КАНАШИБАРИ. Пока не погаснет последний фонарь

Глава 1 三日見ぬ間の桜 Вишня отцветает за три дня

Могла ли я сойти с ума? Могла ли увидеть настолько реалистичный сон? Почему всем телом почувствовала, как упала на пути? Почему никто не приходит на помощь, если я только-только была на оживленной станции метро, только-только слышала шум приближающегося поезда, видела других людей, а теперь...

Паника разрасталась, сдавливая ребра и сжимая горло, она ударила в голову, дрожью пробежала по телу. Я видела ао-андона... Или нет? Синяя кожа, жуткие рога и клыки, зловещий пронизывающий взгляд черных глаз...

Что хуже: на самом деле встретиться с демоном лицом к лицу или же сойти с ума? Мне казалось, я точно лишусь рассудка, если не пойму, что происходит, если вдруг снова...

Я хотела еще раз позвать на помощь, но ни один звук не сорвался с моих губ... потому что я услышала другой.

Странный. Глухой, стучащий, он легким эхом разносился внутри туннеля за моей спиной.

Задрожав еще сильнее, как под порывами зимнего ветра, я обернулась. Сначала я ничего не увидела в затянутом тенями туннеле, лишь странный стук стал чуть громче, но следом от темноты отделилась приземистая, непонятной формы фигура.

Спустя несколько секунд она достаточно отдалилась от мрака, чтобы я смогла разглядеть ее. И тогда паника, которую я старательно пыталась сдержать, обрушилась на меня, сметая все преграды. Я застыла, приросла к путям, лишилась дара речи. Округлившимися от ужаса глазами я смотрела на... девушку, которая стояла на локтях, — на девушку, у которой не было ног, а туловище обрывалось вместе с окровавленной одеждой.

Передо мной стояла Тэкэ-тэкэ. Я перевела взгляд немного выше — на плече она держала косу, лезвие которой покрывали бурые пятна. Я вновь посмотрела на саму девушку, и бескровные губы на ее мертвенно-бледном лице растянулись в злой улыбке, полной такого предвкушения, что у меня едва не подкосились ноги.

Пару мгновений ничего не происходило... А затем Тэкэ-тэкэ бросилась ко мне, стремительно перебирая локтями.

Я пронзительно закричала, резко развернулась и побежала по путям к противоположному туннелю. В тот момент я не думала, куда именно бегу и как собираюсь спастись от преследующей меня онрё. Я просто хотела оказаться от нее как можно дальше.

Сильные холодные пальцы крепко обхватили мою лодыжку и дернули назад. Я знала, что это Тэкэ-тэкэ, и от этого понимания меня прошиб холодный пот.

Я не устояла на ногах и упала, больно ударившись локтями, быстро перевернулась на спину, так, что рюкзак чудом не слетел с плеч, и, высвободив ногу из хватки существа, отползла от него. Встав, я попятилась, но споткнулась и едва не упала снова. Тэкэ-тэкэ же опять схватила мою голень, а лезвие ее косы оказалось почти вплотную к моему животу. Примерно там же, где обрывалось ее собственное туловище.

Я замерла на месте и с трудом сглотнула. Тэкэ-тэкэ пристально разглядывала меня, и ее черные глаза казались мертвыми и безжизненными, будто я смотрела в стеклянные глаза куклы. Но вот гримаса, искривляющая ее лицо, напротив, выражала слишком много эмоций, а широкая улыбка казалась безумной.

— Где мои ноги?

Я вздрогнула. Скрипучий голос Тэкэ-тэкэ, нарушивший тяжелую тишину, пробрал меня до костей.

— Они...

Я не знала. Не имела ни малейшего представления, где ее ноги! Но знала, что Тэкэ-тэкэ сделает со мной, если не получит ответ. Знала, потому что сама же и рассказала страшилку про это существо. Страшилку, в которой Тэкэ-тэкэ разрезала не давшую верного ответа девушку своей косой, превращая в себе подобную...

— Они на... — протянула я, не зная, чего жду и на что надеюсь.

— Автомагистраль Мэйсин![1]

Я снова вздрогнула. Этот голос. В голове тут же промелькнула мысль, что я все-таки сплю или в конце концов сошла с ума: происходящее казалось бредом...

Но медлить я не стала — зловещий взгляд Тэкэ-тэкэ прожигал меня, ее хищная улыбка выдавала кровожадное предвкушение, а острое лезвие находилось в опасной близости от моего тела.

— Твои ноги на автомагистрали Мэйсин! — скороговоркой ответила я и задержала дыхание.

Губы Тэкэ-тэкэ дрогнули, а затем скривились. Она оскалилась, но в следующее же мгновение... исчезла. Словно ее и не было. Словно мне и правда все лишь привиделось.

Вот только я до сих пор стояла на путях. До сих пор находилась на безлюдной станции метро...

Хотя нет, один человек на ней уже появился.

Я, судорожно вздохнув, обессиленно опустилась на пути и закрыла лицо руками. Я чувствовала, как трясутся ноги, слышала, как колотится сердце: холод страха до сих пор растекался в груди, гася облегчение от внезапного спасения.

Я чуть не умерла. Меня чуть не убила онрё... Снова.

Снова.

Но... Как? Почему?

Я была готова расплакаться, но сдержалась, и, крепко сжав кулаки, вновь глубоко вздохнула.

— Хината-тян!

Я вскинула голову и медленно встала. Я не знала, испугалась ли, удивилась или обрадовалась... Пожалуй, все сразу.

— Хасэгава... — выдохнула я и покачала головой. — Что ты тут?.. — Я прервалась. — Спасибо.

Хасэгава улыбнулся. На его лице я заметила нервозность, которую он пытался скрыть, и все-таки его улыбка казалась искренней.

Я не сразу поверила, что это действительно Хасэгава. Он выглядел иначе: без своего привычного плаща, в свободной белой рубашке и брюках. Но гнетущая атмосфера вокруг способствовала тому, что удивление от нашей встречи оказалось не таким... сильным? Все же я познакомилась с Хасэгавой именно в подобном месте. Встреться мы на какой-нибудь оживленной улице или в работающем конбини, я удивилась бы куда больше.

— Успел... Хорошо, что я услышал ее вопрос. Когда станция опустела, я не сразу смог выйти на платформу. — Хасэгава покачал головой. — Нужно уходить. Давай я тебе помогу.

Он протянул мне руку, и я, помедлив, приняла его помощь и наконец выбралась с путей. Станция все еще была тихой, словно бы заброшенной, и бо́льшая часть ламп и вывесок не горели, а те, что все-таки работали, мигали, как будто мы вдруг оказались в фильме ужасов и где-то рядом объявился призрак.

Что ж, к счастью, один только что ушел.

Наличие электричества утешило меня: там его не было. Хотя в том городе я никогда не видела и входы на станции метро.

Поднявшись на платформу, я тут же сделала два шага в сторону, отдаляясь от Хасэгавы, и он явно сдержался, чтобы не закатить глаза.

— Спасибо, — повторила я, до сих пор не веря в свою удачу.

Как и в свою неудачу. Я не ожидала, что столкнусь с онрё прямо в Токио, после того как вырвалась из оков ужасающего сонного паралича.

Хасэгава снова улыбнулся, но теперь несколько натянуто.

— Не за что. Давай уходить отсюда. Вдруг рядом появится еще... что-нибудь.

Голос его был серьезным и сосредоточенным, а взгляд — внимательным и цепким, и меня охватило такое чувство, будто я вновь стала участницей кайдана. Во рту появился горький привкус, а пальцы задрожали.

Но я, приказав себе собраться, молча последовала за Хасэгавой, который направился к ближайшему выходу. Я не знала, поможет ли нам это, но надеялась, что да. Поправив сползшие с локтей длинные перчатки без пальцев, я на ходу вытащила из своего небольшого рюкзака телефон, но увидела, что связи нет.

Вид опустевшей станции, потрескавшихся стен и оборванных плакатов навевал воспоминания о проклятом городе. И воспоминания эти были болезненными, жуткими. Я едва не споткнулась, задумавшись, не вернулась ли туда... И от этой мысли дыхание перехватило, а руки мелко затряслись.

Чтобы успокоиться, я прикоснулась к кольцу Минори, которое еще дома повесила на цепочку и надела на шею, спрятав под футболку. После того как меня выписали, среди своих вещей я нашла это кольцо с гравировкой, настолько много теперь для меня значащей, а также брелок Кадзуо, который я ему так и не отдала. Я удивилась, очень удивилась, что оба подарка вернулись вместе со мной, но еще сильнее этому обрадовалась. Особенно кольцу, ведь его подарила Минори, а она...

Было так больно заново принять ее смерть — после захватившей все мои мысли надежды, что и она тоже проснулась. На какое-то мгновение я действительно поверила, что в реальном мире Минори еще может быть жива...

Но нет. Мне сообщили, что Минори умерла. Только очнувшись от ночного кошмара, я столкнулась с кошмаром наяву — не мистическим, а вполне реальным.

Почему умерла Минори, мне не сказали, а я не стала выспрашивать — это было бы слишком тяжело... и бессмысленно. Я ведь знала истинную причину. Знала, почему Минори умерла на самом деле. Знала то, о чем другие и не догадывались.

Но что я узнала, придя в себя, так это то, какую злую шутку со мной сыграли канашибари. Мое сознание оказалось в плену этих коварных существ, мои мысли и воспоминания... И доверять им не стоило. Да, перед тем как попасть в тот город, мы с Минори действительно ехали на автобусе, и я задремала. Авария действительно произошла... но незначительная. В ней никто не пострадал. И я тоже... А все то, что я видела, слышала и вроде как помнила, оказалось лишь моим сном. Кошмаром, который — я не сомневалась — наслали на меня канашибари. Через который канашибари вырвали меня из привычного мира, сделали для меня реальным совсем другой.

Та боль, которую я ощущала... она была во сне, но ощущалась как наяву. Так же было в том городе кайданов.

Но позавчера я наконец проснулась: в больнице, куда меня привезли сразу после аварии, подозревая, что я получила черепно-мозговую травму. Но проведенные исследования не подтвердили ни травмы головы, ни инсульт, ни эпилептический припадок, ни отравление, ни инфекцию или опухоль... Вообще ничего. Как мне сказали, врачи так и не поняли, что со мной произошло, по результатам анализов я была абсолютно здорова, а активность мозга показывала, что я просто сплю. Правда, спала я, не просыпаясь, до странности долго — чуть больше суток.

Двадцать девять дней кошмаров в том городе — двадцать девять часов сна в больнице.

И, наконец вырвавшись из этого состояния, вернувшись домой, я надеялась, что все сверхъестественное осталось в прошлом. Но... появление Тэкэ-тэкэ говорило об обратном.

— Что происходит? — прошептала я.

Хасэгава кинул на меня понимающий взгляд и поморщился:

— Кто бы знал наверняка... Хотя догадки у меня есть.

Больше он ничего не сказал, и я, подавив недовольство, не стала расспрашивать, о чем он думает. У меня и самой появилась... догадка.

Но как же мне хотелось ошибаться.

— Почему ты тоже оказался здесь? — спросила я, когда мы торопливо поднимались вверх по лестнице.

Почти все работающие лампы, что попадались нам по пути, горели не привычным желтоватым светом, а синеватым, который тут же напомнил мне об андонах.

— Видимо, вслед за тобой, — пожал плечами Хасэгава, и тогда я вздохнула уже с раздражением.

— Это не ответ... Ты же наверняка понял, о чем я спрашиваю.

А я спрашивала, как он оказался рядом со мной.

— Я... — Хасэгава помедлил. — Мне нужно было с тобой поговорить. Я пришел к тебе... И увидел, как ты вышла из дома и направилась к метро. Я не решился подойти сразу, думал догнать тебя на станции, но внезапно люди вокруг исчезли, свет погас... Сама понимаешь.

Мы прошли через открытые турникеты и направлялись к лестнице на улицу, но тут я резко остановилась и пристально посмотрела на Хасэгаву. Он, замерев рядом, вскинул брови, но молча ждал моих слов.

— То есть ты знаешь, где я живу. И следил за мной.

Хасэгава покачал головой:

— Следил... Говоришь так, словно я сталкер.

— Действительно, чего это я!

Хасэгава... широко улыбнулся. Но я не шутила. Это не было смешно. По крайней мере, для меня. А вот его мои слова явно повеселили.

— Ты спас мне жизнь... снова, — признала я. — Но и показал, какой ты... ненормальный. Снова.

Я не хотела, чтобы эти слова прозвучали с горечью, но вышло именно так. Хасэгава на мгновение нахмурился, но вновь вернул себе невозмутимость.

— Выберемся отсюда, и я все тебе объясню. — С этими словами он ступил на лестницу, и я, задержав дыхание, поспешила следом.

Я так боялась снова увидеть тот про́клятый город, снова оказаться в его ловушке...

Но, выйдя на улицу, окунулась в обычный городской ритм. По тротуару ходили люди, по дороге ездили машины, все дома были целыми, без следов разрушения. Горели вывески и витрины, откуда-то доносилась приглушенная музыка, а вокруг слышался стрекот цикад.

Это был Токио. Настоящий Токио.

Я с облегчением прикрыла глаза. Вновь посмотрев на Хасэгаву, я увидела, что и он выдохнул. Но явно успокоился не до конца. В нем, внешне спокойном и расслабленном, я все-таки ощутила напряжение.

— А теперь поговорим. — Он обернулся ко мне и кивнул в сторону, предлагая отойти с прохода, но я покачала головой.

— Мне не о чем с тобой разговаривать.

Я развернулась, намереваясь уйти: в конце концов, я вышла не на прогулку. И желания разговаривать с серийным убийцей у меня не было. Хоть я и была благодарна ему за спасение...

То, что произошло, мне еще нужно будет обдумать. И обсудить... когда я встречусь с остальными.

— То есть ты не хочешь увидеть Кадзуо-куна? — услышала я за спиной насмешливый голос.

И тут же развернулась, настороженно посмотрев на Хасэгаву:

— О чем ты?

— Ты ведь отправилась его искать? Кадзуо-кун наверняка сказал тебе, где живет и где работает, но он же не знал, где именно находится... Потому что был в коме. И возможно, он все еще в больнице. А я полагаю, что так и есть, иначе первым тебя нашел бы или связался с тобой Кадзуо-кун, а не я. Либо в виде икирё, либо уже как человек.

Я вновь почувствовала затихший было в голове тревожный звон. Да, я тоже думала об этом. Кадзуо, скорее всего, до сих пор не пришел в себя... И я не могла знать, очнется ли он. Но хотела его увидеть. Хотела убедиться, что он жив.

— К чему ты клонишь? — спросила я, скрывая нервозность, хотя не сомневалась, что Хасэгава прекрасно понимает мои чувства.

— Куда ты хотела направиться?

— Я... Туда, где Кадзуо работает. Хотела попробовать узнать у его коллег адрес больницы.

Хасэгава с довольным видом кивнул:

— Зачем все усложнять... Поедем вместе. Я знаю, в какой больнице находится Кадзуо-кун. — Его веселый, безмятежный голос дрогнул. Но в первую очередь внимание я обратила на его последние слова.

— Ты знаешь адрес больницы? — Я удивленно округлила глаза. — И где Кадзуо живет, и где работает, тоже знаешь, не так ли?

Хасэгава невозмутимо кивнул, и я возмущенно взмахнула руками.

— И ты не считаешь себя сталкером?

Он откинул голову назад и утомленно вздохнул:

— Хината-тян, может, не будем терять время?

Еще несколько секунд я хмуро смотрела на Хасэгаву, невольно вспоминая все то, что произошло незадолго до нашего возвращения в реальный мир. До нашего в нем пробуждения. Все, что Кадзуо рассказал мне о Хасэгаве... Точнее, о Хаттори Исао.

Я могла бы отказаться от его помощи и найти Кадзуо сама... но решила, что не стоит. Я действительно не хотела терять время, ни секунды.

И если я откажусь, он просто отправится к Кадзуо сам.

— Пойдем, — кивнула я.

Хасэгава, улыбнувшись, пошел обратно ко входу в метро, и я быстро догнала его.

— Ты хочешь поехать на метро?

— Так быстрее. Мы прогнали Тэкэ-тэкэ, поэтому не думаю, что она тебя еще побеспокоит. А если вдруг снова спросит, где ее ноги, ты ведь запомнила ответ?

— Запомнила.

— Отлично. В следующий раз, если решишь играть в хяку-моногатари кайдан-кай и будешь рассказывать страшную историю, выбирай ту, в которой знаешь, как герой может выжить.

— Как хорошо, что ты знаешь, как выжить в прятках с одержимой куклой, вооруженной ножом,— заметила я, и Хасэгава коротко рассмеялся.

Его веселье меня злило, но я не подавала виду. По крайней мере, очень старалась. Пока мы шли к нужной платформе, я все время нервно оглядывалась по сторонам, ожидая, что в любой момент люди вокруг опять исчезнут, что их сменят новые жуткие существа, а свет погаснет, уступая место теням... Но все было... обычно. Обычно для реального мира, а не того, в котором мне приходилось выживать.

И все-таки два этих мира внезапно пересеклись.

— То есть ты думаешь, что те истории, которые мы рассказали во время последнего кайдана, оживут? — уточнила я, пока мы ждали поезд, и с досадой отметила, сколько тревоги прозвучало в моем голосе.

Несколько секунд Хасэгава молчал, а затем пристально на меня посмотрел.

— А сама ты как думаешь? — Он прикрыл глаза. — Ты видела ао-андона?

Я вздрогнула — снова.

Подождав, пока утихнет голос, делающий объявление, я прошептала:

— Да, видела... Он и столкнул меня на пути.

— А меня задержал, поэтому я не сразу оказался на платформе. — Голос Хасэгавы похолодел, а его глаза сощурились, но лишь на пару мгновений. — Ао-андон действительно превратил в реальность сотый кайдан. Тот кайдан, согласно которому мы все вернулись домой. И мы вернулись... Но демон также оживил не только концовку, но и сюжет — те страшилки, которые мы рассказали.

Я подавила желание вцепиться себе в волосы и закричать. Мы невольно сделали реальностью кайданы, которые рассказали во время кайдана... Голова шла кругом, и я не понимала, почему никто из нас не подумал, что страшилки могут «вернуться» в настоящий мир вместе с нами.

Ао-андон провел нас.

Наконец поезд приехал, и мы вошли внутрь.

— Ты уже ходил к Кадзуо? — спросила я шепотом.

Казалось, поезд двигается невозможно медленно, и как же мне хотелось ускорить его и быстрее добраться до нужной больницы.

Хасэгава вновь покосился на меня. Какое-то время он молчал, и я решила, что он не ответит, но внезапно он кивнул:

— Да.

Я предполагала, что правдивый ответ окажется именно таким.

— Один раз, иначе кто-то мог бы заметить, — добавил Хасэгава будничным тоном. — А в скором времени я оказался в том городе.

— И Кадзуо вслед за тобой, — пробормотала я.

Он нахмурился, но не стал ничего отвечать.

— Твой кайдан тоже ожил? И ты знал, что подобное может произойти со мной?

Хасэгава покачал головой:

— Нет. Моя страшная история еще не начиналась. Я тоже удивился, когда ожила твоя. Хорошо, что в хяку-моногатари кайдан-кай не участвовал Кадзуо-кун. Но все равно лучше проверить, в безопасности ли он.

Тревога внутри получила новый повод задержаться и не отпускать меня. Я и не подумала, что какой-нибудь ёкай может напасть на Кадзуо, но теперь, представив, в каком беззащитном состоянии он находится... Я сжала поручень с такой силой, что пальцы прострелила боль.

— Я направился к тебе, потому что думал, что Кадзуо-кун до сих пор может быть в виде духа, — прошептал Хасэгава, не смотря на меня. Я вспомнила, как Кадзуо рассказывал, что действительно какое-то время существовал в виде икирё в реальном мире. — А чтобы его душа вернулась в тело, он, возможно, действительно должен... поговорить со мной. Точнее, мы должны поговорить. Он хотел что-то спросить. Я должен ответить.

Хасэгава заговорил еще тише и куда менее уверенно, чем до этого, — от его невозмутимости мало что осталось, а веселость вообще исчезла без следа.

— А я-то зачем была нужна?

Мне так и не удалось понять его странные объяснения. Если он действительно хотел поговорить с... душой Кадзуо, то должен был торопиться. Иначе мог... не успеть.

Воспоминания об Араи задели старые, но еще не зажившие раны. Но я была уверена, что если — или же когда? — Араи отыщет Хасэгаву, он не убьет его, пока тот действительно не поможет Кадзуо. Араи обещал. Вот только...

Вряд ли он будет долго ждать.

Но Хасэгава не стал тянуть. Я даже не знала, задумывался ли он об Араи и о том, что находящийся без сознания и вне тела Кадзуо может стать причиной, почему сам Хасэгава проживет чуть дольше.

Услышав мой вопрос, он помедлил, но ответил весьма прямо:

— Я бы не решился отправиться к Кадзуо-куну в одиночку.

Я прикрыла глаза. Как бы я ни хотела поддержать Кадзуо, я не сомневалась, что свой разговор с Хаттори Исао он захочет провести без свидетелей. А ответ Хасэгавы привел меня в смятение, хоть я и поняла, что он имел в виду, говоря о решимости.

Все оставшееся время мы молчали и наконец добрались до нужной станции, к моему счастью, без пересадок. Хасэгава вновь казался воплощением спокойствия и непринужденности, разве что не улыбался, а вот я с трудом скрывала беспокойство, опасно граничащее со страхом. Хоть я и не позволяла себе думать о чем-то подобном... Но в глубине души боялась, что Кадзуо уже мог умереть.

И эта мысль была куда страшнее встречи с Тэкэ-тэкэ.

Погрузившись в свои переживания, я даже не следила, куда меня ведет Хасэгава. А он весьма уверенно шел по направлению к нужному выходу, не обращая внимания на вывески и указатели. Видимо, или сразу же запомнил путь, или же приходил к нужной больнице куда чаще одного раза.

Приближаясь к нужному зданию, я нервничала все больше и шла все быстрее. Хотя мне и так приходилось стараться, чтобы поспевать за широкими шагами Хасэгавы.

Пройдя сквозь первые двери, я тут же огляделась, чтобы понять, куда идти или к кому лучше обратиться.

— Ты ведь знаешь... — начала было я, оглядывая зал, но замолчала.

Я увидела Кадзуо.

Сначала я не поверила своим глазам, а затем ощутила поток радости и облегчения, затопивший меня, заставивший на несколько мгновений задержать дыхание. И, только почувствовав головокружение, я шумно вздохнула.

— Кадзуо, — прошептала я.

Хасэгава услышал и тут же проследил за моим взглядом.

Кадзуо стоял у стойки регистрации. Хмурый и бледный, в простых брюках и футболке, со спортивной сумкой на плече — но такой знакомый. Это был он.

И он пришел в себя. Кадзуо не просто жив. Он здоров. Ну, может, и не совсем здоров, но уже не в коме и даже выписывается из больницы. Я не могла поверить своему счастью. Сердце билось все быстрее, а к глазам подступили слезы.

Кивнув и сказав что-то сотруднице, Кадзуо отошел от стойки регистрации и направился к выходу. Мы с Хасэгавой тут же поспешили к нему — я едва не столкнулась с женщиной, которая тоже куда-то торопилась, — а затем остановились прямо перед Кадзуо. Хасэгава оставался на шаг позади меня.

— Кадзуо! — окликнула я. — Ты в порядке! Ты очнулся!

Я не сдержалась, хотя на самом деле даже не пыталась сдержаться, и обняла Кадзуо. Он рядом. Он жив. И вновь стал человеком.

Спустя пару мгновений тишины я почувствовала, как Кадзуо осторожно, но крепко сжал мои плечи и отстранил меня от себя. Не обратив на это внимания, я с улыбкой посмотрела в его лицо.

Кадзуо же смотрел на меня с удивлением. Точнее... С недоумением. Отпустив мои плечи, он сделал шаг назад и окинул меня внимательным взглядом, а затем перевел его на Хасэгаву. И взгляд Кадзуо, как и выражение его лица, в это время оставался все таким же — я не увидела изменений, не увидела тех чувств и эмоций, что могли бы, нет, должны были проявиться, стоило ему увидеть меня или Хасэгаву. И тем более — нас обоих рядом.

— Мы ведь... незнакомы.