КАНАШИБАРИ. Пока не погаснет последний фонарь

Глава 19 義理と人情 Долг и человеческие чувства

Дорога до нужного дома заняла не так уж много времени, особенно с учетом того, сколько Рэн и Сэйери добирались до Токио на автобусе — с незапланированной остановкой в Аокигахаре, — но им все равно казалось, что едут они уже слишком долго.

Поднявшись на третий этаж, где располагалась снимаемая Сэтору комната, Рэн и Сэйери резко затормозили. На самом деле они могли бы и догадаться, кого или, скорее, что увидят, и все равно это было... неожиданно.

Можно ли вообще привыкнуть к виду ёкаев? Особенно караулящих жертву под дверьми в человеческие квартиры. И неужели никто из жильцов не способен увидеть это жуткое существо? Только они, бывшие пленники канашибари?..

Напротив нужной двери на задних лапах стоял огромный, на полголовы выше Рэна, кот, фигурой напоминающий человека. Его шерсть отливала медью, на кошачьей морде горели янтарным огнем два крупных круглых глаза, из оскаленной пасти торчали длинные клыки, и не менее длинными и острыми оказались словно отлитые из бронзы когти. Хвост ёкая вился вокруг его задних лап, и в этих движениях Рэн заметил нетерпение и раздражение. Кроме того, на кончиках ушей и хвоста чудовищного кота полыхал огонь, будто то были фитили свечей.

Кася. Именно этого опасного ёкая, когда они завершали сотый кайдан, выбрал для своей истории Сэтору. Он кратко рассказал о существе, которое ворует с похорон трупы людей, вытаскивая их прямо из гробов. Кто-то считает кася посланниками из ада, забирающими грешников, кто-то предполагает, что они похищают тела, чтобы съесть их или превратить в живых мертвецов... Но в любом случае душам тех, чьи тела своровали кася, намного сложнее переродиться, что обрекает их на долгие страдания.

А теперь заложником этого жестокого ёкая стал Сэтору.

Когда Рэн связался с ним, вырвавшись из про́клятого сна, Сэтору в своей привычной мрачно-невозмутимой манере сообщил, что кася угрожает убить его, если Сэтору выйдет. И при этом ждет, когда его жертва умрет в квартире от жажды и голода, чтобы после этого забрать себе его труп.

Одна только мысль о том, что тебя вот так начнет караулить и изводить кровожадный плотоядный кот, уже вселяла дрожь, а с Сэтору это происходило на самом деле. Он уже больше суток сидел в квартире, зная, что за дверью его смерти дожидается чудовище.

Но Рэн не позволит кася добиться смерти своего друга и забрать его тело.

Правда, ни он, ни Сэйери не знали о кася ничего, помимо рассказанного Сэтору, и это стало бы огромной проблемой в том про́клятом городе... Но не здесь. Не в реальном мире. А потому Рэн поступил самым логичным, по его мнению, образом.

Нашел информацию о том, как прогнать кася, в интернете.

— Стой здесь, — попросил он, не отрывая взгляда от пугающего одним лишь своим видом ёкая. Рэн опасался, что тот заметит их, ведь он не знал, как кася реагирует на живых. — Я прогоню его.

— Да, так я и осталась ждать. Нужно было мне вообще на улице постоять, — язвительно прошептала Сэйери и первая шагнула к двери Сэтору.

Рэн подавил недовольный вздох. Не нужно было даже тратить время на разговоры: он ведь понимал, что Сэйери его не послушает. Он даже не знал, кто из них двоих более упрямый.

Рэн поспешил за Сэйери, но примерно в десяти метрах от шагающего вправо-влево кася схватил ее за руку и тихо напомнил:

— Через три шага говорим фразу в первый раз. Потом делаем еще два шага и повторяем ее. Хорошо?

Сэйери сосредоточенно кивнула.

Они одновременно сделали три шага и одновременно заговорили:

— Не будь съеден баку, не будь съеден кася.

Кася тут же развернулся к ним и по-кошачьи, вот только куда громче зашипел. Рыже-золотистая шерсть встала дыбом, а глаза еще ярче полыхнули янтарем. Рэн покосился на выпущенные когти, но не сбился.

Они с Сэйери сделали еще два шага, оказавшись совсем близко к ёкаю, и повторили, но уже громче:

— Не будь съеден баку, не будь съеден кася!

Кася, сгорбившись, зарычал, но его рык перешел в тихое шипение, и спустя несколько мучительно долгих мгновений ёкай исчез.

— Получилось? — удивилась Сэйери. Она оглянулась и быстро посмотрела по сторонам. — Неужели... Хоть в чем-то нам повезло.

— Как хорошо, что этого ёкая действительно можно прогнать, — согласился Рэн, в три шага дойдя до двери в нужную квартиру. — Да еще и двумя фразами...

— Ага, не хотелось бы тащить сюда гроб, заполненный камнями. Это бы тоже сработало, чтобы обмануть кася, но соседи Сэтору явно не оценили бы нашу затею.

Рэн усмехнулся и громко постучал в дверь.

— Это мы! — на всякий случай добавил он.

Спустя несколько секунд дверь приоткрылась, а затем распахнулась.

— Пришли, — произнес Сэтору и оглядел коридор. — Вижу, вы прогнали кася.

— Конечно. Ты сомневался? — отозвалась Сэйери с уверенной улыбкой.

Сэтору свел брови и совершенно серьезно ответил:

— Да.

Сэйери закатила глаза, но улыбка с ее лица не исчезла. Рэн тоже улыбнулся, но скорее натянуто.

— Давайте не будем здесь задерживаться. Кася может вернуться. Будем надеяться, в таком случае он не поймет, что тебя здесь уже нет. Нужно где-то спрятаться и переждать. Пока что мы не можем уехать домой.

Рэн не сомневался, что сейчас отправляться домой слишком опасно. Они с Сэйери жили в Осаке, до которой от Токио даже на синкансэне ехать около двух с половиной часов. Можно было бы, конечно, примерно за час долететь на самолете, но рисковать встретиться с ёкаями на высоте в несколько тысяч метров... не хотелось совершенно. Сэтору был из Сэки — туда добираться тоже не близко, тем более что до этого города нет прямых маршрутов на поезде, а остальные способы займут куда больше времени.

— Где переждем? — спросил Сэтору.

Они втроем уже направились на улицу.

— Лучше всего поехать в гостиницу. Можно в ту, где мы с тобой останавливались в последний раз, это недалеко, — предложила Сэйери. — Не ночевать же на улице. А ехать к знакомым... Мы их не предупреждали, да и это опасно. Не хочется никого втягивать в игры ао-андона.

— Ао-андона? — переспросил Сэтору, и Рэн с мрачным видом кивнул.

— Да. Мы видели его.

Сэтору нахмурился еще сильнее, но говорить по этому поводу ничего не стал. Вместо этого, кивнув на спортивную сумку на своем плече, предупредил:

— Я взял с собой кухонный нож. На всякий случай. Если вдруг по пути кто-то еще захочет нас убить.

— К сожалению, против значительной части всяких чудовищ от ножа не будет никакой пользы, — поморщилась Сэйери.

— Предосторожность в нашей ситуации точно не будет лишней, — заметил Рэн, заказывая такси.

В машине они ехали молча. Рэн сидел слева, приобняв задремавшую на его плече Сэйери. Справа от нее сидел Сэтору, мрачно смотря в окно. Хотя в его случае это могла быть и не мрачность, а простая задумчивость.

До гостиницы без лишних рассуждений решено было ехать именно на такси. На ум Рэну тут же пришли и легенда о Кисараги, и страшилка о Тэкэ-тэкэ — и это только те истории, которые он слышал сам. Спускаться к метро, приближаться к железнодорожным путям, о которых много что придумывают, не хотелось. Более того, чем меньше вокруг людей, тем ниже вероятность столкнуться с тем, кто тоже выбрался из того про́клятого города. С тем, кто стал ходячей мишенью для ёкаев.

Как Рэн, Сэйери и Сэтору.

Загорелся зеленый сигнал светофора, и такси вновь тронулось с места.

Рэн смотрел в окно, пока еще справляясь с задачей отвлекаться от мыслей, которые, как он знал, нахлынут, когда они доберутся до гостиницы. Там они спрячутся, вернее, попытаются спрятаться от того, что творится в городе.

Вдруг заиграла совершенно незнакомая Рэну песня — без мелодии, лишь мягкий женский голос. Рэн невольно бросил взгляд на небольшой экран перед собой, на котором всю дорогу сменялось и заново повторялось несколько рекламных роликов, и удивленно приподнял бровь. После чего настороженно прищурился, смотря новое видео. Это была, как понял Рэн, реклама салфеток. Довольно непонятная. Женщина в белом платье и ребенок, изображающий, судя по всему, маленького о́ни, сидели на соломе и играли с этими самыми салфетками...

— Что это? Какая-то странная песня, — пробормотала Сэйери и, потерев глаза, непонимающе глянула на экран. — Откуда здесь эта реклама? Ее показывали, еще даже когда я не родилась.

— Ты знаешь, что это за видео? — спросил Рэн, не отводя взгляда от экрана.

— Да, одна реклама... — начала было Сэйери скучающим тоном, но осеклась. Ее глаза расширились, и в них Рэн заметил страх. — По легенде, про́клятая.

Рэн и Сэтору тут же переглянулись.

А реклама, совсем короткая, уже заиграла заново.

Водитель такси ускорился так резко, что голова Рэна дернулась назад.

— Что вы... — начала было Сэйери в возмущении, но тут машина начала вилять.

Рэн крепко сжал ручку двери, а Сэйери вцепилась в его плечо.

— Сейчас самое время сказать, что надо было ехать на метро?! — воскликнула она.

— Там мы столкнулись бы с чем-то иным, и ты сказала бы наоборот, — угрюмо отозвался Сэтору. — Нужно...

Договорить он не успел.

Автомобиль влетел в тоннель, и водитель резко крутанул руль, на всей скорости врезавшись в один из разграничительных столбов.

Рэна выбросило вперед, и ремень безопасности до боли впился в грудь. Голова ударилась о переднее сиденье, и в глазах потемнело, а слух ненадолго пропал, поглощенный звоном в ушах.

Первые мгновения, а может, и минуты Рэн не мог прийти в себя, не мог осознать, что происходит. Не мог вспомнить, что случилось.

Он с трудом открыл глаза и поморщился от сильной головной боли. Воздуха не хватало, Рэн попытался сделать вдох, но грудь прострелила острая боль. Тогда он краем сознания предположил, что сломал ребра... но все мысли о собственном состоянии ту же испарились под пламенем страха за Сэйери.

Стиснув зубы, он повернул голову и увидел ее. Сэйери, тихо застонав, приоткрыла глаза и, медленно потерев шею, зашипела. Но непонятно, чего в этом звуке было больше: злости или же боли.

— Сэйери, — хрипло позвал Рэн, и она слабо отмахнулась.

Тогда он перевел взгляд на Сэтору, и в тот же миг страх обжег его с новой силой. Сэтору был без сознания, он явно сильно ударился головой: по лбу стекали тонкие алые дорожки. Окно за ним разбилось, и осколки оставили раны на руке и лице.

— Да что же это... — процедила Сэйери, тоже посмотрев на Сэтору.

А песня из про́клятой рекламы все так же играла, раз за разом повторяя один и тот же куплет.

«Нужно выбираться».

Рэн отстегнулся, приподнял руку и, нашарив ручку, попытался открыть дверь, но та не поддавалась. Тогда Рэн, стиснув зубы, посмотрел на место водителя. Основной удар пришелся именно туда. Лобовое стекло покрылось мелкими трещинами и частично провалилось внутрь салона, а за ним виднелись очертания пошедшего волнами бампера.

Но в кресле никого не было. А передняя правая дверь оказалась открыта.

В груди Рэна, помимо острой боли, поселилось еще и плохое предчувствие, но развить мелькнувшую на задворках сознания мысль он не успел — пассажирская дверь отъехала в сторону.

Рэн тут же развернулся, игнорируя боль в груди, голове и правой ноге, и увидел мужчину лет сорока — водителя их такси.

Сначала Рэн поразился, как тот не пострадал... но затем понял, что таксист очень даже пострадал.

На его лице виднелись глубокие царапины от осколков, а рука явно была сломана. Он стоял так, что не возникало сомнений — сломана у него еще и нога. И все же он стоял. И ничего в его лице не выдавало боли.

Потому что лицо его, неестественно бледное, вообще ничего не выражало. С него словно стерли все эмоции, заменив алыми штрихами крови, а глаза стали пустыми и будто стеклянными.

Рэн не стал ждать, что водитель предпримет дальше. Он тут же попытался выбраться из такси, и, хоть боль сильно мешала, страх ее гасил. Страх за Сэйери и Сэтору.

Но не успел Рэн поставить на дорогу вторую ногу, как таксист бросился на него, пытаясь вцепиться пальцами в шею. Даже пальцами сломанной руки.

Рэн перехватил его запястья и попытался оттолкнуть, но водитель был на удивление силен, особенно для человека с подобными травмами. И он явно твердо решил убить Рэна.

Тот, пнув водителя под колено сломанной ноги, сумел оттолкнуть его и быстро выбрался из такси. В это мгновение водитель, то ли одержимый, то ли сошедший с ума, уже восстановил равновесие и вновь бросился на Рэна. Они сцепились, и таксист попытался ударить его по лицу. Рэн увернулся и ударил нападавшего сам, но тот, казалось, не чувствовал боли. Из его сломанного носа потекла кровь, смешиваясь с той, что и так покрывала едва ли не все лицо.

Рэн сделал три шага от двери, ближе к бамперу, напряженно размышляя. Боль и гудение в голове, вызванные ударом, размывали мысли, лишая их четкости и ясности, мешая сосредоточиться, не давая составить план. А действовать надо было быстро. Рэн понимал, что одной только силой не справится: его противник хоть и не был неуязвим, но на травмы и раны не обращал внимания, к тому же словно бы стал сильнее.

Таксист, пусть и хромая на правую ногу, быстро сократил расстояние между ними и снова замахнулся на Рэна. Первый удар прошел мимо цели, но от второго, попавшего по ребрам, перед глазами у Рэна на пару мгновений потемнело, а воздуха вновь стало не хватать. Споткнувшись, он чуть не упал, и таксист тут же воспользовался этим, вцепившись в его рубашку и повалив его на дорогу. И на это ребра отозвались новой волной боли, на несколько опасных мгновений лишив Рэна способности сопротивляться.

Таксист сжал испачканными в собственной крови пальцами его шею, перекрывая воздух. Рэн, еще не отошедший от боли, не успел защититься и теперь никак не мог оторвать чужие руки от своего горла — нападавший действительно был слишком силен. Казалось, он не отступит, пока не убьет Рэна, вот только лицо его все так же оставалось пустым, как и застывший взгляд. Так что если кто-то и решил лишить Рэна жизни, то точно не сам этот мужчина.

В голове невольно мелькнула мысль, что нож, взятый Сэтору для защиты, остался в такси. А затем появилась уже другая мысль: смог бы Рэн воспользоваться этим ножом не против ёкая, а против... человека?

Ему не пришлось задумываться над ответом, он его знал. Но знание это ему ничем помочь не могло.

И вдруг голова таксиста мотнулась в сторону. Ослабив хватку, он оглянулся, и тогда кто-то ударил его по лицу.

Таксист тут же встал и метнулся к Сэйери, державшей в руке тот самый нож. Но била она не лезвием, а рукоятью.

Возможно, лишь пока.

Она уже более или менее пришла в себя и, выбравшись из такси, кинулась Рэну на помощь. Но теперь сама оказалась в опасности.

Таксист, выбросив одну руку вперед, схватил Сэйери за волосы, а другой вцепился ей в плечо, после чего с силой ударил ее о покореженный бампер. Нож выпал из ее руки, Сэйери хрипло выругалась и хотела было выпрямиться, но таксист схватил за горло уже ее.

Рэн, забыв о боли, забыв о слабости, подскочил на ноги, едва не упав, когда правую прошила острая боль, и бросился к таксисту, подхватив оброненный Сэйери нож. Рэн ударил таксиста по затылку рукоятью, а затем, схватив за плечо одной руки и предплечье другой, попытался оторвать его от Сэйери, но не вышло. Тогда, не медля ни мгновения, Рэн взялся уже за рукоять ножа и вонзил лезвие таксисту под ключицу.

Водитель тут же ослабил хватку, Сэйери подалась назад, а Рэн, выпуская нож, потащил нападавшего на себя. Тот развернулся и, уже забыв о новой ране, снова кинулся на него.

Рэн увернулся от удара и нанес собственный, а затем другой, после чего отступил еще на пару шагов — удаляясь от Сэйери. Он очень надеялся, что она больше не будет вмешиваться, что она больше не станет рисковать...

Но не сомневался, что станет, а потому понимал, что должен как можно скорее справиться с этим безумцем.

Таксист последовал за Рэном и, вытащив из тела нож, замахнулся им. Рэн вновь увернулся и, подставив противнику подножку, оттолкнул его в сторону. Тот, не удержав равновесия, выронил нож и по инерции сделал несколько шагов мимо колонн, на дорогу...

И тогда его на всей скорости сбил проезжающий мимо автомобиль.

Рэн, шокированный, замер, смотря, как тело мужчины, взлетев по бамперу чужой машины, упало на асфальт и еще пару метров прокатилось вперед.

Рэн, сам того не осознавая, ждал, что таксист вновь подскочит на ноги и нападет... но тот лежал не шевелясь.

Он был мертв.

Дверь резко затормозившего автомобиля распахнулась, и из него выскочила молодая женщина, на лице которой застыл ужас. Она бросилась к погибшему таксисту, глянула на Рэна, после чего дрожащими руками поспешно вытащила телефон...

Но дальше Рэн уже ничего не видел и не слышал. Перед глазами у него все расплывалось, так что темно-серые пятна стен и светло-серые — колонн, алые разводы крови и рыжеватые всполохи фонарей — все смешалось в одно. В ушах стоял глухой гул, словно слишком много голосов твердили что-то, слившись в сплошной неразборчивый шум.

И вдруг все затихло.

Исчезли звуки, и одновременно с ними исчезли мысли. Рэн лишь понимал... что хочет... или должен... кого-то убить.

— Рэн? — Кто-то прикоснулся к его плечу, а после сжал его руку. — Рэн, как ты? Сэтору все еще без сознания. Я вызвала скорую, но...

Договорить Сэйери не успела: Рэн схватил ее за горло.

— Рэн... — прохрипела она, вцепившись в его пальцы, но никак не могла оторвать их от своей шеи. Он был слишком силен.

Сэйери ударила его по предплечью, пнула, но все ее попытки освободиться не увенчались успехом, а движения становились все слабее. На ее лице промелькнуло отчаяние, и вдруг Рэн отдернул руку. Он отшатнулся и, сжав зубы, вцепился себе в волосы.

Сэйери упала на колени и начала судорожно дышать, давясь воздухом, но почти тут же подскочила на ноги и, пошатнувшись, оперлась о капот такси.

— Рэн?.. — настороженно позвала она охрипшим голосом, но тот, помотав головой, ничего не ответил и отступил еще на два шага назад.

Его мысли смогли прорваться через метель чужих, заставляющих его убить. Его чувства — любовь к Сэйери и страх за нее, то, как он дорожил ею, больше, чем кем-либо и чем-либо, — помогли ему развеять нагнетенный чьей-то жуткой волей туман беспамятства... Но не до конца. Рэн чувствовал, как этот липкий туман вновь подбирался ближе, вновь заволакивал разум, вновь обращался неразборчивым шепотом, забирающим боль... и мысли.

Сэйери в этот момент пусть и настороженно, но подошла ближе. Рэн, резко переведя на нее взгляд, ударил ее по лицу, а затем толкнул, так что она врезалась спиной в автомобиль.

Рэн, в два шага приблизившись к ней, схватил ее за отворот кофты и притянул к себе. Сэйери, поморщившись, зашипела от боли: по ее лицу стекала кровь из рассеченной брови, мешая открыть правый глаз.

— Эй, ты... идиот, это же я... — прошептала она.

Но на ее лице отразилась обреченность: Сэйери поняла, что Рэн ее больше не узнаёт. Его черты были такими знакомыми... но их выражение — совершенно чужим.

И тут Сэйери стремительно поднесла к шее Рэна нож. Подходя ближе, она успела вновь поднять его с дороги... на всякий случай.

Смогла поднять, но вот воспользоваться им... нет.

Еще пару мгновений Рэн пугающе пустым взглядом смотрел на Сэйери, а Сэйери смотрела на него в ответ, до боли в пальцах сжимая рукоять приставленного к его горлу ножа.

А затем в лице Рэна что-то дрогнуло. Он быстро перехватил руку Сэйери, вырвав у нее нож, и оттолкнул ее, так что она, запнувшись, едва не упала.

Рэн посмотрел Сэйери прямо в глаза — на этот раз осмысленно. А после одним движением перерезал себе горло.