два шага догнав ее, за руку повела дальше, а Амэ-онна осталась стоять посреди дождя и смотреть им вслед.

Я, качнув головой, отвернулась от окна. Теперь дождь не казался мне умиротворяющим, а молнии и гром стали мрачным предзнаменованием, хоть я и постаралась выкинуть эту мысль из головы. Как и мысль... а не могла ли Амэ-онна заметить меня? Эта было глупо, и все-таки мне стало не по себе, а потому я вернулась к друзьям и села на диван рядом с Йоко.

Вытащив телефон, я нервно проверила, не написали ли мне родители, не пропустила ли я их звонок. Затем я начала открывать, сама не зная зачем, все приложения подряд, почти сразу вновь закрывая их.

— Ничего себе! — удивленно и испуганно воскликнула Йоко, вырвав меня из водоворота бессвязных размышлений.

Я посмотрела на экран телевизора, по которому началась новостная программа. По новостям сообщили о странной аварии в тоннеле Сэндагая[41], в результате которой двое людей погибли и еще двое пострадали. Я не обратила внимания на начало рассказа, но все равно поняла, что это была не просто авария, а еще и драка, причина которой неизвестна. Один мужчина был сбит машиной, а детали смерти второго все еще неясны, но кто-то говорит о ножевом ранении.

— Как-то странно... — мрачно протянул Ивасаки. — Вполне возможно, что...

Он не договорил и лишь тяжело вздохнул.

— Скорее всего, — согласился Хираи. — Тоннель Сэндагая считается про́клятым. Там же вроде юрэи обитают или что-то подобное...

Ивасаки помрачнел еще сильнее, как и Йоко.

— Но может быть и так, что это авария все же не связана с ёкаями, — заметил Араи, отвлекшись от книги. — В жизни, бывает, происходят странные и, как нам кажется, необъяснимые вещи.

Он казался спокойным, но его взгляд, направленный на экран телевизора, потемнел.

Я вдруг вспомнила, что сам Араи как раз погиб в аварии. Я даже не могла представить, насколько тяжело для него было слушать о подобном. Ивасаки покосился на него и, видимо подумав о том же, переключил канал.

— Уже слышать про ёкаев и юрэев не могу! — воскликнул он. — Давайте не будем о них! Я и так рад, что мой коллега больше не звонил мне насчет новых подозрительных убийств.

— Потому что он слишком занят, разбираясь в том, покончил ли тот человек с собой, сначала раскрасив стены кровью, или это убийство в запертой комнате, а также в том, кто отрубил девушке голову в туалете, — откликнулся Хираи.

Ивасаки бросил на него раздраженный взгляд, но промолчал.

— Не отвлекайся, — недовольно сказала Эмири.

— Даже если я сейчас выйду из комнаты и вернусь через десять минут, ситуацию это не изменит, — язвительно ответил Хираи. — У тебя память как у смартфона, Эмири-тян, но ты все продолжаешь проигрывать.

— Я только узнала правила, — невозмутимо пожала плечами она. — Радуешься победе над новичком, Хираи?.. Немного практики, и я выиграю.

— Что ж, давай практиковаться, — весело усмехнулся он. — Посмотрим, как много времени это займет.

— Меньше, чем ты думаешь.

— Надеюсь, нет.

День тянулся, как резиновый, и, хоть ничего не происходило, это тоже по-своему действовало на нервы. Потому что слишком уж походило на то, как мы жили в городе канашибари. Да, здесь было электричество, да, мы не были узниками и вроде бы могли пойти туда, куда пожелаем... Но на самом деле нет, не могли. Если только не хотели вновь столкнуться с каким-нибудь монстром. А я не сомневалась, что столкнемся, стоит только нам оказаться на улице.

К вечеру я все-таки немного успокоилась. Чем ближе был следующий день, тем легче мне становилось. Тем ярче разгоралась надежда. И хоть ожидание было мучительным, я не могла не радоваться. Не могла не начать предвкушать, как мы выберемся из всего этого кошмара.

Мы вновь собрались все вместе, чтобы поужинать тем, что приготовила Йоко. Она была весьма довольна и даже польщена нашим энтузиазмом, но отказаться было бы сложно: она готовила слишком хорошо.

— Уже завтра закончится Обон, — заговорила Йоко. — И мы сможем вернуться к привычной жизни...

— Еще не факт, — заметил Хираи.

— Лучше ешь, а не болтай, — бросила Эмири.

— Буду считать, что ты волнуешься о моем самочувствии.

— Не обманывайся, я просто хочу, чтобы ты молчал.

— Мы оказались в том городе так внезапно. Все мы, — не обращая внимания на короткую перепалку, продолжила Йоко. — Все шло своим чередом, но привычный ход жизни внезапно разбился, когда пришлось участвовать в кайданах... Столько всего случилось, и я до сих пор не могу поверить, что мы вернулись. Но очень хочу! Хочу вернуться не только буквально, но и мыслями, ощущениями... Понимаете?

Я понимала. Ивасаки, Эмири и даже Хираи кивнули. Меня тоже не отпускало мрачное чувство, словно вернулось лишь мое тело, а вот разум все еще остается в плену города, созданного канашибари.

Словно я проснулась не до конца. Словно до сих пор дремала. Но я хотела проснуться. Хотела сбросить остатки сна и посмотреть на реальность бодрым взглядом.

— Мы все через многое прошли, а потому дальше должны жить счастливо. Быть рядом с близкими и делать то, что любим. — Йоко смущенно улыбнулась, но ее улыбка стала увереннее: — Скажите, что вы хотите сделать после того, как все это закончится?

— Учитывая происходящее в Японии, я хочу вернуться в Австралию, — тут же ответила Эмири.

Я, не сдержавшись, рассмеялась, и мой смех поддержали Ивасаки и Йоко. Араи и Кадзуо весело усмехнулись, а Хираи закатил глаза, но и на его губах появился намек на улыбку.

— А вообще, не хочется строить планы, пока все действительно не закончится, — добавила Эмири.

— Значит, не планируй уезжать так скоро, — отозвался Ивасаки.

— Неужели будешь скучать? — хмыкнула она.

— А я согласен с Ивасаки-саном, не спеши с планами, — кивнул Хираи, и Эмири с насмешкой покосилась на него:

— А, значит, это ты будешь скучать?

Хираи лишь фыркнул.

— Я хочу навестить родителей. Они живут в деревне. Ну и, конечно, я планирую вернуться на работу, — пожал плечами Ивасаки. — Уверен, за все то время, что меня не было, столько дел накопилось... Коллегам наверняка нужна моя помощь!

— Тебя не было меньше недели, — напомнил Араи.

— Ах, точно! — воскликнул Ивасаки. — Это так сложно принять... Такой разброс по времени... Но я даже рад, что здесь время шло не как в том городе.

— И я, — согласилась я, а Йоко кивнула.

— А что ты будешь делать? — спросила она.

Я помедлила с ответом. Он был, с одной стороны, таким очевидным, но с другой — таким непростым. Что я буду делать?.. То же, что делала до того, как попала в тот город. Но как я буду это делать?

— Вернусь к учебе, — все-таки ответила я. — Я же только на первом курсе. Продолжу посещать уроки скрипки... Через несколько лет стану хирургом...

Пока я говорила, Кадзуо с интересом смотрел на меня. Но ведь он знал, где я учусь и чем занимаюсь, поэтому я не поняла его взгляда. Но и сама посмотрела на него:

— А ты?

Он не спешил отвечать и все-таки не стал отмалчиваться:

— Как и Ивасаки-сан... Вернусь к работе.

— И я! — кивнула Йоко. — Я прямо-таки мечтаю о готовке в нашей кондитерской! Так соскучилась!

— Даже завидую тебе, Кандзаки-сан, — усмехнулся Хираи, но мне показалось, что он погрустнел. — Что ты так любишь свою работу.

— А сам чем занимаешься? — спросила Эмири.

Хираи посмотрел на нее так, словно не ожидал вопроса о себе, но уже через мгновение вновь принял равнодушный вид:

— Учусь на экономиста. Буду работать в фирме отца.

— Ясно. Звучит и правда ужасно скучно, — заметила Эмири, но Хираи почему-то улыбнулся уже веселее.

— Но еще больше я мечтаю вернуться к семье, — воодушевленно продолжила Йоко. — Кажется, я сто лет не проводила время с братом и сестрой! Если будете не против, я вас познакомлю.

— Не против, — тут же отозвался Ивасаки, и теперь уже Эмири не сдержала смешок.

Йоко вдруг смущенно отвела взгляд, и тогда ее слова поддержала я:

— Понимаю... Я тоже так давно не видела родителей... Когда все это закончится, я хочу провести с ними побольше времени.

— А познакомить ни с кем не хочешь? — словно бы серьезно уточнила Эмири, и я внезапно ощутила, что щеки покраснели.

— Я... обязательно расскажу родителям, что у меня появились такие замечательные друзья, — кивнула я, избегая смотреть на Кадзуо.

Эмири пожала плечами, но я видела, что в ее глазах промелькнули насмешливые искры.

А уже в следующее мгновение я заметила, что Ивасаки помрачнел и, отложив палочки, сидит, невидяще смотря в тарелку. Сначала я не поняла, в чем причина, но затем он кинул короткий взгляд в сторону, и тогда мне стало ясно, что он посмотрел на Араи.

Мое улучшившееся из-за разговора с друзьями настроение резко упало, улыбка померкла. Я тихо выдохнула и, покосившись на Араи, невозмутимо слушающего наш разговор, почти тут же отвернулась.

Мы обсуждали наше будущее... То, чего сам Араи уже лишен.

Раскаяние вновь нахлынуло на меня, смешавшись с сочувствием и горечью, сметя последние крохи веселья, оставшиеся в душе от нашей, казалось бы, беззаботной болтовни.

Я посмотрела на Кадзуо, который все это время был немногословен, и за его привычным спокойствием разглядела напряженность. Мыслями он витал где-то далеко и явно был им не рад. Разговор, который Йоко начала, чтобы нас отвлечь, приободрить, хоть и вызвал у остальных улыбки, даже смех, на Кадзуо подействовал угнетающе.

Мы говорили о работе, о наших семьях... Но и то и другое у Кадзуо было связано с трагедией из прошлого. Профессия прокурора. Отсутствие друзей и родственников...

Внезапно я услышала звук уведомления и тут же вытащила телефон из кармана джинсов. Тревога, как оказалось, лишь затаилась в ожидании нового повода вернуться с новой силой и сделала мои движения слишком резкими, так что я едва не выронила телефон и с трудом его разблокировала.

Мне стало чуть спокойнее — сообщение пришло не от родителей, а с неизвестного номера. Но облегчение не продлилось долго: его мгновенно выжег страх, стоило только прочитать текст.

Одна история, один фонарь, одна душа.

В день, когда мертвые придут на свет фонарей, чтобы встретиться с живыми, души тех, кто рассказал историю, окажутся на грани с тем миром, куда мертвые вскоре вернутся. Чтобы не пересечь границу вместе с ними, душа должна разорвать и связь с историей, и связь с фонарем.

Душе не спастись, пока не погаснет ее фонарь.

Приглашаю вас завершить игру.

Но где — нужно это выяснить. Вам понадобятся следующие числа:

203 221 12 / 2023 222 210

И помните: все завершается смертью.

Ао-андон

P. S. Вам лучше поторопиться и успеть разгадать шифр до того, как стихотворение подойдет к концу в четвертый раз.

Я второй раз перечитала сообщение, чувствуя, как задрожали пальцы. А опомнившись, вскинула голову. И поняла, что все остальные тоже получили послание. Я встретилась взглядом с Кадзуо, затем с Эмири. Йоко все еще смотрела на экран своего телефона, скорее всего перечитывая сообщение.

— С каких пор демоны пользуются телефонами? — пробормотал Ивасаки.

— Наверное, с тех самых пор, как телефоны появились, — невозмутимо предположила Эмири.

— Как же мне это надоело, — устало выдохнул Хираи.

— Но что... это значит? — нахмурившись, спросила я и вновь вчиталась в сообщение. — Что мы должны сделать? Что означают эти...

Договорить я не успела. Телевизор включился на случайном канале, послышалось шипение помех, изображение какой-то дорамы на экране пошло рябью, но наконец приобрело четкость, и тогда стало ясно, что картинка сменилась... на нечто странное, в черных и красных тонах.

И в то же мгновение появился звук. Детский голос — до жути знакомый, тот, который я бы очень хотела никогда больше не услышать, — начал с выражением, зловеще и вкрадчиво читать стихотворение:

— Проклятье, это «Ад Томино»! — воскликнул Ивасаки, вскочив на ноги, и в два шага приблизился к телевизору, всматриваясь в жутковатое видео.

А было оно жутким, ведь показывало то, что описывалось в стихотворении, то есть путешествие по аду. Так что выглядело все как бред... но более чем зловещий.

— И что это? — настороженно уточнил Араи.

— Про́клятое стихотворение, — процедил Ивасаки. — Считается, что оно несет беды и даже смерть.

— Не тратьте время! Нам надо успеть разгадать шифр до того, как стихотворение завершится в четвертый раз! А оно не такое уж длинное! — напомнил Хираи.

Он пристально смотрел на экран своего телефона, не обращая внимания на телевизор, пытаясь понять, что скрывается за данными нам числами.

— Снова шифр... — пробормотала Йоко. Она тоже поднялась с дивана и теперь стояла, нервно заламывая руки и поглядывая на телевизор, но не задерживая на нем взгляда. — Что он может значить?..

— Ао-андон написал, что мы должны понять, где завершится игра, — отозвалась я, пытаясь отстраниться как от жуткого детского голоса, так и от происходящего на экране. — Значит, скорее всего, зашифровано место.

— Какое-то название? — подхватила мои размышления Эмири. — Как с помощью чисел можно зашифровать название?

— Точно не с помощью чтения иероглифов... Ао-андон не стал бы повторяться, — заметил Кадзуо.

— А если попробовать составить название из иероглифов, которые по счету... — начала Йоко, но с досадой качнула головой. — Нет, здесь ноль и слишком много одинаковых цифр.

— Только ноль, один, два и три... — негромко проговорил Хираи.

— По чертам тоже не выйдет, — добавил Ивасаки. — Почему именно шесть чисел? И почему они поделены на две группы?

— Два слова? Первые три числа обозначают первое, а следующие — второе? — предположила Эмири. — Но все еще неясно, как эти слова зашифрованы...

— Это должно быть место, но не обязательно название, — заметила я, старательно отодвигая на задворки разума страх, мешающий мыслить логически. Старательно, но не вполне успешно.

— Может, это адрес? — нахмурился Араи.

— Адрес... — задумчиво повторил Кадзуо.

Стихотворение началось заново. У нас оставалось все меньше времени...

— Координаты, — подал голос Хираи.

— Координаты? — переспросил Ивасаки.

— У нас шесть чисел: двести три, двести двадцать один, двенадцать, две тысячи двадцать три, двести двадцать два, двести десять. И числа эти разделены на две группы, — торопливо начал объяснять Хираи. — Так что первые три числа могут быть широтой, а вторые — долготой.

— Но ведь не может быть координат с такими числами, — неуверенно возразила Йоко.

Хираи раздраженно выдохнул.

— Так никто бы и не дал нам сразу готовую геолокацию! — фыркнул он. — Я думаю, здесь зашифрованы координаты. Надо лишь понять, как именно...

— Всего лишь, — с иронией отозвалась Эмири.

Это была уже почти половина стихотворения, повторяющегося во второй раз. Я чувствовала, как утекает время, как смерть становится к нам все ближе и ближе... Даже ближе, чем обычно.

Да еще и это жуткое стихотворение... Хоть я и старалась даже не коситься в сторону телевизора, показывающего жуткие картинки, они сами по себе возникали в моей голове, а упоминания крови, ада, жестоких наказаний и смерти только подкармливали готовую захватить меня панику.

Но я старалась размышлять, старалась найти новую идею... хотя теперь у меня из головы не выходило предположение Хираи. Это сильно отвлекало, но я очень надеялась, что не могу придумать ничего нового как раз потому, что его мысль была верной.

— Эмири-тян... — рассерженно выдохнул Хираи, но не договорил. Вместо этого он продолжил рассуждать: — Самое опасное — прочитать «Ад Томино» вслух. Посмотрите, что написано в сообщении. «Помните: все завершается смертью». Смерть. И если произнести вслух это сообщение, а не читать его, не смотреть на иероглифы, то можно подумать, что имеется в виду «все завершается четверкой». Наша с вами любимая, еще со времени кайданов, четверка, — с издевкой заметил он. — Тут даже стихотворение четыре раза повторяется!

Он махнул рукой в сторону телевизора, и в этот момент стихотворение началось в третий раз. У нас осталось меньше половины времени.

— И посмотрите внимательнее на числа. Двести три, двести двадцть один, двенадцать, две тысячи двадцать три, двести двадцать два, двести десять, — повторил Хираи. — Из цифр только ноль, один, два и три!

— К чему ты ведешь? — спросил Араи.

— Среди цифр нет четверок, о которых ты говоришь, — добавил Ивасаки.

— Вот именно! — Хираи закатил глаза, поражаясь, что его еще не поняли. — А почему? Потому что это четверичная система счисления.

— Что? — не поняла Йоко.

— Ты... серьезно? — удивилась Эмири.

Я вновь посмотрела на сообщение, на числа. На напоминание о смерти...

— Похоже на правду, — признала я.

Но Хираи наше согласие с его идеей и не было нужно. Он быстро начал что-то писать в телефоне, и, подойдя ближе, я увидела, как он записывает и решает примеры.

А стихотворение тем временем началось уже в четвертый раз.

— У кого-нибудь есть еще идеи? — напряженно спросила Эмири. — Вдруг Хираи ошибся?..

— Наверняка ты впервые будешь рада, что я прав, — усмехнулся тот.

— Не отвлекайся.

— Я почти закончил. Пока выходит тридцать пять, сорок один и шесть...

Конец четвертого круга стихотворения был уже совсем близко — приближая, скорее всего, и нашу смерть.

— Забивайте в поисковик! — велел Хираи, и я, а также Ивасаки и Кадзуо тут же открыли браузеры. — Тридцать пять, сорок один, шесть, сто тридцать девять, сорок два, тридцать шесть!

Трясущимися пальцами я ввела числа и нажала на поиск...

Детский голос прочитал одно из последних четверостиший... И уже через мгновение я увидела обозначенное на карте место.

— Синдзюку-Гёэн![42] — одновременно воскликнули мы с Кадзуо и переглянулись.

И в следующую же секунду стихотворение оборвалось, а экран телевизора, на котором сменяли друг друга изображения ада, почернел.

Какое-то время все молчали.

— Это значит... что все верно? — осторожно спросила Йоко.

И я шумно выдохнула, только тогда осознав, что, кажется, мы действительно справились. Благодаря Хираи.

— Да неужели... — протянул Ивасаки, прикрыв глаза.

— Спасибо, Хираи-сан! — воскликнула Йоко.

— Пожалуйста... Вернулись в реальный мир, и ёкаи для шифров решили использовать системы счисления, — поморщился Хираи. — Вам повезло, что я занимаюсь программированием.

— Системы счисления проходят в школе, — снисходительно заметила Эмири.

— Так что же ты о них не вспомнила? — в тон ей ответил Хираи.

— Не начинайте. И спасибо, — добавила я, обращаясь к нему.

Сердце все еще бешено колотилось в груди, а в ушах раздавались обрывочные фразы из пугающего про́клятого стихотворения. Оно несет беды тому, кто полностью прочтет его вслух... но и для нас, его слушавших, оно могло обернуться смертью в случае провала в очередной игре ао-андона.

С начала игры не прошло и пяти минут, но за это время я испытала столько страха, что руки все еще продолжали дрожать. Я поймала ободряющий взгляд Кадзуо, а затем он встал рядом, и мне тут же стало спокойнее.

— Так, не надо радоваться раньше времени, — заговорил Араи. — Это еще далеко не все. Мы теперь знаем, куда вам надо отправиться, чтобы... завершить игру. Но что все это значит?

— И стоит ли на самом деле туда отправляться? — невесело усмехнулся Ивасаки.

— Одна история, один фонарь, одна душа, — повторил Кадзуо. — Участники в том городе рассказывали истории во время сотого кайдана, ведь так? Чтобы не пересечь границу, а это явно значит: чтобы не умереть, мы должны разорвать свою связь с рассказанной историей и с фонарем. С историями все ясно: мы пережили их. А что насчет фонарей... — Кадзуо поджал губы, но продолжил: — Ао-андон написал, что «душе не спастись, пока не погаснет ее фонарь». Может быть... это стоит воспринимать буквально?

— Буквально? — переспросила Йоко. — Но... как? Хочешь сказать, мы должны погасить какой-то определенный фонарь, иначе наша душа... в конце Обона отправится в мир мертвых? Вместе с возвращающимися душами усопших?

Кадзуо кивнул:

— Думаю, все так.

Воцарилось мрачное молчание.

— Ао-андон приглашает нас в Синдзюку-Гёэн, — подал голос Хираи. Он смотрел на свой телефон так, словно тот и был демоном, из-за которого мы можем умереть. — И упомянул фонари, на свет которых идут души. Мне, конечно, совершенно не хочется идти туда, куда зовет ао-андон... И все-таки я уверен, что наши фонари будут там. В парке.

— Проклятье, — бросил Ивасаки и уронил лицо в ладони. — Идти на вечеринку демона на ночь глядя. Лучше плана и не придумаешь.

— Да. Ты прав. План лучше нам не придумать, — заговорила Эмири. — Не знаю, насколько мы можем верить ао-андону... Но в его сообщении четко сказано: чтобы не пересечь границу, нужно разорвать связь. Так что... мы должны попытаться.

— Вот только можете ли вы ему верить?.. — протянул Араи. Он перечитал сообщение в телефоне Ивасаки. — Ао-андон уже загнал вас в ловушку. Он может сделать это снова. Вдруг, если вы отправитесь в Синдзюку-Гёэн, то погибнете там? Если не по пути, конечно.

— Уверена, что там мы можем умереть, — согласилась я. — Хотя бы потому, что ёкаи все еще бродят по Токио. Но... мы ведь уже это обсуждали. Каждый раз были правила. И хоть нас не всегда посвящали в них с самого начала, их придерживались даже ёкаи и о́ни. Когда была передышка между кайданами, нас не трогали. И хоть сразу не говорилось, что пить и есть нельзя, зато необходимо играть в азартные игры, это подразумевалось. Когда же мы приходили на кайдан, нам объявляли правила, пусть порой и весьма туманно. Поэтому...

— Поэтому та же схема и здесь, — поддержал меня Кадзуо. — Правила имелись с самого начала. Просто мы их не знали. Ао-андон сообщил нам их только сейчас. Обон подходит к концу. Уверен, все уже или справились со своими страшными историями, или же погибли. А потому начинается вторая часть игры. Тем более что мы едва не погибли, выясняя, что нам надо отправиться на эту вторую часть именно в Синдзюку-Гёэн.

— Мы возвращаемся к тому, что должны погасить фонари, — вздохнул Хираи. — Думаю, у нас есть время до завтра, до полуночи. Не знаю, как много времени может занять поиск фонарей, но лучше поехать сейчас, раз мы знаем место. Тем более пока еще не так темно...

— Какая здравая мысль, — отметила Эмири. — И какая удивительная храбрость.

— Раз такая храбрая, можешь поехать в парк ближе к полуночи, — фыркнул Хираи.

— Хватит, пожалуйста, — прервала их Йоко, с осуждением посмотрев сначала на Хираи, а потом и на Эмири. — Мы должны работать сообща.... Но я согласна, нужно поспешить, иначе ао-андон всех нас убьет.

Не тратя время, отделяющее нас от смерти, мы отправились в Синдзюку-Гёэн, по несколько раз проговорив, что необходимо быть осторожными и смотреть в оба. Хотя на самом деле ненадолго задержаться все же пришлось: выйдя на улицу, мы начали обсуждать, как именно лучше добраться до места.

Эмири предложила метро, и ее поддержал Кадзуо. Хираи предложил доехать на такси, сославшись на Кисараги и Тэкэ-тэкэ, вот только Эмири напомнила ему про аварию в про́клятом тоннеле, за которой, вполне вероятно, тоже стояли ёкаи или юрэи. Ивасаки предложил дойти пешком, но тут уже возразила я. Это был бы самый долгий вариант, при этом все так же оставалась бы опасность встретить кого-то на улицах. Кого-то опаснее, чем замеченная мной Амэ-онна...

В итоге мы все же выбрали метро. Несколько успокаивало, что проехать нам предстояло по прямой и всего три станции.

И примерно через двадцать минут мы добрались до входа в Синдзюку-Гёэн. К счастью, без преждевременных приключений. Парк несколько часов как закрылся, билеты уже не продавались, но мы спокойно — вернее, очень даже неспокойно, но без каких-либо трудностей — прошли через открытые турникеты и направились дальше. Туда, где нас, вполне вероятно, поджидал ао-андон. Или же не он сам, но подготовленная им ловушка, в которую мы вынуждены были угодить.

На город уже опустились вечерние сумерки, вокруг не горел ни один фонарь, и идти среди высоких раскидистых деревьев приходилось очень осторожно. Казалось, из-за любого из них в любой момент выскочит оскаленное чудовище или же выплывет мстительный дух... Но пока вокруг оставалось спокойно и тихо.

Мы прошли чуть дальше от входа, но на первой развилке остановились, оглядываясь по сторонам. В сообщении от ао-андона говорилось про Синдзюку-Гёэн, но не было ни слова, куда именно идти.

Сообщение от ао-андона... я все еще не могла до конца поверить, что демон действительно связался с нами через телефоны.

Как ни странно, в то, о чем говорилось в сообщении, я более чем верила.

— И куда нам теперь? — взволнованно спросила Йоко, оглядываясь по сторонам.

Но увидеть ничего не получалось, и не из-за полумрака, а из-за того, что вокруг был всего лишь парк... На первый взгляд вполне обычный.

И все же атмосфера в нем была не привычно умиротворяющей, а, напротив, давящей, гнетущей. Хотя вполне возможно, что это было лишь самовнушение.

— Можно для начала проверить японский сад, — предложил Кадзуо. — Если ао-андон решил продолжить свою игру в этом парке, скорее всего выбрал эту его часть.

— В принципе, звучит логично, — согласился Хираи. — Но нельзя исключать вероятность, что собрать нас этот демон решил просто в этом парке вне зависимости от стиля сада.

— Или же, к примеру, ао-андону нравятся розы, — с легкой насмешкой добавила Эмири. — И получится, нам нужен французский сад.

Хираи лишь закатил глаза на ее слова.

— Думаю, нам все же нужен японский сад, — протянул Ивасаки.

— Почему? — тут же спросила Йоко.

— Вот почему, — ответила я вместо Ивасаки и указала в нужную сторону, на дорожку, которая, судя по стоявшему поблизости указателю, вела как раз к японскому саду.

От самого ее начала на примерно равном расстоянии друг от друга горели теперь, слегка покачиваясь в воздухе, небольшие светло-зеленые огоньки. Их вереница тянулась вглубь парка, теряясь после поворота за деревьями.

— А может, напротив, это значит, что именно туда нам лучше не идти? — нахмурилась Йоко.

— Эти огни похожи на тётин-би, — негромко заметил Араи. — По тому, как они выстроились в линию... Хотя говорится, что тётин-би встречаются на дорожках среди рисовых полей.

— А еще что они указывают на близость других ёкаев, использующих их по ночам в качестве освещения, — добавил Кадзуо с невеселой усмешкой.

— Значит, все сходится, — пробормотала я. — Где ёкаи, туда нам и надо.

Кадзуо кивнул и, заметив мою нервозность, взял меня за руку. Мне сразу стало чуть спокойнее.

— Тогда давайте не тратить время. У нас оно ограничено. А потому... лучше уж задержаться, проверив ненужное направление, чем стоять на одном месте. — С этими словами Ивасаки первым пошел в сторону тётин-би.

— Будьте внимательны и осторожны, — попросил Араи. — Держитесь позади, но не отставайте.

Он догнал Ивасаки и пошел с ним рядом. Йоко, Эмири и Хираи — следом, а мы с Кадзуо замыкали группу. Идти последними было по меньшей мере неприятно, ведь казалось, кто-то в любой момент нападет на меня со спины... но все же я предпочла держаться в конце: когда друзья оставались в поле моего зрения, тревога, лишаясь очередного повода меня помучить, несколько ослабевала.

Как только Ивасаки и Араи подошли к ближайшему огоньку на расстояние в пару десятков сантиметров, тот погас. Затем, стоило приблизиться ко второму тётин-би, исчез и он.

— Видимо, они действительно показывают нам дорогу, — негромко произнес Ивасаки.

— Но если эти огни погаснут, как остальные найдут дорогу? — заволновалась Йоко.

— Йоко-тян, пожалуйста, хотя бы сейчас побеспокойся о себе, — попросила я.

— Когда мы только зашли, тётин-би не было видно, — напомнил Араи. — Возможно, если придет кто-то еще, они загорятся вновь. Тётин-би исчезают, когда люди подходят к ним слишком близко.

— Тем более в этом парке не один вход, — добавил Кадзуо. — Не все зайдут с этой стороны. Не все из тех, кто выжил.

— Интересно, насколько их много, — задумчиво отозвалась Эмири. — И сколько останется после сегодняшней ночи...

— Эмири-тян! — воскликнула Йоко с осуждением.

— Еще интереснее, войдем ли мы в их число, — заметил Хираи.

Дальше мы пошли, не нарушая тишины, и лишь шелест листвы не давал ей превратиться в мертвую. Как мне ни хотелось хотя бы попытаться разрядить обстановку, слов для этого не находилось. По-видимому, не только у меня, но и у всех остальных. К тому же в этом словно бы настороженно притихшем парке... казалось, даже лишним шорохом мы можем привлечь к себе внимание того или даже тех, для кого хотели бы остаться незамеченными.

Вдруг раздался громкий птичий крик, резанувший по ушам. Вздрогнув, я резко обернулась и едва успела прикрыть лицо руками.

Прямо на нас с Кадзуо налетела, не прекращая шуметь, огромная стая серо-коричневых птиц. Я зажмурилась, пряча лицо, а Кадзуо тут же притянул меня к себе, закрывая от мелких птиц.

Те стремительно пронеслись мимо и, облетев нас пару раз, закружили уже вокруг Йоко, Эмири и Хираи, после чего, разделившись, налетели и на Араи с Ивасаки.

Мы будто попали в настоящий вихрь, вот только завывание ветра заменяли хлопанье крыльев и пронзительное чириканье.

— Что это?! Откуда эти птицы?! — воскликнула Йоко.

— Это ёсудзумэ[43], — донесся до меня голос Араи.

— Дай угадаю. Их чириканье сводит с ума? Или они могут заклевать до смерти? — раздраженно отозвался Ивасаки.

Кадзуо прижал меня к себе, пытаясь спрятать от птиц. Но я слишком переживала за остальных и, немного отстранившись, попыталась оглядеться. Несколько птиц смазанным серо-коричневым пятном пронеслись в паре сантиметров от моего лица, чуть не задев. Еще несколько пролетели настолько близко, что едва не запутались в моих волосах.

— Нет, не угадал, — ответил тем временем Араи. — Они не опасны...

— Да неужели...

— Сами по себе, — продолжил он. — Но ёсудзумэ, по крайней мере по легендам, или приносят большую неудачу, или указывают на близость других, куда более опасных ёкаев.

— Кто бы сомневался, — фыркнул Ивасаки.

— Мы не можем стоять на месте, — подала голос Эмири, отмахиваясь от ёкаев. — Нужно идти дальше. Тем более раз эти птицы нам не навредят.

— Если получится идти, когда они нас так окружили, — хмыкнул Хираи.

— Да, идем, нельзя задерживаться! — услышала я Йоко. — Эмири-тян, возьми меня за руку, держимся рядом. И все равно будьте осторожны!

— Эх, они мне сейчас очки разобьют... — возмутилась Эмири.

Я вновь отодвинулась от Кадзуо, наши взгляды пересеклись, и он ободряюще улыбнулся. Но не дал мне отстраниться полностью, продолжая закрывать от ёсудзумэ с одной стороны.

Мы медленно продолжили путь. Я шла, опустив голову и прикрывая лицо рукой, стараясь не обращать внимания на действующее на нервы чириканье. И уже минут через пять ёсудзумэ, еще несколько раз стремительно облетев нас, скрылись среди ветвей деревьев.

Я с облегчением выдохнула, но внезапно раздался новый звук, от которого по моей коже пробежал мороз.

Громкий собачий лай.

Я никогда не боялась собак, вот только в полумраке, в пустом парке, где, вполне вероятно, нас поджидают ёкаи... этот звук казался более чем зловещим. К тому же... лай действительно звучал угрожающе.

— И кто на этот раз? — Ивасаки оглядывался по сторонам со злой решимостью. — Инугами?

— Может, это просто собаки, — пожала плечами Эмири.

— Откуда? Сейчас я скорее поверю, что это ёкаи, а не что здесь взялись обычные собаки.

— На самом деле... кажется, в легендах говорится, что ёсудзумэ предупреждают не просто о близости ёкаев, а о том, что за путниками следит окури-ину, — заговорил Араи, и по его голосу я поняла... что в этом нет ничего хорошего.

— Что за окури-ину?.. — настороженно уточнил Хираи.

— Это ёкаи, похожие на собак, — ответил Кадзуо, и, хоть говорил он все таким же привычно ровным голосом, я заметила, что прозвучал тот уже несколько мрачнее. — Только гораздо более свирепые и агрессивные. А еще питающиеся людьми...

— Замечательно! — Я вновь в отвратительных подробностях вспомнила, как мы с Кадзуо и Хасэгавой спасались с ожившей улицы. — Почему столько ёкаев любит человеческое мясо?

Кадзуо, невесело усмехнувшись, чуть крепче сжал мои пальцы в своих.

— Нам стоит бежать? — испуганно спросила Йоко.

— Нет, — покачал он головой. — Хината-тян, ты не дала мне договорить. Окури-ину не нападут... если мы не споткнемся и не оступимся.

— Не оступимся? — не поняла Эмири.

— Эти ёкаи водятся на горных перевалах и у лесных троп, преследуют путников... Оступиться очень легко. И тогда окури-ину мгновенно нападут.

— Значит, идем дальше, но вы очень внимательно смотрите под ноги, — подвел итог Араи.

Мы с Йоко напряженно переглянулись. Конечно, слова Кадзуо несколько успокоили меня, и все же... Теперь мне начало казаться, что я точно оступлюсь. К тому же я совершенно не доверяла ловкости Эмири...

В этот момент собачий лай прозвучал снова. Ближе.

— Идем. — Кадзуо потянул меня вперед.

Никто не стал ничего добавлять и тратить время.

Как бы нам ни хотелось поскорее добраться до места, где ао-андон запланировал завершение своей игры... или же наших жизней, еще больше мы хотели избежать участи быть растерзанными потусторонними собаками. А потому шли медленнее, чем обычно, внимательно следя за каждым шагом. Я оглянулась лишь раз... и потеряла всякое желание делать это снова.

За нами по пятам следовали собаки. Метрах в десяти, почти сливаясь с тенями, так что я не смогла посчитать, сколько именно ёкаев нас сопровождает, к тому же отвернулась слишком быстро. Хотя успела заметить, что эти собаки похожи скорее на волков.

— Они от нас отстанут? Когда мы дойдем туда, куда нужно? — шепотом спросила Йоко.

— Когда доберемся, нужно будет обернуться и поблагодарить окури-ину за то, что проводили нас, — объяснил Кадзуо. — Тогда они уйдут.

— Проводили... — с легким раздражением пробормотал Ивасаки и негромко добавил: — Обошлись бы и без такой помощи.

— На самом деле окури-ину, если человек не даст повода на себя напасть, ему скорее помогают. Потому что отпугивают и других ёкаев, и диких животных, — возразил Араи. — И пусть это парк, а не лес и встреча с хищными животными нам не грозит... здесь наверняка можно столкнуться с другими ёкаями.

— Тебя они что-то не спугнули, — заметил Ивасаки.

— И кто теперь напоминает, что я онрё? — отозвался Араи, насмешливо глянув на него.

— Под ноги смотри, — бросил Ивасаки, поморщившись.

— Я же онрё, — с нескрываемой издевкой ответил Араи. — Мне ничего не грозит.

— Можете помолчать, пожалуйста, — настолько вежливым тоном, что тот также походил на издевку, попросил Хираи.

— Если что-то не нравится, можешь уходить, — фыркнул Ивасаки. — Уверен, кто-то из окури-ину с радостью тебя проводит.

Прошло еще около десяти минут молчаливой ходьбы, и наконец деревья расступились, открыв вид на большой, неровной формы пруд в обрамлении густых крон, округлых кустов, покрытых гравием дорожек и каменных торо[44]. С одной стороны над сужающейся частью пруда был перекинут слегка изгибающийся деревянный мост, а с другой стороны виднелся второй — прямой и более длинный.

А еще везде были фонари. Он стояли среди деревьев и плавали по темной поверхности пруда, разгоняя полумрак таким знакомым и таким зловещим голубоватым сиянием.

— Андоны! — воскликнула Йоко. — Они действительно здесь!

— Я бы обрадовался, но что-то не хочется, — пробормотал Хираи.

Я же с облегчением выдохнула. Хоть в чем-то мы точно не ошиблись. В этом парке и именно в этой его части горят фонари... Теперь оставалось надеяться, что мы сможем найти и погасить нужные.

На другом берегу я заметила чьи-то фигуры и только успела испугаться, как, присмотревшись, поняла, что это другие люди, другие выжившие. На первый взгляд, конечно же. По крайней мере, выглядели они довольно растерянными и топтались на одном месте, явно, как и мы, не понимая, что следует делать дальше. Три человека держались рядом, поблизости от длинного моста, еще двое стояли по одному — чуть в отдалении.

Я вновь сосредоточилась на нашем задании. Мы оказались на верном пути, вот только какие из этих андонов по окончании Обона уплывут в другой мир, раньше времени забрав с собой наши души?

Стоило нам остановиться неподалеку от пруда, как Кадзуо развернулся и громко произнес:

— Спасибо, что проводили нас!

Я тут же обернулась и увидела, как крупные собаки с горящими хищным огнем глазами, помедлив пару секунд, развернулись и убежали обратно, скрывшись в густеющем среди деревьев мраке.

— Сработало... — удивилась Йоко.

— Одзи? — услышала я знакомый голос.

И, обернувшись, увидела... Каминари и Сэнси.

Я не смогла сдержать удивления. В последний раз мы виделись несколько дней назад — и еще в том городе. А теперь встретились в реальном мире. Почему-то подобное с трудом укладывалось в голове, словно я пыталась соединить части двух разных головоломок.

Но ведь и Каминари, и Сэнси тоже, как и все мы, принадлежали этому миру, просто судьба свела нас в другом. Выглядела Каминари почти так же, как я ее запомнила, в красной кофте и черных джинсах, разве что без яркого макияжа. И еще под ее глазами залегли глубокие тени, бровь была рассечена, лицо осунулось, а на ее шее я заметила яркие синяки.

Сэнси же казался даже мрачнее, чем при наших прошлых встречах. К тому же все его лицо покрывали царапины, а рука висела на перевязи. И все же, даже невзирая на травмы, по тому, как он стоял рядом с Каминари, внимательно смотря по сторонам, у меня вновь, как и когда-то давно и при этом совсем недавно, сложилось впечатление, что Сэнси ее охраняет.

— Это вы... — негромко отозвался Хираи, увидев их.

Удивление на его лице затмило привычные высокомерие и пренебрежение, а после сменилось облегчением... почти радостным.

— Все-таки жив, — выдохнула Каминари.

— А где?.. — начал было Хираи, переведя взгляд с нее на Сэнси и обратно, но осекся и поджал губы.

Черты Каминари на миг исказились от боли, но она тут же справилась с собой. Казалось, ее лицо теперь было вырезано изо льда.

Я округлила глаза, сразу поняв, что произошло, но при этом не в силах поверить, что... Тора погиб. Почему-то именно его смерть казалась наиболее неожиданной. После всего, что произошло, после всего, на что он пошел ради выживания... Когда все мы подобрались так близко к финалу...

Никогда бы не подумала, что смерть Торы отзовется в моем сердце болью, пусть и приглушенной.

Мы с Кадзуо переглянулись, но на его лице я не увидела и намека на какое-либо новое чувство, а потому так и не поняла, как именно он отреагировал на смерть Торы.

— Вы тоже получили это прокля́тое сообщение? — пропустив начало вопроса мимо ушей, спросила Каминари, и, хоть говорила она почти без эмоций, в ее глазах сверкнула ледяная ярость.

— Да. Но пока не знаем, что делать дальше, — отозвался Хираи, и голос его прозвучал слишком хрипло.

Он выглядел теперь куда более напряженным, чем обычно, без капли напускной уверенности или безразличия, с потемневшим и потускневшим взглядом.

— Гасить фонари наугад точно не вариант, — заметил Сэнси. Он продолжал смотреть по сторонам так, словно в любое мгновение ожидал нападения. И был к нему готов. — Как минимум, это было бы слишком просто.

— Должна быть какая-то подсказка, — подала голос Эмири. Она с совершенно невозмутимым видом оглядывала парк. — Если бы ао-андон просто хотел всех нас убить, не стал бы присылать сообщения. Мы бы ни о чем не узнали, и наши жизни завершились бы вместе с Обоном.

— Может, ему захотелось так над нами поиздеваться, — возразил Ивасаки. — Дать нам иллюзию того, что мы еще можем выжить. Подпустить так близко к спасению, но в последний момент лишить шанса на него.

— Вполне вероятно, что так и есть, — согласился Кадзуо, вот только для подобных слов его голос прозвучал слишком спокойно. — Ао-андон мог захотеть развлечься, наблюдая за тем, как мы впадем в отчаяние.

— Хотелось бы лишить его такого удовольствия, — нахмурилась я.

— Хотелось бы выжить, — поправил меня Хираи.

— Вспоминая, как мы выбрались из истории про лифт и вараи-онну, — начала я, отказываясь верить, что у нас на самом деле нет никакого шанса спастись, — ао-андон вряд ли заинтересован лишь в наших смертях. Вряд ли хочет просто нас всех переубивать. Когда мы оказались в том подобии зазеркалья, мы увидели ао-андона, — объяснила я, ведь мы с Йоко и Кадзуо так и не рассказали остальным в подробностях, что же вчера произошло. — Он дал нам подсказку. Указал направление, где мы и разгадали шифр, благодаря которому сумели выбраться.

— Ему нравится с нами играть, — заключила Эмири.

— Именно.

— В этом нет ничего удивительного, — заметил Кадзуо. — Все-таки ао-андон — это демон, который появляется в завершении хяку-моногатари кайдан-кай, длинной и зловещей игры.

— Пока подсказок я не вижу, — хмуро произнесла Каминари. — Только эти фонари.

— Судя по всему, мы верно поняли насчет Обона. — В глазах Йоко притаился страх, я это видела, и все же говорила она собранно и решительно. — Возможно, стоит поискать подсказки в его традициях или в историях, с ним связанных.

— Да, и не стоит забывать про Хякки-яко, — согласился Ивасаки.

— И какие традиции вы имеете в виду?.. — начала было Каминари, но прервалась, едва ли не со страхом посмотрев в сторону.

Я тут же насторожилась и, проследив за ее взглядом... увидела ребенка.

Это была девочка лет пяти-шести в летнем клетчатом платье. Ее волосы были заплетены в два чуть растрепавшихся хвостика, на глаза спадала челка, а на лице играла широкая улыбка, полная детской радости.

Я не понимала, откуда здесь мог взяться ребенок. Среди участников кайдана ее точно быть не могло, я ни разу не встречала там таких маленьких детей... настоящих. А потому сейчас меня ознобом пробрало дурное предчувствие. И оно набирало силу: несмотря на то, какой девочка казалась настоящей, она явно не была... живой.

Помимо того, что она выглядела пугающе бледной, все остальные цвета — платья, сандалий, бантиков на резинках — были потускневшими, почти лишившимися красок, как на очень старой фотографии.

Пару мгновений я рассматривала девочку, но, справившись с первым удивлением, поняла, что она стоит, слегка запрокинув голову, и улыбается... глядя на Сэнси.