КАНАШИБАРИ. Пока не погаснет последний фонарь

Глава 5 地獄で仏に会ったよう Как встретить в аду Будду

Я едва не подпрыгнула на месте, услышав чужой голос. Он звучал вполне по-человечески, но раздраженно, возмущенно, почти зло. Я резко обернулась на звук, уже успев представить очередного монстра, желающего утащить нас с собой в ад, и по моим глазам ударил яркий свет. Я прикрыла лицо рукой, но затем источник света сместился, и я, моргнув, сумела в общих чертах увидеть того, кто появился.

Это был высокий мужчина, насколько я могла разглядеть, в темно-сером рабочем костюме, похожем на спецодежду ремонтника, и с ярким фонарем в руках. На голове у него была кепка, тень от которой не дала разглядеть лицо незнакомца даже тогда, когда он вошел на освещенный участок.

— Я спросил, куда вы еще собрались?! — продолжил возмущаться незнакомец. — Как вы вообще здесь оказались?

— Мы... — начал было Ивасаки, и, быстро обернувшись, я заметила на его лице полную растерянность, которая перекрыла даже не ослабевавшую до этого тревогу.

— Это вам не парк для прогулок! — Похожий на ремонтника незнакомец не стал слушать Ивасаки и сделал еще несколько быстрых шагов в нашу сторону. — Жить надоело?! Или заняться больше нечем? Бродите здесь, как у себя дома!

— С радостью бы убрались отсюда, — фыркнул Хираи. — Как будто мы здесь по своей воле!

Незнакомец посмотрел в его сторону и раздраженно взмахнул руками:

— Так возвращайтесь! Сейчас же! Убирайтесь!

Теперь возмущение захлестнуло уже меня. Как будто это так просто! Я хотела было ответить, но почувствовала ужасное головокружение. Перед глазами все поплыло, к горлу поднялась тошнота, а земля ушла из-под ног.

Но все эти неприятные ощущения схлынули спустя считаные мгновения. Я распахнула глаза... и увидела перед собой держащихся за поручни людей.

Вскочив на ноги, я осмотрелась и поняла, что снова еду в поезде.

Рядом со мной сидела озадаченная Эмири, напротив — Йоко и Ивасаки, оба с выражением крайнего недоумения на лицах. Слева же со своего места поспешно встал Хираи, который, нахмурившись, тоже пристально осматривался. Аихару я не заметила, но предположила, что она теперь в том же вагоне, в котором ехала изначально.

А в этом вагоне, кроме нас, ехали и другие пассажиры. Посмотрев в окно, я убедилась, что за ним день. Солнце. Никакого мрака. И поезд не стоит на месте — он мчится вперед.

Все еще не веря в то, что произошло, я упала обратно на свое место и уставилась в пустоту, пытаясь собрать разбегающиеся мысли воедино.

— Наверное, это был Дзику-оссан, — услышала я голос Хираи.

— Точно... — выдохнула я.

Я слышала про Дзику-оссана: по легенде, он охраняет границу между реальным и потусторонним миром и часто возвращает случайно нарушивших эту границу людей обратно, попутно ругая их за глупость или наглость.

И неужели... неужели он вернул нас?

Казалось бы, это теперь очевидно, но я все не могла поверить, что нам так... повезло? Хотя было ли это везением? Ведь ранее нам не посчастливилось оказаться на станции Кисараги. А еще раньше — в том про́клятом городе, созданном канашибари.

Жаль, что Дзику-оссан не появился хотя бы на пару минут раньше, чтобы и Такано смог выжить...

Я быстро отбросила эти мысли. Совершенно не хотелось вспоминать об очередной смерти, случившейся у меня на глазах, по крайней мере сейчас, когда ничего еще не закончено. Мне нужны все мои решительность и хладнокровие, чтобы разобраться в происходящем. Чтобы не дать ао-андону победить.

А потом... если выживу... я обдумаю все, что произошло. Все, что я видела. И делала.

Не прошло и десяти минут, как поезд наконец остановился на станции Токио. Для нас пятерых это должно было произойти гораздо раньше. И проще... Но, главное, мы вместе все-таки покинули вагон.

Живые.

И даже невредимые.

Когда мы отдалились от поезда, мне стало легче. После встречи с Тэкэ-тэкэ и визита на станцию Кисараги мне не хотелось даже думать о поездах. И все же спускаться в метро еще придется. Хорошо, что больше никто из нас не рассказывал страшилки на эту тему...

— Теперь мы едем к... Кадзуо? — уточнила Йоко, и во взгляде, который она бросила на меня, я заметила мелькнувшее сочувствие.

— Да. — Я постаралась, чтобы голос прозвучал ровно, даже равнодушно.

Конечно, друзья понимали, по крайней мере примерно, как Кадзуо... мне дорог. И все же я не хотела показывать, насколько сильно по мне ударило произошедшее. Насколько мне больно.

— Хасэгава ждет нас у его дома, — продолжила я, весьма успешно удерживая на лице маску невозмутимости. — Надо торопиться, пока тот юрэй что-нибудь не натворил или пока рядом с Кадзуо не объявился какой-нибудь герой чужой страшилки.

— Да уж... — взволнованно протянула Йоко. — Сейчас мы все и так в большой опасности, но если ты не предупрежден... Хоть как-то не подготовлен...

Она не договорила, но все и так было ясно.

— Идем скорее, — кивнул Ивасаки, и мы направились к нужной нам линии метро.

Я с сомнением глянула на Хираи, но решила ничего ему не говорить. Видимо, он действительно считал, что с нами ему безопаснее, чем одному. Что после воплотившейся в жизнь истории о Кисараги было несколько странно... И хоть я не испытывала к Хираи теплых чувств, прогонять его не стала бы. Не сейчас.

Меньше чем через полчаса мы вышли на станции «Минами-Сунамати»[5] и направились к дому Кадзуо. Я не хотела терять время, а потому очень надеялась, что мы быстро отыщем нужную улицу.

С каждым шагом я нервничала все сильнее. Я не хотела вновь столкнуться с его безразличием, которое ударит по новой ране в моем сердце. И еще я не знала, как Кадзуо все-таки отреагирует на наши слова. На наши заверения о том, что ёкаи не вымысел, а нас всех хочет убить демон из старинной легенды.

От сильного волнения у меня пересохло в горле, и я быстро купила в ближайшем автомате бутылку воды. Пальцы дрожали, так что я едва не выронила монеты и, разозлившись, приказала себе успокоиться. Тем более что мы уже почти добрались...

Когда мы подошли к нужному многоквартирному дому, я огляделась, но не заметила Хасэгаву, а потому, попросив друзей подождать, отошла на пару шагов и позвонила ему.

— Да?

— Где ты? — спросила я. — Кадзуо еще дома?

— Да. Я уже внутри, жду тебя у его квартиры, — спокойно отозвался Хасэгава.

— Хорошо, сейчас...

— Только иди одна. Не думаю, что Кадзуо-кун, который всех нас не помнит, захочет пускать к себе толпу незнакомцев.

Я помедлила, борясь с раздражением, но понимала, что в словах Хасэгавы был смысл.

— Ладно, — бросила я и завершила звонок.

Вздохнув, я вернулась к остальным:

— Хасэгава уже у Кадзуо. Давайте я поговорю с ним, а вы подождете? Он ведь... не помнит всех нас. Мы для Кадзуо... незнакомцы.

— Я все равно не собирался никуда идти, — пожал плечами Хираи.

— Тебе и нельзя. Лучше не трать время и иди сожги свою куклу, — ответила ему Эмири, а затем посмотрела на меня. — Да, Кадзуо точно не захочет общаться со всеми нами. Решит, что мы группа сумасшедших. Поэтому иди ты, он хоть немного с тобой знаком, но... — Во взгляде Эмири блеснуло напряжение. — Будь осторожна. Я не доверяю Хасэгаве.

— И я, — зло отозвался Ивасаки. — Этому психу нельзя верить.

— Я согласна, что Хасэгава-сан опасен, но не могу согласиться, что он способен навредить Хинате-тян, — покачала головой Йоко, и ее голос был наполнен грустью. — И все же оставайся начеку. Трое людей из того города в одном месте — отличная мишень для ёкаев.

Я кивнула, а Хираи, изогнув бровь, переводил недоуменный взгляд с одного из нас на другого.

— А разве Хасэгава-сан не был в вашей команде? Почему он вдруг стал опасным психом? — В его голосе смешались любопытство и вызванное непониманием легкое раздражение.

Эмири отмахнулась:

— Может, потом расскажем. Давайте подождем в каком-нибудь кафе поблизости, чтобы не стоять посреди дороги.

— Держи телефон рядом, Хината-тян, — попросил Ивасаки. — Здесь наше преимущество в наличии связи. Если что-то случится, позвони или напиши.

— Если что-то случится, связь может и не работать, — вклинился Хираи, и Ивасаки наградил его сердитым взглядом.

— Поняла, не переживайте. Я пойду. Лучше не затягивать, — заговорила я, прежде чем начнется ссора. — А вы и правда подождите где-то в комфортном месте. Чуть позже я позвоню вам. И тоже оставайтесь начеку и звоните в случае чего.

Эмири, Йоко и Ивасаки кивнули, пока Хираи скучающе оглядывался по сторонам. Я поспешила к нужному подъезду и, подойдя к дверям, позвонила в домофон. Теперь Кадзуо знает, что я, точнее, мы — он ведь ждет и Хасэгаву — пришли. Дверь открылась быстро, и я поспешила войти, даже мельком не оглядываясь по сторонам и не рассматривая обстановку. Поднявшись на лифте на третий этаж, я тут же оглядела коридор-балкон и увидела Хасэгаву, который, облокотившись на перила, смотрел вниз.

Я вдруг поняла, что с этого места ему наверняка были видны я и мои друзья. А не подозревал ли Хасэгава, что Араи все-таки придет сюда вместе с нами?..

Я хотела, чтобы душа Араи нашла покой. Но не хотела, чтобы он становился убийцей. И не хотела, чтобы он убивал Хасэгаву, хоть это и было нечестно с моей стороны. Ведь сама я, как уже признавалась, испытала нечто подобное радости, когда узнала, что убийца моего брата мертв.

Но... убить самой? Нет, о таком я даже не думала. И я бы не смогла. Думаю, Киёси был бы если и не разочарован, то крайне опечален, если бы узнал, что я стала убийцей.

Хасэгава почти сразу же обернулся ко мне и приветственно улыбнулся, а я тем временем подошла ближе.

— Рад, что вы все в порядке, — заговорил он, когда я позвонила в дверь.

— Сейчас хороший момент, чтобы рассказать, что мы попали на станцию Кисараги? — пробормотала я.

— Неужели вы забыли про историю, которую рассказывала Йоко-тян? — Вопреки насмешливому тону в глазах Хасэгавы отразилось волнение.

— Мы выбрались, так что теперь эта история нас не побеспокоит, — ответила я, и уверенности в моем голосе было куда больше, чем я испытывала на самом деле.

Наконец дверь начала открываться, и кровь в ушах застучала, словно оповещающая об опасности сирена. А когда я увидела Кадзуо, стоящего на пороге, по сердцу будто пошла новая трещина.

Он хмуро посмотрел на меня, а я отвела взгляд и вернула его обратно, только когда он обратил свое внимание на Хасэгаву. Кадзуо выглядел так же, как и в том городе... И все же иначе. Он казался бледнее, а под его глазами залегли темные круги. И я чувствовала стеной выросшую между нами отчужденность, которую уже успела забыть.

— Проходите, — пригласил он нас вежливым тоном и прошел внутрь квартиры, освобождая путь.

За ним последовал Хасэгава. Я, войдя, тихо закрыла за собой дверь, сняла кроссовки и оставила их в прихожей.

Квартира Кадзуо оказалась не большой, но и не маленькой, а также чистой и аккуратной. Войдя, мы почти сразу же очутились в квадратной гостиной с письменным столом, книжным шкафом и небольшим диваном. В пустом дверном проеме виднелась кухня, а рядом располагалась еще одна — закрытая — дверь.

Кадзуо остановился в центре гостиной и кивнул на диван.

— Присаживайтесь. Хотите чай или воду?

Я молча покачала головой, хоть во рту вновь пересохло, а вот Хасэгава легко улыбнулся:

— Я бы не отказался от чая.

Кадзуо кивнул, не выказав никаких эмоций.

— Подождите, я сейчас приду.

И с этими словами ушел на кухню.

— Почему у меня такое чувство, будто мы на допросе? — прошептал Хасэгава, и я мрачно покосилась на него.

Он на меня даже не посмотрел, подошел к книжному шкафу и начал рассматривать его содержимое.

— Книги по праву, криминалистике и даже по судебной психиатрии... Учебник по токсикологии, — невозмутимо перечислил Хасэгава. — И на английском есть. Кадзуо-кун такой образованный.

Я подавила раздраженный вздох и села на край дивана, поставив рядом рюкзак. Тем временем Хасэгава подошел к письменному столу. Там двумя ровными стопками лежали неподписанные папки, полные документов, рядом с ними — блокнот в черном переплете, а в стакане стояли письменные принадлежности. Над столом висела пробковая доска, но пустая, а потому я невольно задумалась: не убрал ли с нее что-то Кадзуо перед нашим приходом?

Хасэгава несколько секунд рассматривал стол, а затем вдруг потянулся к письменным принадлежностям. Но вытащил он не ручку или карандаш, а сложенный в несколько раз пожелтевший лист бумаги. Хасэгава раскрыл его, и я увидела, как он тихо выдохнул, но не смогла рассмотреть, что на этом листе было написано.

— Положи! — возмущенно прошептала я. — Это не твое!

К моему удивлению, Хасэгава тут же положил лист бумаги обратно в стакан, но вдруг потянулся к блокноту.

— Что ты?.. — Я подскочила с дивана и, сделав два шага к столу, попыталась перехватить руку Хасэгавы, который так нагло решил порыться в чужих вещах.

И все же он успел вытащить что-то спрятанное между страницами блокнота. Как я поняла, из него выглядывал угол фотографии.

Хасэгава небрежно убрал мою руку и, шагнув назад, посмотрел на фотографию. Точнее, на две фотографии. Я замерла и, ничего больше не говоря, внимательнее всмотрелась в его лицо. Он слегка округлил глаза, но затем уголки его губ дрогнули в улыбке.

Я шагнула ближе, но не чтобы отобрать фотографии, а чтобы понять, что на них изображено.

И увидела на одной из них высокого, худого, одетого в футболку и джинсы мужчину, который закрывал свое лицо рукой. На второй фотографии я заметила улыбающегося ребенка и частично лицо второго человека, но камера ухватила лишь край его глаза и щеку.

— Все, хватит, — предупреждающе прошептала я.

Словно что-то услышав, Хасэгава быстро положил фотографии сверху блокнота и развернулся лицом ко входу на кухню, а я быстро вернулась на диван. И через мгновение Кадзуо вошел в гостиную с подносом, на котором стояли небольшой чайник и две чашки. Поставив его на столик у дивана, Кадзуо глянул в сторону Хасэгавы, но тот сделал вид, что просто стоит у стола, упершись руками в край столешницы.

Я не знала, как начать разговор, и мне было до ужаса неловко.

Первым заговорил Хасэгава:

— Этого юрэя сейчас нет?

— Нет, — невозмутимо ответил Кадзуо. — Этот парень... Он появился здесь и начал называть меня подлецом и лжецом. Все повторял, что я обещал найти его тело, а потом вдруг исчез. Спустя полчаса он появился вновь, но минут через десять снова пропал. И вот пришли вы. — Он недолго помолчал, а затем добавил: — Если бы на улице вы тоже его не увидели, я бы решил, что рановато выписался из больницы.

Хасэгава усмехнулся так, будто Кадзуо пошутил, но мне было совсем не до смеха.

— Раз ты ничего не помнишь... — начала было я, но Кадзуо меня перебил:

— Разве я что-то забыл?

— Как минимум про обещание, данное той неупокоенной душе.

Несмотря на волнение, я прямо смотрела на Кадзуо, и он нехотя кивнул.

— Продолжайте.

— Раз ты не помнишь, — с нажимом повторила я, — думаю, стоит все объяснить с самого начала.

— Хорошо, — согласился он и перевел взгляд на Хасэгаву. — Может, тоже присядете?

Хасэгава помедлил, но все-таки подошел к дивану и сел рядом со мной. Кадзуо же опустился на стул, отодвинув его от письменного стола. Его взгляд упал на блокнот и две перевернутые фотографии, лежащие на обложке. Он нахмурился и посмотрел на нас, и я опустила глаза, взяв в руки чашку. Правда, пустую. Хасэгава же с безмятежным видом наливал себе чай, не обращая внимания на взгляд Кадзуо.

— Так вот, все мы, я имею в виду, ты, я, Хасэгава и некоторые другие люди, были в одном городе... Но на самом деле этот город ненастоящий. Он нам снился, потому что на нас всех напали канашибари. Это...

— Я знаю, — перебил Кадзуо, смотря на меня хмуро и крайне скептично. — Продолжайте.

Действительно, я будто оказалась на допросе.

— Спасибо, — отозвалась я, и в моем голосе проскользнула язвительность.

Губы Кадзуо дрогнули, но выражение его лица оставалось слишком холодным.

И все же я, выбросив это из головы, продолжила говорить: про хяку-моногатари кайдан-кай, про смертельно опасные истории каждые три дня, про то, что мы работали в команде, про условие, выполнив которое могли вернуться, и про то, как мы вернулись.

— Но сотый кайдан не только выпустил в реальный мир нас. Он также высвободил и те страшные истории, которые мы рассказывали в самом конце. Все, кто был в том городе, теперь в опасности, — закончила я.

Воцарилось напряженное молчание, во время которого Кадзуо неподвижно сидел, скрестив руки на груди и погрузившись в свои мысли.

Не в силах выносить эту тишину, я добавила:

— А вот что касается этого юрэя... Он украл у нас кое-что, без чего мы все могли умереть. Но юрэй согласился отдать эту вещь, когда ты пообещал, что взамен, вернувшись в реальный мир, найдешь его тело. Мы примерно знаем, где оно, так что это не такая уж проблема...

Теперь сказать мне было нечего, и я, подавив вздох, замолчала в ожидании реакции Кадзуо. Он ничего не говорил около минуты, и каждая секунда тишины действовала мне на нервы.

— И я должен в это поверить? — медленно спросил он, подняв на меня взгляд.

— Поверишь, когда рядом появится кто-то пострашнее этого юрэя, — отозвалась я, уже почти не пряча свои чувства. Точнее, одно чувство — раздражение. — И как я могла забыть, какой ты упрямый.

Кадзуо вскинул брови и внимательно, но уже не так холодно на меня посмотрел.

— Да, кстати, про «забыть». Почему же вы оба все помните? Вы и те, кто, с ваших слов, Акияма-сан, были со мной в одной команде.

Я провела ладонью по лицу.

— Надо же, ты впервые назвал меня Акияма-сан.

Уж лучше бы продолжал звать Химэ.

— И как же я к вам обращался?

— Знаешь, не так формально, — ответила я, внезапно поняв, что все это время разговаривала с Кадзуо, опуская вежливости.

Мы прямо поменялись местами.

— Нет времени, — отмахнулась я, избегая встречаться с ним глазами.

Хасэгава сидел молча и казался расслабленным, вот только его внимательный взгляд, блуждавший от меня к Кадзуо и обратно, выдавал его истинное состояние.

— Ты все забыл, потому что был икирё.

Я коротко объяснила, что, когда Кадзуо впал в кому, его душа отделилась от тела и попала в тот город. Я даже хотела было рассказать, что он, «погибнув» в кайдане, спас мне жизнь, а затем вернулся... но осеклась. Просто не смогла об этом заговорить. Не хотела даже думать о том, чтобы рассказать хоть немного больше, даже намекнуть на наши чувства.

Теперь уже только на мои.

— Ёкаи, о́ни, страшные истории, а сам я был икирё, — перечислил Кадзуо, и его тон давал понять, что в мои слова он не поверил. Но он хотя бы выслушал меня и еще не прогнал нас, назвав сумасшедшими. Видимо, встреча с юрэем достаточно сильно его впечатлила. — На моем месте вы бы поверили, если бы к вам пришли незнакомцы и начали убеждать в подобном?

Я сердито выдохнула. Из-за всего происходящего я и так была на взводе, и так с трудом держала себя в руках, и нынешняя ситуация не способствовала моему спокойствию.

Я вдруг вспомнила, как однажды Кадзуо пытался убедить меня, что действительно вернулся, что это он, а не притворяющийся им ёкай...

Тогда я не хотела верить ему, точнее, хотела, но не могла. Сложно принять, что человек вернулся после того, как умер прямо у тебя на глазах, — даже в том странном городе, где случались самые разные сверхъестественные вещи. Поэтому я понимала, что для Кадзуо, который живет в обычном мире и не помнит, как сталкивался с ожившими кайданами, слишком сложно действительно поверить в мои слова. Проще придумать «разумное» оправдание появлению юрэя, чем поверить в существование неупокоенной души...

И это еще больше выводило меня из себя.

— Но мы не незнакомцы! — воскликнула я и тут же пожалела о своей эмоциональности, но в тот момент не могла говорить по-другому. — Что мне сказать, чтобы ты поверил и прекратил тратить наше время? Мы все в опасности! И ты, и я, и мои друзья! На самом деле я могу рассказать о тебе много из того, чего никто не знает, чтобы ты поверил: я не лгу, и мы были знакомы!

Я вновь осеклась и глубоко вздохнула, а Кадзуо продолжал все так же внимательно, но теперь, кажется, еще пристальнее смотреть на меня.

— И что же такого вы обо мне знаете? — спросил он.

— Например... — начала было я и задумалась, что именно сказать.

— Хината-тян, — предостерегающе позвал меня Хасэгава.

Я поймала его взгляд — многозначительный, полный напряжения. Прямо-таки велящий мне молчать... я была уверена, что поняла, о чем именно.

Но я и сама не собиралась рассказывать Кадзуо, что к нему заявился Хаттори Исао. Это лишь запутает и без того слишком сложную ситуацию.

— Хината-тян, ты же понимаешь, что наш рассказ весьма необычен, — заговорил Хасэгава, но на этот раз его улыбка показалась мне натянутой. — Кадзуо-кун скорее решит, что ты следила за ним, чем поверит, что рассказал тебе о чем-то сам...

Я ответила ему ледяным взглядом, а затем слегка качнула головой, надеясь, что он поймет: я не собираюсь раскрывать его тайну... По крайней мере, пока.

— Я готов выслушать, — пообещал Кадзуо. — И даже не заявлю в полицию, если посчитаю, что вы и правда преследователи.

В его голосе промелькнула насмешка, и из-за этого мне почему-то стало легче.

— Я знаю, чьи фотографии лежат у тебя на столе.

С лица Кадзуо на мгновение пропала маска холодного спокойствия, его глаза округлились, и в них мелькнула растерянность, но затем взгляд быстро стал цепким.

Хасэгава резко повернул ко мне голову, и я кожей почувствовала его недовольство. Но сделала вид, что не обратила на это внимания, продолжая отвечать на прямой взгляд Кадзуо.

— О чем это вы? — медленно спросил он, напрягшись, но все-таки удержав чувства под контролем.

— Ты сам рассказал мне об этом. Ты ищешь человека. И именно из-за него и оказался в том городе. Вслед за ним. Да, я могла бы каким-то хитрым способом, непонятно, правда, зачем, выяснить, что ты ищешь серийного убийцу, могла раскопать информацию про твое прошлое и собрать факты о твоем отце... — Я старалась говорить ровно и четко, хотя едва держалась, чтобы не начать тараторить, боясь, что Кадзуо меня перебьет. Сам он, казалось, мрачнел все сильнее с каждым моим словом. — Но я не могла узнать о том, почему ты ищешь этого человека, этого убийцу, на самом деле ни от кого, кроме тебя самого.

Последнюю фразу я произнесла тихо, но Кадзуо ее расслышал. Как и Хасэгава, но о нем я старалась не думать, чтобы моя решимость не разбилась на осколки.

Кадзуо сцепил зубы и сжал кулаки, а затем медленно выдохнул и прикрыл глаза. Спустя несколько мгновений он вновь посмотрел на меня... И его взгляд не обжег меня холодом, как это было в больнице. Но ударил тщательно скрываемой печалью, которую я все же смогла заметить. Ведь уже видела ее раньше.

— Ты не сказала почему, — заметил он.

— Но ты ведь понял.

Я бы не стала говорить об этом прямо.

На нас опять опустилась тяжелая тишина, и я, не зная, что сказать, надеялась, что кто-то ее прервет. Но Кадзуо молчал, а Хасэгава погрузился в свои мысли — явно невеселые.

Спасение пришло внезапно.

— И эти здесь! — воскликнул незнакомый голос, и я едва не вскочила с дивана от неожиданности. — Теперь не получится отнекиваться. Вы-то ничего не забыли?

В комнате появился парень не старше двадцати пяти лет со взлохмаченными волосами, неестественно бледной кожей, черными кругами под глазами и бескровными губами. На его рубашке в области живота виднелось засохшее пятно крови, а костяшки пальцев были разбиты. Взгляд этого, как я сразу же поняла, юрэя казался до того разгневанным, что пугал.

— Не забыли об обещании? — Юрэй посмотрел на меня и криво усмехнулся. — Вижу, ты тоже выбралась. И это благодаря мне, ведь если бы не я, вы все умерли бы еще на том прокля́том рынке! — закричал он сорвавшимся голосом, шагнув ближе ко мне.

Кадзуо и Хасэгава тут же вскочили со своих мест. Я тоже встала, а затем прямо посмотрела на злящегося юрэя, не желая показывать, как сильно он меня напугал.

— Да если бы не ты, мы и не оказались бы на грани смерти! — возразила я. — Ты нам ничем не помог, а лишь не стал вредить окончательно.

— Я могу убить вас сейчас! — истерично вскрикнул юрэй, сделав еще один шаг вперед, и тогда Хасэгава встал прямо передо мной. Он жестом велел Кадзуо оставаться на месте.

— Если убьешь всех нас, точно не упокоишься, — невозмутимо напомнил Хасэгава. — Не нужно угроз и криков, мы действительно все помним и поможем тебе.

Юрэй пристально смотрел на Хасэгаву — так, словно хотел убить его взглядом.

— Тогда ищите! — наконец процедил он и посмотрел на Кадзуо. — Ну?

— И как я?.. — начал было тот, но я махнула рукой, веля ему замолчать, чтобы не провоцировать юрэя.

— Нужно сообщить в полицию, что поступила информация об убитом человеке, чье тело спрятали. Ты же можешь это сделать? — спросила я у Кадзуо. — Ты ведь прокурор, тебя послушают. Можешь сказать, что анонимно позвонил человек и признался в убийстве.

Он помедлил:

— А если решат проверить звонок и номер этого якобы убийцы? Мне же никто не звонил.

— Тебя сейчас это волнует? — вновь начал заводиться юрэй.

— Хорошо. — Насколько злым был взгляд убитого, настолько холодным был голос Кадзуо. — Я что-нибудь придумаю. Где твое тело?

Юрэй вновь описал нужное место, и тогда Кадзуо, взяв телефон, скрылся на кухне.

— Если опять обманете, вам всем конец, — прошипел юрэй, одарив меня и Хасэгаву яростным взглядом, а затем вдруг пропал, растворившись в воздухе.

Я удивленно моргнула и вздохнула с облегчением. После исчезновения юрэя даже дышать стало легче.

— Ты играла с огнем, Хината-тян, — заговорил Хасэгава.

Я обернулась к нему и наткнулась на потемневший взгляд. Не злой, не сердитый, но недовольный уж точно.

— Кадзуо нам почти поверил... И что я сказала не так? — Я приподняла брови. — Не волнуйся, я не собираюсь раскрывать тебя.

— Кадзуо-кун мог решить, что ты знакома с тем самым человеком, — тихо пояснил Хасэгава. Он на пару мгновений прикрыл глаза, а когда вновь посмотрел на меня, то выглядел уже привычно спокойным, почти расслабленным. — И догадаться, что этот человек — я.

— Он не помнит тебя, — прошептала я в ответ.

— Что-то все-таки помнит. — Хасэгава пожал плечами и отвернулся, но я поняла, что его взгляд упал на фотографии на столе. — Возраст, рост. Телосложение, хоть оно и могло поменяться. Он даже мог бы спросить, какое у меня образование. И проверить... — Его взгляд упал теперь на правую ладонь, пересеченную грубым шрамом.

Я не могла быть уверена, но теперь мне показалось, что все время, пока мы были в квартире Кадзуо, Хасэгава держал правую руку за спиной, или в кармане, или сжатой в кулак, или спрятанной за чашкой чая.

Значит, Кадзуо знал о шраме Хаттори Исао.

А в том городе Хасэгава носил перчатки...

— Сложив все перечисленные мной приметы, вполне можно начать... подозревать, — заключил он.

— И для начала спросить про имя, — хмыкнула я. — Кадзуо знал лишь твою новую фамилию, а вот имя не спрашивал. Ты его не сменил.

Хасэгава лишь молча улыбнулся, а через секунду вернулся Кадзуо.

— Полицейские отправятся проверить. Сам удивлен, что говорю это, но, надеюсь, они найдут труп, и этот юрэй исчезнет.

— Надеюсь, — согласилась я. — А теперь...

— Допустим, я вам поверил, — перебил меня Кадзуо. — Но моя квартира не лучшее место для пряток от о́ни и ёкаев. А ты, судя по тому, как часто поглядывала на телефон, переживаешь за своих друзей. Давайте найдем более подходящее место и обсудим, что и почему происходит и что мы должны с этим делать. Если тот город играл по правилам, значит, правила должны быть и сейчас.

Я не была в этом так убеждена, но его спокойный и твердый голос заражал уверенностью. Мне стало чуть проще, и я почти улыбнулась.

— Ты прав, — кивнул Хасэгава, и после этих слов мы направились к выходу.

Кадзуо подошел к двери первым и открыл ее, но в следующую же секунду она захлопнулась прямо перед его носом.

У меня по спине пробежали мурашки.

— Что такое? — удивился Кадзуо и снова попытался открыть дверь, но у него ничего не вышло. — Почему?..

Лампочка в прихожей погасла. Плохое предчувствие узлом скрутилось в груди, вызывая тошноту.

И вдруг за спиной я услышала чьи-то легкие шаги и тихий смех.

Кадзуо оглянулся.

— Какие истории рассказали вы? — медленно спросил он, и от резкого осознания у меня заледенела кровь.

— Прячемся, — едва слышно велел Хасэгава.