КАНАШИБАРИ. Пока не погаснет последний фонарь

Глава 13 良薬は口に苦し Хорошее лекарство горькое на вкус

Я округлила глаза, не в силах поверить в услышанное... Боясь поверить. Боясь, что не так поняла, что Кадзуо пошутил или что...

Я не знала, но сердце застучало куда быстрее, и уже не из-за страха.

— Вспомнил? — удивился Ивасаки.

— Ты все вспомнил? — почти одновременно спросила Эмири.

— Нет... — Кадзуо качнул головой.

Я ощутила такое разочарование, что, казалось, пол под ногами пошатнулся.

— Не все, но часть, — добавил Кадзуо.

Я насторожилась, и надежда, готовая погаснуть под ледяным порывом разочарования, вновь затеплилась в душе.

— Что значит «не все»? Что ты вспомнил?

Кадзуо посмотрел мне в лицо, и я увидела, что он напрягся и покосился на мои пальцы, которыми я все еще держала его за запястье. Я тут же отдернула руку, но не смогла заставить себя сделать и полшага назад.

Он тихо выдохнул:

— Я вспомнил все... вплоть до того момента, как открыл эту шкатулку.

Мы с Араи недоуменно переглянулись.

— Что это значит? — В голосе Эмири послышалось неприкрытое любопытство.

— А с вами веселее, чем я думал, — прокомментировал Хираи, но я даже не оглянулась на него.

— Я вернулся в тот город... Оказался на том кайдане, — медленно начал рассказывать Кадзуо. — После... после кагомэ. — Его лицо омрачилось. — Я очутился на рынке и нашел шкатулку с монетами, но чтобы получить их...

— Нужно было поделиться воспоминаниями, — закончила я.

Кадзуо приподнял брови, но кивнул.

— Видимо, я рассказал тебе?.. — протянул он, и я покачала головой.

— Только о задании. Ты сказал, что твои воспоминания не мое дело.

Ивасаки почти весело фыркнул, а уголки губ Кадзуо вновь дрогнули.

— Да... Я поделился своими воспоминаниями. Правда, конкретными. Как и написано на шкатулке... — Он покосился на упавшую на пол шкатулку. И почему-то мне очень захотелось узнать, какими именно воспоминаниями поделился Кадзуо. — Дальше я ничего не помню. Только как... проснулся в больнице. Что потом, вы знаете.

Значит, Кадзуо забыл и, я была уверена, уже не вспомнит все то, что произошло после кайдана «Одержимость» и до нашего возвращения. Те три страшные истории, которые мы пережили с ним вместе, а также самый последний кайдан. То, как Кадзуо сказал, что хочет быть вместе со мной. Как я сама призналась в том же. Не вспомнит наш первый поцелуй. Не вспомнит, как рассказал мне о Хасэгаве...

Но все это не было так уж важно.

Ведь Кадзуо действительно вспомнил меня. Не как человека, которого мельком видел один или два раза. А как того, с кем вместе играл не на жизнь, а на смерть. Как того, ради кого он... рискнул жизнью. Как того, кто сделал то же ради него.

Если бы не присутствие остальных, думаю, я бы тут же обняла его.

— Эх, ты все-таки многое забыл, — с досадой протянула Эмири. — Ты ведь меня, получается, не помнишь.

Кадзуо посмотрел на нее с легким сожалением и коротко кивнул.

— Ну, думаю, ты в принципе уже понял, что стал для них всех другом, — махнул рукой Хираи. Он стоял у стены, прислонившись к ней спиной, и разглядывал нас с легкой усмешкой на лице.

— Жаль, я все-таки вспомнил тебя, — хмыкнул Кадзуо, и его голос стал холоднее.

Хираи закатил глаза.

— Раз уж я помню не все, как там твоя команда? Все живы? — еще холоднее спросил Кадзуо.

Хираи отвел взгляд и стиснул зубы, но потом уже куда спокойнее посмотрел на Кадзуо.

— Атама и Акагэ, — ответил он. — Они мертвы.

— Ясно, — сухо отозвался Кадзуо и вновь посмотрел на меня.

И тут в его взгляде полыхнул целый фейерверк из чувств — удивление, страх, растерянность... И я поняла, что, должно быть, он подумал про Хасэгаву.

Он ведь вспомнил, что попал в тот город именно из-за Хаттори Исао. Что нашел оставленный им брелок и, чтобы сохранить, кинул его мне перед тем, как... Я прогнала болезненные образы из головы.

И теперь Кадзуо не только знал правду про Хасэгаву, но и мог вспомнить, что встречал его еще до кагомэ, просто так и не понял, кто он такой. Пока не выяснил уже здесь, в реальном мире. Ведь драку Араи и Хасэгавы, как и последующее его разоблачение, Кадзуо вспомнить не смог.

Значит, он не вспомнил и то, почему Араи так хочет убить Хасэгаву.

Тем временем Кадзуо внимательно посмотрел на Араи.

— Вот почему вы показались мне таким странным, когда я впервые увидел вас, — протянул он. — Вы онрё.

— Я понял тогда, что ты ёкай, — сообщил Араи. — И после кагомэ догадывался, что ты еще вернешься.

Кадзуо кивнул.

На какое-то время повисла тишина. Я молча смотрела на Кадзуо, а вот он — в сторону.

Но внезапно ответил на мой взгляд:

— Нам нужно поговорить.

Я кивнула:

— Да... Нужно.

Я обрадовалась и все-таки смутилась, но постаралась это скрыть. Я оглядела гостиную, в которой собрались Араи, Ивасаки, Эмири и Хираи, вспомнила про спальню, в которой, вероятно, уснула Йоко, и, оценив размеры квартиры, поняла, что лучше бы нам поговорить снаружи.

— Пойдем, — позвала я и направилась к выходу. Оглянувшись на друзей, я добавила: — Мы скоро, не волнуйтесь.

Не дожидаясь ответа, я выскочила в коридор. Поспешно обувшись, я первой вышла за дверь, а Кадзуо — вслед за мной. Мы отошли чуть дальше от квартиры и остановились у стены.

Сначала мы молчали, и я не могла понять, как отношусь к этой тишине. С одной стороны, мне хотелось, чтобы Кадзуо уже наконец заговорил... А с другой — я почему-то боялась того, что он может мне сказать.

И первой нарушила молчание:

— Знаешь, насчет Хасэгавы...

Кадзуо поджал губы и покачал головой:

— Не нужно. Я... уже все понял. Но в любом случае хотел поговорить не о нем.

Я медленно выдохнула:

— Тогда о чем?

Кадзуо провел рукой по лицу, а затем вдруг шагнул ближе и посмотрел на меня с легкой теплой улыбкой. Но мне показалось, что... ему неловко?

— Твои слова. То, что ты мне ответила, — начал он, — когда я спросил, почему отдал тебе брелок и рассказал про... Хасэгаву. И я ведь... Я ведь уже говорил, почему захотел вернуться в тот про́клятый город? Не только из-за него.

— Говорил. Ты сказал... — Я замолчала, не решившись повторить его слова вслух.

— Что я сказал? — Голос Кадзуо прозвучал почти дразняще.

И почему это я смутилась? Почему мне должно быть неловко?

Я решила, что чувствовать смущение в данном случае должен именно Кадзуо.

— Ты сказал, — куда увереннее заговорила я, — что вернулся из-за меня. Что хотел узнать, как я. Боялся за меня.

Я не помнила дословно, что Кадзуо сказал мне в то утро, но смысл оставался тем же.

— Правда? — Он совершенно не смутился и даже весело усмехнулся. — Я так сказал?

Я свела брови, а потом кивнула:

— Да. Так и сказал. А что, это неправда?

Кадзуо вновь усмехнулся:

— Правда.

Я не ожидала, что он ответит так прямо. И все-таки... это оказалось приятно.

— И много я забыл? Точнее, не вспомнил?

— Вообще, да. Как минимум ты забыл четыре кайдана, во время которых мы все могли умереть, — с легкой иронией ответила я.

— И во всех четырех мы участвовали вместе?

Я молча кивнула, боясь голосом выдать, какие чувства всколыхнул один этот вопрос. Вместе.

Кадзуо задумался, а после посмотрел мне в глаза:

— А вне кайданов? Что я не вспомнил? Может, что-то, о чем мы говорили?.. Что-то... о нас?

Я почти рассердилась. Я не могла понять, он дразнит меня или действительно старается понять? Я бы не удивилась, если бы узнала, что он хочет и того и другого.

Но если Кадзуо на самом деле дразнил меня, я могла ответить тем же.

— Хм... Даже не знаю, с чего начать, — протянула я. — Ты же наверняка помнишь, как вел счет, сколько раз спас мне жизнь. Так вот, теперь это ты мне должен. За то время, которое ты забыл, все мои долги ушли в минус, а твои — в плюс.

— Ага... Сделаю вид, что поверил. Что еще?

— Хм... Что еще? — помедлила я и все-таки сказала: — Помимо того, как ты рассказал, что вернулся ради меня? Или того, как ты предложил нам быть вместе?

Я не могла не почувствовать нечто, похожее на злорадство, когда увидела, как Кадзуо удивленно вскинул брови, явно не ожидая от меня такого прямого ответа.

— И что ты ответила? — уже тише и без улыбки спросил он.

— Скажем так: ты убедил меня согласиться.

В глазах Кадзуо сверкнули хитрые огни:

— Убедил тебя? И как же я это сделал?

— Тебе так интересно? — Мне было все сложнее казаться невозмутимой, тем более что сердце стучало все быстрее.

— Да, интересно. Должен же я понимать, как убедить тебя во второй раз, — сказал он до смешного серьезным тоном.

Я на мгновение округлила глаза, — эти слова выбили из груди весь воздух. Я все же сдержала улыбку, хоть намек на нее и промелькнул на губах.

— Ты... — Я помедлила, и мне даже не пришлось изображать задумчивость, я на самом деле размышляла, что и как ответить. — Ты много что сказал, но я не помню конкретно. Придется тебе заново подбирать красивые слова, — весело заявила я, а затем невольно понизила голос: — Но еще ты был крайне убедителен, когда поцеловал меня.

Кадзуо прищурился и на этот раз удивленным не выглядел. В его глазах блеснуло другое чувство, разгадать которое я не смогла. Но, заметив его, ощутила, как по телу пробежала дрожь.

— То есть... мы целовались, — сказал он, чем вновь заставил мое лицо загореться, и все же я уверенно кивнула. — И... сколько раз?

— По-твоему, я что, должна считать? — недоуменно ответила я, и тогда улыбка Кадзуо стала куда шире.

— Значит, так много, что и не сосчитать, — довольно подвел он итог и сделал еще полшага вперед.

— Ты!.. — Я прервалась, не зная, что хотела сказать, и обжегшее меня возмущение, переплетенное со смущением, внезапно затихло от теплоты взгляда Кадзуо. Он смотрел на меня так... что все слова и даже мысли вылетели из головы.

— Вот только я не помню ни один, — печально вздохнул он.

— Это можно исправить, — отметила я, не отрывая от него пристальный взгляд.

— Можно, — кивнул Кадзуо. — Ты позволишь?..

Он поднял руку и едва ощутимо прикоснулся кончиками пальцев к моей щеке, а затем заправил прядь волос мне за ухо, и эти нежные прикосновения словно наэлектризовали мою кожу.

Находясь в такой близости от Кадзуо, я почувствовала, как мне стало тепло, почувствовала себя в безопасности — смущение исчезло без следа. Я с трудом боролась с желанием точно так же прикоснуться к самому Кадзуо. Я не хотела быть настойчивой, собиралась оставаться осторожной... Но не из-за себя, а из-за него. Ведь он так многое забыл... Не помнил всего, что нас сблизило...

Но Кадзуо, судя по всему, это не мешало. Он мягко опустил одну ладонь на мою талию, а другую положил мне на затылок и привлек меня к себе. Я тут же закрыла глаза и уже через мгновение ощутила прикосновение его губ к собственным губам.

Такое нежное и осторожное... И хоть это был не первый наш поцелуй, для меня в тот момент он ощущался именно так. И тем более таковым он был для Кадзуо.

Слегка отстранившись, он заглянул мне в глаза.

— Прости, что на этот раз без красивых слов... Но если честно, я давно хотел это сделать.

— Как давно? — с доброй насмешкой спросила я и, не став больше запрещать себе, на мгновение прикоснулась к щеке Кадзуо. Я тут же хотела убрать руку, но он поймал мои пальцы и сжал в своих.

— Хм... Пусть будет секретом.

— Опять секреты? — притворно обиделась я.

Кадзуо покачал головой.

— Уже никаких не осталось, — прошептал он, теперь на самом деле серьезно.

И ведь Кадзуо был прав. У всех есть секреты, большие и маленькие, опасные и безобидные, важные и никому не нужные, но что касалось меня и Кадзуо... Я действительно узнала так много о нем, а он — так много обо мне, что между нами будто бы и не осталось никаких тайн и недомолвок.

— Еще появятся, — ответила я, тоже серьезно. — Мы выживем, и у нас будет много времени на то, чтобы разжиться новыми секретами. И время на то, чтобы поделиться ими друг с другом. Если ты захочешь.

— Если захочешь ты, — отозвался Кадзуо и в следующее мгновение обнял меня за плечи. Я обняла его в ответ, невольно закрыв глаза.

В тот момент... я была почти счастлива. И хоть не могла поверить в происходящее, чувствовала, что все правильно. Что так и должно быть. А потому мне не хотелось, чтобы этот момент заканчивался.

И все-таки если мы действительно надеялись, что у нас будет больше времени, то мы должны были его выиграть. Мы должны были отобрать свои жизни, вернуть их, не дать ао-андону сделать из нас своих марионеток, которые он сломает в конце Обона.

— Нужно вернуться. — Я оглянулась на дверь в квартиру Хираи. — Чтобы друзья не волновались.

— Неужели ты считаешь, что они волнуются? — усмехнулся Кадзуо, и я вновь смутилась, на этот раз из-за того, что могли думать остальные.

— Все равно пойдем, — позвала я, но Кадзуо удержал меня за запястье.

— Сначала ответь. В этот раз я тоже был убедителен?

— Весьма, учитывая, что я просто рада тому, что ты хоть что-то вспомнил. — Я закатила глаза, а Кадзуо коротко рассмеялся. — Но... — Я с улыбкой и очевидным намеком посмотрела ему в глаза: — Я бы предпочла убедиться еще раз.

Когда-то я уже сказала нечто подобное. И была в восторге оттого, что смогла это повторить. Что Кадзуо... Что он вновь рядом. По-настоящему рядом.

Хоть он и не вспомнил всего... Он вспомнил о своих чувствах. И даже если их свет был не таким ярким, как в тот момент, когда мы расстались в том про́клятом городе, я знала, что мы наверстаем упущенное. Хотя, быть может, его чувства уже были такими... Я не знала. Но понимала, что узнаю. Теперь Кадзуо никуда не исчезнет. Я не позволю. Я не могу потерять его... Только не снова.

— Убедиться еще раз... — медленно повторил он. — Сколько угодно.

От его слов и взгляда я почувствовала, что мне стало жарче, но весело улыбнулась:

— Думаю, много раз мне убеждаться не придется.

— Даже не знаю, радоваться или нет, — хмыкнул Кадзуо. — Наверное, все-таки радоваться... Если пообещаешь, что нам не нужны будут поводы, чтобы...

— Чтобы что?

Кадзуо коротко усмехнулся и, на мгновение прикоснувшись губами к моей щеке, взял меня за руку, потянув в сторону квартиры.

— Пойдем. Только... — Он остановился у самой двери. — Сначала давай обменяемся номерами телефонов.

— Хорошо.

Когда мы вернулись в квартиру, я немного заволновалась, но не успела особо развить мысль о том, почему именно, ведь отвлеклась: в коридор тут же выглянула Йоко и с широкой улыбкой посмотрела на Кадзуо:

— Кадзуо! Ты вспомнил! Ну, не все, конечно, но хоть что-то! Это так замечательно! А я, оказывается, столько пропустила!

Йоко коротко рассмеялась и посмотрела на меня. Ее глаза светились от радости.

— Не переживай, Йоко-тян, встреча с тем юрэем — это не то событие, которому ты хотела бы быть свидетелем, — заверил Кадзуо.

— Это да, — согласилась она и махнула рукой в сторону гостиной. — Пойдемте, что вы стоите в прихожей!

Мы с Кадзуо разулись и последовали за Йоко, а она продолжила весело говорить:

— Это такая удача, просто чудо, что юрэй все-таки отдал тебе ту шкатулку! Было бы печально, если бы он решил оставить ее себе... Я ему даже благодарна!

Мы вошли в гостиную, а потому остальные тоже услышали последние слова Йоко.

— Он же сказал, что иначе не упокоится, — напомнила Эмири. — Поэтому его поступок мало похож на проявление благородства. Но юрэй хотя бы честно признался в своей мотивации.

— Видимо, боялся за себя и надеялся, что таким поступком снизит тяжесть своих грехов, когда окажется в Мэйдо[21] на суде, — хмыкнул Араи.

— Судя по его скверному характеру, этому юрэю не дождаться нормального перерождения, — заметила Эмири.

— Если он вообще переродится, — добавил Араи. — Может, он отправится прямо в Дзигоку[22].

— Давайте не будем об этом, — попросила Йоко, на лице которой смешались страх и сочувствие. Она обняла себя за плечи и поморщилась. — Даже представлять не хочу, что все, о чем вы только что сказали, действительно... существует. Мне хватает ёкаев.

— Не волнуйся, Йоко-тян, — отозвался Ивасаки. — Если загробная жизнь и суд людских душ существуют, это значит, что ты отправишься прямиком в Тэнгоку[23].

Йоко смущенно улыбнулась, сев на диван рядом с ним, но я видела, что ей все еще не по себе.

Я чувствовала то же самое. Размышления о том, что ждет нас после смерти... даже страшнее мыслей о самой смерти.

— Не думаю, что такие слова могут успокоить Кандзаки-сан, — с легкой насмешкой заметил Хираи. — Потому как все вы явно в Тэнгоку не попадете. По крайней мере, не после этих ваших жизней.

Я закатила глаза, но промолчала. Ивасаки хотел было возмутиться, но Йоко, прикоснувшись к его руке, качнула головой, и он не стал ничего говорить. Остальные тоже решили не продолжать обсуждение, так что эта тема, к моему счастью, оказалась закрыта.

Араи, Ивасаки и Йоко заняли диван, Эмири сидела в кресле, а Хираи ушел к себе в комнату, поэтому свободным остались два стула.

Кадзуо, достав телефон, начал с сосредоточенным видом что-то читать. То же самое делал Ивасаки, а вот Араи и Йоко, как и Эмири, вернулись к чтению книг, и в гостиной воцарилась тишина.

Приятная и даже уютная.

Спустя пару минут Эмири ушла в отведенную нам спальню, сказав мне, что хочет побыть одна, и я только пожала плечами, не став что-то уточнять, а затем пересела в кресло. Чтобы не смотреть в пустоту, я достала телефон, понимая, что не смогу сосредоточиться на сюжете книги, что буду постоянно отвлекаться и думать о другом, а потому решила почитать что-то связанное с ворохом мыслей в голове, что-то способное помочь мне навести в этом ворохе порядок. Хотя бы относительный... Кадзуо ведь был прав каждый раз, когда говорил, что я плохо разбираюсь в мифологии. А сейчас я могла хоть немного это исправить, узнать побольше о ёкаях и городских легендах.

Но не успела. Как только я разблокировала телефон, на экране высветилось сообщение от Кадзуо.

«У меня есть просьба».

Я тут же написала ответ:

«Конечно. Какая? И почему ты пишешь?»

«Не хочу, чтобы остальные слышали. Это касается Хасэгавы».

Подняв голову, я наблюдала, как он печатал мне это сообщение, а потому заметила его сомнения. То, как он помедлил, прежде чем отправить сообщение.

«Ты хочешь поговорить с ним? Я отправлю тебе номер».

«Нет».

Этот ответ пришел очень быстро. Я вновь подняла голову от экрана и встретилась взглядом с Кадзуо. На мгновение он отвел глаза, но затем вновь посмотрел на меня и качнул головой.

«Можешь написать ему, что я вернул часть воспоминаний? И что я догадался, кто он такой».

Я помедлила, но не потому, что не хотела выполнять просьбу Кадзуо, а потому, что три раза перечитала сообщение, пытаясь понять, чего именно он хочет. Не от меня. От Хасэгавы.

Спохватившись, я отправила:

«Конечно. Сейчас».

После чего написала Хасэгаве, коротко и по делу, не сомневаясь, что тот ответит быстро. Он наверняка ждал любых вестей, но, конечно, надеялся на хорошие.

И действительно, Хасэгава ответил спустя минуту:

«Я рад, что Кадзуо-кун вернул себе хотя бы какие-то воспоминания. Но не могла бы ты передать телефон или же мой номер самому Кадзуо-куну, чтобы он писал от себя?»

Я растерялась, затем поморщилась, а спустя пару мгновений пришло следующее сообщение:

«Если Кадзуо-кун читает, то передаю привет. Рад, что ты в порядке».

«Не читает», — ответила я, с раздражением нажав на символы на экране, и вернулась к переписке с Кадзуо. Кинув взгляд в его сторону, я заметила, что он поглядывает на меня, а потому, спохватившись, посмотрела на друзей в комнате... Но никто не заметил наши переглядывания, то, как мы переписывались. А если и заметили, оторвавшись от своих дел, то не подали виду.

«Хасэгава догадался, что ты в курсе моих сообщений».

«Так и думал. Он понял, что ты бы не стала рассказывать об этом без моего ведома. Что еще он написал?»

«Попросил передать тебе телефон или его номер», — написала я и вместе с этим отправила еще и номер телефона Хасэгавы.

«Спасибо».

Я посмотрела на Кадзуо, и он улыбнулся мне, а я улыбнулась ему в ответ. Сведя брови, он обратил свое внимание на экран телефона, и я поняла, что он размышляет над сообщением для Хасэгавы. Я тут же представила, как тот с волнением ждет это сообщение...

Наконец Кадзуо вздохнул и застучал пальцами по экрану — судя по тому, как быстро он закончил, сообщение было короткое. Прошло немного времени, и он прикрыл глаза и сжал одну руку в кулак, а затем вновь что-то написал. Видимо, дождавшись ответа, Кадзуо отложил телефон и, откинувшись на спинку стула, уставился в потолок пустым взглядом. Я отвернулась, решив, что не следует наблюдать, но желание читать что-то про мифы и легенды пропало. Я полностью утратила концентрацию, которая возвращалась разве что тогда, когда я оказывалась на грани смерти...

Как бы мне хотелось вернуться к привычной жизни... Без мыслей о смерти, выживании, монстрах, опасности. Как же я хотела вновь спокойно читать, смотреть телевизор, листать соцсети, играть на скрипке, ходить по улицам, пользоваться общественным транспортом, есть и пить...

Я качнула головой. Все это будет. Обязательно. Я сброшу с себя липкие остатки сонного паралича и мира канашибари. Выйду из игры ао-андона. Нет, не просто выйду — выйду победительницей.

На мой телефон вдруг пришло сообщение, и я тут же его прочла:

«Хасэгава назначил встречу недалеко от станции Синдзюку-Сантёмэ[24]. В полвосьмого вечера. Я согласился».

Я подавила вздох. Об этом я и переживала, когда решила не рассказывать Кадзуо о Хасэгаве. Так и знала, что он, забыв об осторожности, не обратив внимания на грозящую нам опасность, отправится на подобную встречу.

И что мне теперь делать? Попытаться его отговорить? Почему-то я была уверена, что он меня не послушает. И в любом случае уйдет. Я ведь знала: он ждал этой встречи, этого разговора слишком долго. И наверняка понимал, что и он, и Хасэгава могут не дожить до семнадцатого августа, до того дня, когда, как мы лишь надеялись, мы станем свободны.

А потому я, помедлив, все же удалила начало сообщения о том, что стоит подождать с этой встречей... Вместо этого я задумалась и прикинула, что поездка на метро, без учета ходьбы, займет минут десять, — Хасэгава назначил встречу так близко от этой квартиры... А где же сам Хасэгава? Тоже где-то недалеко? Не мог же он выбрать место случайно?..

Хотя какая разница?

«Я пойду с тобой».

«Это слишком опасно», — почти тут же ответил Кадзуо.

«Вот поэтому я и не отпущу тебя одного. Если сам понимаешь, насколько это рискованно, тоже оставайся. Не ходи на встречу».

Следующий ответ я ждала чуть дольше:

«Я не могу не пойти. Я должен».

«Я понимаю. Поэтому пойду с тобой».

Раз я не могла отговорить Кадзуо рисковать... я постараюсь помочь ему. Как мы все уже давно поняли, вместе безопаснее.

Но затем меня пронзило волнение с намеком на раскаяние. А вдруг... Кадзуо не только переживает за мою безопасность, но и...

Я поспешно набрала следующее сообщение:

«Я понимаю, что ты хочешь встретиться с Хасэгавой один, и не стану вам мешать. Просто удостоверюсь, что ты доберешься, и, если что, помогу с каким-нибудь ёкаем. Надеюсь, конечно, что не придется».

На этот раз Кадзуо ответил довольно быстро:

«Нет, не в этом дело».

И тут же прислал еще одно сообщение:

«Я просто боюсь за тебя. Честно говоря, я хотел бы, чтобы ты была там со мной. Но это мое эгоистичное желание. Я не могу позволить тебе так рисковать».

Я перечитала сообщение, чтобы удостовериться, что все поняла правильно, будто вдруг могла забыть японский. То есть Кадзуо все же хотел бы, чтобы я пошла с ним?..

В сердце разлилось тепло, но уже через пару мгновений его разбавил холод неуверенности.

Почему Кадзуо этого захотел? И как это воспримет Хасэгава? Хотя он вряд ли будет против, раз ранее сам меня нашел. Но что скажут друзья? Араи, Ивасаки, Йоко, Эмири?.. Мы ведь не сможем рассказать им, что поедем на встречу с Хасэгавой...

Это их не обрадует. Мягко говоря.

Неужели мне вновь придется лгать им? В тот момент я почувствовала гнев на Хасэгаву, ведь именно он был виноват во всем этом, именно из-за него сложилась эта трагичная, сложная, нет, по правде, даже безвыходная ситуация...

Я вздохнула, успокаиваясь. Как удобно винить кого-то другого, особенно когда для этого так много оснований. Я ведь не обязана лгать друзьям. Я вполне могу рассказать им правду...

Но не буду. И это мой выбор.

Я сама решила пойти с Кадзуо. И не сказать остальным, куда именно. А если они спросят... Я была готова их обмануть.

Я буду чувствовать вину? Конечно. Откажусь от этой затеи? Конечно нет.

Ведь я хотела поддержать Кадзуо. Как я могла отпустить его одного? Даже не беря в расчет поджидающих нас ёкаев, я представила, каким одиноким он будет чувствовать себя... Снова. Он так долго, почти всю свою жизнь, был один, не имел рядом ни одного близкого, никого, на кого можно положиться... Но этим близким и надежным человеком, другом, заслуживающим доверия, хотела быть я.

Тем более... если Кадзуо пойдет один, Араи точно что-то заподозрит.

«Ты не запретишь мне пойти с тобой. Если попробуешь, я просто пойду следом», — ответила я и тут же подняла взгляд на Кадзуо.

Хоть его лицо и было привычно невозмутимым, в глазах я заметила напряжение. Я не стала вновь ничего писать, лишь твердо посмотрела на него, давая понять, что не отступлю.

Кадзуо отвел взгляд, и я видела, что он борется сам с собой. Но затем он посмотрел на меня и коротко кивнул.

«Давай просто незаметно уйдем, а уже потом предупредим, что решили прогуляться?» — предложила я.

«Как коварно».

Я закатила глаза. На самом деле мне было не до смеха, но Кадзуо явно пытался меня приободрить.

«Хорошо, тогда о цели нашей прогулки рассказываешь ты».

«Пожалуй, мне больше нравится твой первоначальный план», — написал он.

Я тихо кашлянула, сдерживая смешок, и отправила сообщение:

«Значит, запланируем побег на семь вечера?»

«Договорились».

Я отложила телефон и посмотрела в окно, за которым виднелось пока еще светлое летнее небо. И как мне теперь дождаться нужного часа?.. Я уже устала переживать, но не могла не нервничать и не волноваться. Тем более перед предстоящей встречей.

Замкнутый круг.

Закрыв глаза, я откинулась на спинку кресла и решила попробовать вздремнуть. Сначала я думала, что после всех пережитых впечатлений и огромной порции страха за один неполный день сон скорее рассмеется мне в лицо, чем позволит отдохнуть, и все-таки усталость взяла свое: я задремала.

В какой-то момент я ощутила легкое прикосновение к лицу, и тогда мое воображение тут же, даже сквозь сон, нарисовало пугающе красочную картину того, как канашибари, сидящий на моей груди, проводит пальцем по моей щеке. Как наяву, я ощутила тяжесть на груди, словно ёкай вновь забрался на меня и смотрел своим злорадным холодным взглядом...

Меня захлестнула паника, и, вздрогнув, я распахнула глаза. Дыхание участилось, а сердце слишком быстро застучало в груди. В первое мгновение я даже не сообразила, где нахожусь, но вспомнила леденящее душу видение... Дрожащими пальцами я прикоснулась к лицу и поняла, что во сне почувствовала, как мне на щеку... упала прядь волос.

Но наполненный тревогами разум додумал совершенно иное.

Я закрыла лицо ладонями. Спать перехотелось. Совершенно. В голову прокралась иррациональная мысль, что теперь я даже не хочу закрывать глаза.

К моему счастью, никто моего испуга не заметил. Ивасаки и сам уснул, Араи стоял у окна спиной ко мне, а Йоко в гостиной не оказалось. Кадзуо читал книгу, хотя я вновь подумала, что, вероятно, на самом деле его мысли далеки от сюжета. Но он никогда не демонстрировал другим свои переживания и чувства, всегда держался так, будто его ничто не пугает и почти ничто не удивляет.

Я проверила время в телефоне и поняла, что до выхода нам осталось примерно двадцать минут. Осознание холодом прошлось по коже, но волнение из-за предстоящей встречи пока было приглушенным, особенно на контрасте со вспышкой паники из-за привидевшегося мне канашибари. Тревога как будто скрывалась от меня за полупрозрачной пеленой тумана, открывая взору лишь неясные очертания.

Следующие двадцать минут я просто сидела, смотря в стену, и старалась ни о чем не думать, дать как телу, так и голове хоть немного отдохнуть, а когда пришло время, получила новое сообщение от Кадзуо:

«Выйдем по отдельности. Сначала я, а через минуту ты. Идет?»

«Хорошо».

Кадзуо вышел в коридор, а вскоре за ним последовала и я. В коридоре было пусто, и, пока кто-нибудь в нем не объявился, я, стараясь не издавать ни звука, обулась и вышла из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.

Кадзуо уже ждал в паре метров от квартиры.

— Чувствую себя ужасно, но будет еще хуже, если кто-то прямо сейчас заметит, что мы ушли, — пробормотала я. — Пойдем скорее. Я позвоню Ивасаки-сану, когда выйдем на улицу. Не хочу, чтобы друзья волновались, но они же не побегут нас возвращать.

По крайней мере, я на это надеялась. Что бы решила сделать я, если бы вот так вот ушла Йоко? Хотя я ведь не одна. Значит, Йоко вместе с Ивасаки.

Я подавила улыбку. Вряд ли бы я решила им помешать... Но все равно волновалась бы.

— Твои друзья подумают, что мы на свидании, — серьезным тоном заявил Кадзуо, направляясь к лестнице.

Меня расстроило невольно выбранное им слово: твои друзья. Что ж, я понимала Кадзуо. Для него Йоко и тем более Араи и Ивасаки теперь были лишь знакомыми. А Эмири — человеком, которого он видел во время кайданов, всего дважды, но с которым не перекинулся даже парой фраз.

— А ведь мы с тобой уже были на свидании, — нарочито небрежно заметила я, краем глаза следя за Кадзуо.

Он улыбнулся:

— Это странно и даже забавно... Между моими воспоминаниями такая пропасть. Кроме того, я сначала узнал о том, что забыл, а затем вспомнил это. Будто посмотрел фильм про самого себя. И теперь выясняю детали, словно слушаю краткий пересказ о себе же. Мне даже интересно, что я узнаю в следующий раз.

Мне это забавным не казалось, но Кадзуо оставался спокоен, и я не заметила в нем печали или разочарования. Ему действительно... было интересно.

— Если хочешь, задавай любые вопросы, и я расскажу, что происходило. Что ты забыл, — предложила я, когда мы спускались вниз. Не сговариваясь, мы оба решили не пользоваться лифтом.

— Как я могу спросить, если не знаю о чем?

— Подключи фантазию, — весело сказала я. — Ты явно думал о чем-то конкретном, когда расспрашивал меня о нас.

Кадзуо ожидаемо не смутился и коротко рассмеялся:

— Ладно, я обязательно попробую что-то придумать. Главное, чтобы воображение не увело меня куда-то не туда.

Я фыркнула, но вдруг вспомнила один вопрос, который из-за всего произошедшего отошел на дальний план:

— Кстати, Кадзуо... Почему ты все-таки не ушел после того, как мы обсудили ао-андона и Хякки-яко в том кафе рядом с твоим домом? Ты мог просто вернуться к себе и переждать там. Ты же точно остался с нами не из-за того, что вместе больше шансов выжить. В том городе ты не стремился заводить команду.

— Надеешься, я скажу, что остался из-за тебя? — с легкой издевкой отозвался Кадзуо, и я закатила глаза.

— Нет. В тот момент точно не поэтому.

— На самом деле действительно из-за тебя, — уже серьезнее ответил он. — Насколько помню ход мыслей самого себя, все забывшего. Когда ты убеждала меня в правдивости своих слов, в существовании ёкаев и прочем... доказывала, что мы были знакомы, ты упомянула те две фотографии. Я понял, что ты знаешь больше. И захотел выяснить, что именно. Я же помнил, что ты косвенно связана с тем делом через своего брата... а потому мои подозрения стали еще сильнее. — Кадзуо ненадолго прервался, но, тихо выдохнув, продолжил: — Я подумал, вдруг ты сумела что-то выяснить. Вдруг ты знаешь что-то об Исао. Может, если мы действительно были знакомы, я тоже о чем-то узнал, но забыл... И надеялся разобраться.

— Ты мог спросить у меня раньше, — заметила я. — Хоть в том же кафе...

— Нас там было слишком много. А уходить с тобой куда-то значило бы вызвать подозрения. Я же не знал, кто еще в курсе происходящего. А это такая тема... Я надеялся, что в нее посвящено как можно меньше людей. — Кадзуо мрачно усмехнулся. — Так что я... ждал подходящего момента.

Я глянула на него и по теням в глазах, по мелькнувшему на лице выражению поняла, что он затянул с расспросами не только потому, что сначала мы были не одни, а затем оказались участниками очередной игры ао-андона... Кажется, Кадзуо не просто ждал подходящего момента, но и готовился к нему. Он боялся услышать правду? Или же боялся потерять надежду что-то выяснить, если вдруг мне ничего не известно?

Я не стала развивать эти мысли. Не было смысла. К счастью, Кадзуо вернул себе воспоминания. Так что сейчас стоило сосредоточиться на другом.

Тем временем мы уже почти спустились. Оставался лишь один лестничный пролет, и я вытащила из кармана телефон, проверяя, не звонил ли мне кто из друзей. Я хотела предупредить их до того, как они нас хватятся.

Спустя пару минут, окунувшись в теплоту августовского вечера, я набрала Ивасаки.

— Ивасаки-сан, мы с Кадзуо...

— Куда вы ушли? — удивленно спросил он. — Йоко-тян только что заметила, что вас обоих нет, и...

— Не волнуйтесь, — перебила я. — Мы недолго. Просто немного прогуляемся...

— Это слишком опасно! Возвращайтесь! Мы же решили переждать в квартире, мало ли кто или что...

Я понимала, что мои слова звучали неубедительно, и, отвернувшись от наблюдающего за мной Кадзуо, немного тише добавила:

— Нам есть о чем поговорить. Так что не переживай, мы ушли сами, это не ёкаи нас утащили.

— Ладно. Но не уходите далеко, — плохо скрывая недовольство, отозвался Ивасаки. На заднем плане я услышала голос Йоко, но не разобрала слов. — Йоко-тян попросила вас быть осторожными.

— Конечно.

Я положила трубку, и мы с Кадзуо направились к метро. Мы молчали, каждый задумавшись о своем, но эта тишина теперь была похожа на теплое одеяло, а не на тяжелые цепи. Я вдруг поняла, что молчать рядом с Кадзуо мне нравится не меньше, чем говорить с ним.

Небо уже приобрело темно-серый оттенок, будто отражая асфальт узких улиц под нашими ногами, но пестрые и подсвеченные огнями вывески ресторанов, кафе и караоке делали атмосферу вокруг яркой и оживленной. Город вокруг не опасался ёкаев. Люди думали не о том, где спрятаться, а о том, где бы приятно провести летний вечер. Гуляли, болтая друг с другом, останавливались перед выставленными у дверей стойками с меню, радостно приветствовали друзей и скрывались внутри заведений.

А я... С каждым шагом, приближавшим нас к нужному ресторану, на мои плечи опускалась неимоверная тяжесть, а воздух густел, затрудняя дыхание. После каждого нового шага вперед мне хотелось сделать два назад. Это была глупая тревога, почти детская неуверенность, трусливое желание сбежать, и хоть я все это понимала, не могла избавиться от подобных чувств. Как и не могла позволить им оказаться сильнее меня, сильнее моего желания поддержать Кадзуо. А потому, чтобы не показывать, как сильно нервничаю, я крепко сжимала его ладонь, понимая, что этим прикосновением не только я придавала уверенности ему, но и он — мне.

И это чувство, осознание, что Кадзуо рядом — действительно рядом, ощущение от его прикосновения, настоящего, живого, облегчение после того, что, хоть многое еще впереди, его память вернулась, делали меня куда смелее. И, несмотря на весь ужас происходящего... дарили надежду.

Наконец мы дошли до дверей недорогого суши-ресторана, и Кадзуо вдруг остановился. Он коротко выдохнул, собираясь с мыслями, а затем посмотрел мне в глаза. Я слабо, но искренне улыбнулась ему, и он улыбнулся мне в ответ — то была тусклая, но все же улыбка. И я надеялась, что скоро она станет ярче.

Кадзуо вошел в ресторан первым и вежливо ответил на приветствие женщины за кассой. Я же, рассеянно кивнув, оглядела два ряда столов и места за стойкой. И тогда заметила Хасэгаву. Он сидел за дальним от входа столом, непринужденно рассматривая конвейерную ленту, по которой неторопливо курсировала готовая еда. Я не сомневалась, что он уже заметил наше с Кадзуо появление... И нарочно отвел взгляд. Перед Хасэгавой стояли три небольшие тарелки с суши, но он не прикасался к еде.

Мы прошли к нужному столу, и Кадзуо, избегая смотреть прямо на Хасэгаву, сел напротив него, а я замерла, не зная, как поступить.

Кадзуо и Хасэгава тут же подняли на меня взгляды.

— Я... не буду мешать, — пояснила я. — Просто не хотела, чтобы Кадзуо добирался один. Так что подожду на улице.

Я сделала было шаг назад, но Кадзуо тут же потянулся ко мне и удержал за запястье.

— Нет, — негромко попросил он. — Останься.

Хасэгава перевел взгляд с меня на Кадзуо и обратно, после чего кивнул. Я вспомнила, как он позвал меня с собой в больницу, не желая идти одному, и все-таки не совсем понимала, зачем ему это нужно, чего, по его мнению, он сможет избежать, если я останусь...

А вот Кадзуо... В его взгляде я заметила тревогу. И несвойственную ему неуверенность.

— Но... не думаю, что я здесь нужна, — тихо ответила я. — Это ваш разговор.

Кадзуо поджал губы, но взгляд его оставался мягким:

— Ты... ты все равно все знаешь.

Мне показалось, что после этих слов внешне невозмутимый Хасэгава помрачнел.

Помедлив еще несколько мгновений, я села рядом с Кадзуо и сцепила руки под столом. Я старалась выглядеть спокойной и уверенной, но сомневалась, что у меня получалось.

Спустя минуту тягучего молчания Хасэгава заговорил первым:

— Лучше закажите что-нибудь... — Он кивнул на экран на столе. — Раз уж мы здесь сидим.

Кадзуо холодно посмотрел на Хасэгаву и наугад выбрал что-то на экране, после чего вновь воцарилась тишина — неуютная и неловкая.

Я понимала, что Кадзуо сам очень хотел этой встречи, хотел поговорить, но сюда нас пригласил именно Хасэгава, а потому я начала сердиться на него за молчание.

Кадзуо выжидательно смотрел на него, уже не отводя взгляда, и его лицо казалось непроницаемой маской, а в глазах я заметила лишь холод: ни неуверенности, ни обиды, ни радости. Ничего. Или... почти ничего.

Хасэгава смотрел на Кадзуо в ответ, тоже не выдавая особых чувств, и все-таки его взгляд был куда теплее. Я знала, что он рад видеть Кадзуо, рад, что тот невредим... Но он этого не демонстрировал — так же как не демонстрировал и отчужденность.

Казаться равнодушным хотел Кадзуо, но не Хасэгава.

Тот сдался первым и сдержанно улыбнулся:

— Рад, что ты в порядке. Что вы оба живы. — Он покосился на меня, и я вдруг подумала, что так он собирался с силами перед тем, как вновь посмотреть на Кадзуо. — Хорошо, что твоя память вернулась...

Его голос затих, а Кадзуо никак не отреагировал, продолжая молча смотреть на Хасэгаву. Я тоже молчала, в принципе не планируя вмешиваться.

— Ты был в больнице, — продолжил Хасэгава как ни в чем не бывало, и я не могла в очередной раз не удивиться его умению контролировать эмоции. — Как себя чувствуешь?

Кадзуо сердито вздохнул, и в его глазах промелькнула злость. В этот момент по конвейерной ленте подъехал его заказ, и он почти раздраженно поставил разноцветные тарелки на стол.

— Хватит, — бросил Кадзуо, и голос его прозвучал сухо. — К чему эти пустые вопросы?

Хасэгава поджал губы, а его взгляд стал холоднее. Еще несколько мгновений они с Кадзуо молча смотрели друг на друга, а затем Хасэгава негромко уточнил:

— О чем ты хотел со мной поговорить? Что ты хотел спросить у меня?

Кадзуо слегка отклонился от стола:

— Не знаю.

Хасэгава в удивлении вскинул бровь:

— Не знаешь? Но ведь это ты...

— Я не знаю, что хотел тебе сказать, — перебил Кадзуо, и Хасэгава напрягся. — Я не знаю, что хотел спросить... Когда-то знал. Когда-то я размышлял о том, что скажу, если увижу тебя. Знал, о чем захочу спросить. Знал, что хочу услышать. Но теперь... — Он горько усмехнулся и качнул головой. — Но теперь не знаю. Теперь я даже не понимаю, зачем вообще что-то спрашивать. Я просто не вижу смысла.

На этих словах взгляд Кадзуо стал более пронзительным, и среди льда в нем сверкнули огни обиды и разочарования. Он говорил холодно и бесстрастно, но под конец и я, и тем более Хасэгава смогли расслышать в его словах звон тщательно скрываемой боли.

И звон этот отозвался в моей душе ответной болью.

Ведь я понимала, точнее, не понимала, но догадывалась, как тяжело ему было все те долгие годы после того, как он узнал о смерти своего отца, после того как еще ребенком остался совсем один, — с осознанием, что человек, которому он доверял и которого любил, оказался убийцей. И потом, я не сомневалась, каждый раз, когда Кадзуо узнавал о новом убийстве с тем самым почерком, его сердце раскалывалось на новые осколки, а незаживающие раны становились все глубже.

— Не видишь смысла спрашивать? — медленно и спокойно повторил Хасэгава. Лицо его ничего не выражало.

— Да. С каждым годом слов становилось все меньше. И сейчас... Я молчу, потому что их не осталось.

Несколько секунд Хасэгава задумчиво молчал, склонив голову набок.

— Если тебе нечего мне сказать, не о чем спросить и все это бессмысленно, зачем тогда ты искал меня?

Мне показалось, Кадзуо не ожидал такого вопроса. Он на мгновение опустил взгляд на стол, затем вновь посмотрел на Хасэгаву.

И все же молчал.

Хасэгава коротко вздохнул.

— Ясно... Сказав Араи-сенсею те слова, ты обманул его... И тем самым спас мне жизнь. Спасибо.

Кадзуо вздрогнул.

— Но если ты искал меня, чтобы арестовать, ничего не выйдет.

Хасэгава заговорил жестче, и теперь уже в его голосе послышался холод. Он сковал лицо, хотя я все же не нашла в глазах Хасэгавы злости или раздражения. Мне показалось, теперь уже он смотрел на Кадзуо... с обидой. И, заметив это, я поняла, что в его холодном голосе можно было расслышать тоску.

— Я не сдамся сам, а у тебя на меня ничего нет. Но даже если вдруг ошибусь... Уж лучше я позволю Араи-сенсею отомстить и покинуть этот мир. Но не отправлюсь умирать в тюрьму.

Кадзуо округлил глаза, не сдержав удивления, перемешанного со страхом. Я и сама посмотрела на Хасэгаву испуганно, но не могла подобрать слов, не могла даже решиться на то, чтобы вмешаться в разговор.

— Я... — Кадзуо растерялся. — Нет, я...

Мой телефон, а через мгновение и телефон Кадзуо зазвенели, оповещая о новом уведомлении. Я, все еще сбитая с толку, огорченная как услышанным, так и неуслышанным, все-таки поспешила проверить телефон, опасаясь того, что с друзьями могло что-то случиться...

И увидела уведомление, подписанное как «экстренное оповещение», рядом с которым горел синий треугольник с восклицательным знаком внутри.

Сначала я хотела отложить телефон, решив, что это предупреждение о землетрясении, и даже испытала облегчение оттого, что друзья в порядке, но вдруг что-то, помимо тревожно синего, а не желтого цвета треугольника, заставило меня прочитать текст. И тогда я поняла, что он не такой, каким обычно бывает...

Совершенно не такой. И от прочитанного по моей коже пробежал мороз.

Экстренное оповещение

Предупреждение о скором нападении: ожидается нападение ёкая. Сохраняйте спокойствие и эвакуируйтесь с улицы, на которой находитесь.

(Возглавляющий Хякки-яко Нурарихён[25]).

Я перечитала оповещение еще раз, надеясь, что... сама не зная, на что надеясь, и потрясенно посмотрела на Кадзуо. Он посмотрел на меня в ответ, подняв потемневший взгляд от экрана телефона, а затем мы оба посмотрели на Хасэгаву. Он тоже уже держал телефон, читая предупреждение.

— Что ж... — хладнокровно протянул Хасэгава. — Кажется, нам пора уходить.

Внутри что-то оборвалось, и руки мелко затряслись. Как же мы сглупили, поддавшись эмоциям и приехав сюда! И мы с Кадзуо, и Хасэгава...

Мы снова в опасности. И хоть нам уже не раз доводилось сталкиваться с ёкаями, это не значило, что я не испугаюсь. Что не захочу закричать от злости и усталости.

Но я не сделала этого. Пусть избавиться от страха и не представлялось возможным, я все еще могла сдерживать его, оставаться сильной.

На конвейерной ленте вновь появились две тарелки и остановились рядом с нашим столом, хотя нового заказа мы не делали. Я кинула на них беглый взгляд, но, увидев, что лежит на тарелках, оцепенела. Плохое предчувствие горечью осело на языке.

На одной из небольших тарелок лежала отрезанная рыбья голова, а на другой — рыбьи внутренности.

Заметив, как я с удивлением и неприязнью посмотрела на тарелки, Кадзуо тоже перевел на них взгляд, после чего огляделся и прошептал:

— Началось.