КАНАШИБАРИ. Пока не погаснет последний фонарь

Глава 14 勝って兜の緒を締めよ Победив, затяни ремни на шлеме

Дождавшись прибытия автобуса, Рэн и Сэйери поспешно зашли внутрь. Пока другие пассажиры, как местные, так и иностранные туристы, рассаживались по местам, Рэн нервно постукивал пальцами по колену и мысленно просил водителя отправляться немедленно и ехать как можно быстрее, хоть и понимал всю тщетность подобных беззвучных просьб. Недовольно вздохнув, он решил сменить их формулировку и начал надеяться просто на то, чтобы успеть. Неважно, будут ли они ехать два часа или все десять, главное, чтобы они успели.

Казалось бы, не прошло и полутора месяцев с тех пор, как Рэн познакомился с Одзавой Сэтору, с тех пор, как они встретились на кайдане и выбрались из подземных тоннелей, но сейчас Рэн готов был мчаться к нему — мчаться в наверняка смертельно опасный Токио для того, чтобы спасти... своего друга. Да, друга.

Рэн знал о Сэтору не так много. Например, что тот живет в Сэки[26] и работает в кузнечной мастерской. А для чего приехал в Токио, он не рассказывал. Если речь заходила об этом, он или менял тему, или просто отмалчивался, заметно мрачнея, но все-таки однажды упомянул, что в Токио живет его бывшая жена. Почему они расстались, Рэн не спрашивал, чувствуя, что для Сэтору эта тема слишком болезненная.

И пусть даже они знали друг о друге не так много, все равно стали друзьями. У Рэна и раньше были приятели. Был свой круг общения: коллеги или такие же любители экстремальных видов спорта и скалолазания... Но ни один не значил для него так же много, как Сэтору. Ради кого из знакомых Рэн готов рискнуть жизнью?.. Никого. Раньше это была лишь Сэйери...

Или же все дело в том, что раньше другим был Рэн? Быть может, это он изменился?..

В ожидании, пока автобус наконец тронется с места по направлению к станции Синдзюку, Рэн настраивался на двухчасовое бездействие. К счастью, связь работала, но пока от Сэтору не было никаких вестей, а на последнее сообщение он так и не ответил... Рэн не позволял себе думать, что отвечать уже некому.

Сэйери опустила голову ему на плечо и положила свою ладонь поверх его, останавливая стук пальцев.

— Только не говори, что все будет хорошо, — прошептал ей на ухо Рэн..

— И не собиралась, — отозвалась Сэйери и прикрыла глаза. — Если я усну, не буди меня, пока не приедем.

— Только ты можешь спокойно спать в подобной ситуации, — улыбнулся он. — И после того, как мы чуть не умерли буквально во сне.

— Сначала сонный паралич, потом про́клятый сон, — хмыкнула Сэйери. — Даже любопытно, что может быть в третий раз.

— Вообще не любопытно.

— Да, согласна... Сколько еще до отправки?

Рэн, достав из кармана телефон, посмотрел на время:

— Примерно пять минут.

Тут его взгляд зацепился еще и за дату, и тогда Рэн, поняв, какое сегодня число, поразился, как мог забыть о подобном. Даже в нынешних обстоятельствах.

— Сегодня пятнадцатое августа.

— И что? — с закрытыми глазами отозвалась Сэйери.

— У тебя сегодня день рождения. Как хочешь отпраздновать в этом году?

— Отпраздновать? — тихо фыркнула она. — Я хочу его хотя бы пережить.

Рэн усмехнулся и отвернулся к окну, кидая прощальный взгляд в сторону Фудзи. Он пообещал себе, что они с Сэйери еще приедут сюда. Вновь поднимутся на гору. Вместе с Сэтору, тот ведь еще никогда не поднимался в горы. В конце октября Рэн и Сэйери сыграют свадьбу, которую так давно запланировали, и когда-то вернутся в Фудзи-Хаконэ-Идзу[27] уже вместе со своими детьми...

Рэн оборвал нить размышлений и прикрыл глаза. Мысли сводили с ума. Он любил держать все под контролем, и все же ему всегда становилось интересно, когда этот контроль терялся... Вот только не сейчас. Он устал выживать. Устал играть со смертью. Устал балансировать на грани, боясь не только за свою жизнь, но и за жизнь дорогих ему людей. Рэн даже подумал, что в ближайшее время, когда, да, именно когда они выберутся из этого проклятья, он не сможет больше ни сам рисковать своей жизнью, ни смотреть, как это делает Сэйери.

Пожалуй, хорошо, что она решила поспать. Ей точно не следовало смотреть на просторы за окном... Чтобы случайно не увидеть Кунэ-кунэ. Рэн не мог не благодарить судьбу, что в том про́клятом городе Сэйери рассказала именно эту городскую легенду — про странное извивающееся существо, увидев которое человек сойдет с ума и станет подражать его движениям. Из всех услышанных им в тот вечер историй эта казалась самой безопасной. Точнее, наименее опасной.

Рэн не заметил, как задремал, но внезапно автобус резко остановился, вырывая его из сна. Сэйери, вздрогнув, выпрямилась и поморщилась, потирая затекшую шею.

— Приехали? — сонно уточнила она.

Рэн кинул взгляды по сторонам... И замер.

— Проклятье.

Услышав напряжение, прозвеневшее в его голосе, Сэйери тут же сбросила с себя остатки сна и встала с места, а затем с силой ударила по спинке впереди стоящего кресла.

— Да сколько можно?!

Автобус был пуст. Почти пуст. На сиденьях чуть впереди и слева сидели, недоуменно оглядываясь, еще два человека: женщина и мужчина на вид на пару лет моложе самих Рэна и Сэйери.

— Это еще что? — недоумевала незнакомка. — Итиро, где мы?

Она выглянула в окно, и Рэн тут же поступил так же.

— Все хуже и хуже... — пробормотал он, и Сэйери, посмотрев в окно, тихо выругалась.

Автобус стоял посреди леса.

— Я... Что же это... — пробормотал Итиро.

Рэн обернулся к нему и увидел, что тот схватился за голову и округлившимся глазами смотрел по сторонам.

Выбравшись в проход между рядами сидений, Рэн приблизился к Итиро.

— Хяку-моногатари кайдан-кай, — напомнил он. — Вы были в том городе?

— Что?.. Да! И вы тоже? — Итиро закрыл лицо руками, а затем со всей силы ударил кулаком по переднему сиденью. — Неужели...

Он не закончил, вновь замахнулся для удара, но выдохнул сквозь зубы и почти обессиленно откинулся на спинку кресла.

— Итиро, о чем это вы? — недоуменно спросила женщина. Она встала с кресла и огляделась, после чего ее голос прозвучал звонче из-за нервозности: — Где все?

— Прости, Томоко-тян, — пробормотал Итиро.

Рэн тут же заподозрил неладное: неужели возможность угодить в ловушку ёкаев угрожает не только им, бывшим пленникам канашибари, но еще и близким им людям?.. Это предположение пронеслось в его голове предупреждающей сиреной, и он мысленно сделал отметку не приближаться ни к кому из знакомых.

— Вы рассказали какую-то историю, да? А потом вернулись в наш мир? — Рэн подавил желание схватить Итиро за ворот толстовки и хорошенько встряхнуть, вместо этого он просто заговорил более требовательно.

Итиро тут же открыл глаза и тоже встал со своего сиденья.

— Да! Я и еще несколько моих друзей встретили каких-то ребят, они рассказали нам о синей луне, о том, что омамори прекратят действовать, что нужно самим сыграть в хяку-моногатари... Точнее, они рассказали это моему приятелю, а вот я и остальные их слушать не стали... Зря, как оказалось...

— Так, это неважно, — прервал его Рэн. — Что за историю вы рассказали? Что нас ждет?

— Да о чем это вы? — нервно воскликнула Томоко, дернув Итиро за рукав.

Но тот не обратил на нее внимания и мрачно посмотрел на Рэна.

— А вы еще не поняли? — Он махнул рукой в сторону окна. — Мы ехали на автобусе из Фудзиномии[28]. А сейчас вдруг очутились посреди леса.

Рэн сцепил зубы и, оглянувшись, встретился взглядом с Сэйери. Она в раздражении скривила губы, но Рэн слишком хорошо знал свою невесту, а потому понял, что ей стало страшно.

— Добро пожаловать в Аокигахару, — невесело усмехнулся Итиро. — Лес самоубийц[29].

— Почему ты так напуган? — дрожащим голосом спросила Томоко. — Не знаю, как мы очутились в Аокигахаре, но это всего лишь лес. Тут есть туристические тропы. Да, заблудиться легко, но ведь из-за частых случаев самоубийств лес патрулируют... Так что если мы не сможем найти дорогу сами, то нас выведут...

Несмотря на то что Томоко успокаивала побледневшего Итиро, казалось, на самом деле она успокаивала себя. Она не понимала, что происходит, но явно видела, что Итиро и двое незнакомцев очень даже понимают... И потому напуганы.

— А еще в этом лесу погибло так много людей, что он переполнен юрэями, — с горечью в голосе прошептал Итиро.

— А может, и еще чем, — добавила Сэйери.

Она смотрела на него так, словно это он причина всего происходящего, и хоть Рэн понимал, что на самом-то деле этот мужчина ни при чем, не мог ее винить.

Если бы только Итиро поехал на другом автобусе... Раньше или позже... В другой день...

— Какие еще юрэи? — воскликнула Томоко, и от возросшего напряжения ее голос прозвучал еще звонче. — С каких пор ты веришь в юрэев? Ты даже про мои омамори всегда говорил, что это глупость. И не ходишь со мной в храм!

— Если выберемся из этого леса живыми, я буду ходить с тобой в храм хоть каждый день, — пообещал Итиро. — И до конца жизни буду носить с собой омамори... От злых сил.

— Удача тебе тоже явно не помешала бы, — бросила Сэйери и направилась к сиденью водителя. — А если мы не поторопимся, то никакие омамори нам уже не пригодятся и никто из нас не увидит больше ни одного храма.

— О чем это она? — прошептала Томоко. Она выглядела так, будто вот-вот расплачется.

Итиро, неловко сжав ее ладонь, заглянул ей в глаза:

— Томоко-тян... Это правда, юрэи существуют. Давай мы сейчас просто побыстрее выберемся из этого леса, а потом я тебе все объясню.

Помедлив, Томоко кивнула, а Рэн подошел к Сэйери. Итиро ничем не мог им помочь. Они теперь знали: он рассказал именно про юрэев, населяющих Лес самоубийц.

— Не заводится, — заключила Сэйери, выбираясь с места водителя. — Автобус сломался.

— Кто бы сомневался, — пробурчал Итиро, подходя к дверям, которые застыли в открытом положении, будто приглашая выйти прямиком в опасный лес. — Как в фильме ужасов... Надеюсь, сейчас непонятно откуда не появится местный житель, который предложит проводить нас.

— Мы откажемся, а он действительно будет из спасательный группы, — вздохнул Рэн, выходя из автобуса вслед за Итиро и Томоко.

Сэйери вышла последней, и Рэн, тут же сжав ее ладонь, притянул ее поближе к себе.

Они огляделись. Вокруг клубилась мрачная атмосфера, а тишина накрыла лес непроницаемым куполом. Тонкие деревья, густо покрытые мхом, серые камни и выбивающиеся из темной земли кривые корни. С одной стороны, обычный лес... Вот только среди сосен и самшита то и дело мелькали непонятные тени, изогнутые стволы напоминали о поломанных телах, а кривые, переплетенные между собой корни — о паучьих лапах. Рэн увидел табличку, надпись на которой отговаривала от самоубийства, предлагая получить помощь, но это его не воодушевило — умирать он и так не планировал, — а, напротив, встревожило. Потому что напомнило о том, в каком месте они очутились.

Хотелось бы Рэну, как еще несколько недель... вернее, дней назад, переживать в лесу разве что из-за угрозы потеряться или наткнуться на медведя или кабана. Но сейчас им грозила встреча со сверхъестественным, а мертвое пугало куда больше, чем живое. Потому что это самое мертвое было слишком уж живым.

— Пойдем, — подал голос Рэн, стряхивая с себя мрачное наваждение.

Они сталкивались с существами и пострашнее юрэев. Ничего, справятся и на этот раз. Да и в любом случае он не собирался трястись от страха перед лесом, хоть тот и был окружен аурой смерти — вполне реальной. Рэн не понимал, что в этом лесу может быть интересного и загадочного, чтобы привлекать толпы туристов.

Рэн и Сэйери уверенно зашагали вперед, ступая так, чтобы не подвернуть ногу или не наступить на попадающийся мусор, а Итиро с Томоко поспешили следом.

— Куда вы? — спросил он

— Ищем тропу, — ответил Рэн.

Итиро молча кивнул и продолжил идти на пару шагов позади.

Рэн хотел бы отогнать его, опасаясь угрозы, которую этот рассказчик, словно нулевой пациент, мог нести одним своим присутствием, но понимал, что для этого слишком поздно — они уже очутились внутри его страшной истории. Они уже оказались «заражены». Как и Томоко, которая не имела к тому городу, созданному канашибари, никакого отношения.

— Тут так тихо, — прошептал Итиро.

— Да, очень жутко, — согласилась Томоко. — Зловещая тишина.

— Это тут просто рельеф такой, — сдерживая раздражение, отозвался Рэн, скосив глаза на испуганную пару. — И вулканическая порода под вашими ногами.

— Так что не нагнетайте! — добавила Сэйери.

Какое-то время они шли в тишине, окутанные мрачной атмосферой, под давлением собственных тяжелых мыслей. Сэйери хмурила брови, и в каждом ее резком шаге чувствовалась с трудом сдерживаемая злость. Итиро казался подавленным, но собранным и настороженно оглядывался по сторонам, а вот Томоко выглядела так, будто ее разрывал миллион вопросов, но ей страшно было произносить их вслух.

Рэн размышлял, куда идти и стоит ли звать на помощь, надеясь, что кто-нибудь из туристов, местных жителей или членов поискового отряда услышит... Или же в первую очередь отзовутся юрэи? Хотя, может, они уже давно смотрят на них, невидимые человеческому глазу?

Рэн был почти уверен в этом. Каждую секунду после того, как вышел из автобуса, он спиной чувствовал на себе чей-то взгляд. Было такое ощущение, словно позади, буквально в нескольких сантиметрах, кто-то стоит и дышит в затылок. Казалось, вот-вот дотронется или схватит, что-то шепнет или вопьется зубами...

Но, каждый раз оглядываясь, Рэн не видел никого и ничего. А потому он прекратил оборачиваться, хоть это было сложно, почти невыносимо. Казалось, чем дольше он не смотрит назад, не проверяет, что творится за спиной, тем сильнее лес давит на него, тем сильнее нарастает тревога, выкручивая внутренности...

Рэн зло сцепил зубы, и злость эта была направлена в первую очередь на него самого. Он не любил испытывать страх, но вот слабость — ненавидел.

— Что это там? — раздался удивленный голос Сэйери.

— Где? — в ту же секунду заволновался Итиро.

Рэн посмотрел туда, куда указала Сэйери, и увидел... голубовато-зеленые огоньки. Их было три, и за каждым тянулся длинный светящийся хвост.

— Хитодама[30], — выдохнул Итиро. — А я уже испугался.

— А что хорошего? — мрачно уточнил Рэн. — Раз они тут, значит, здесь кто-то недавно умер.

— Это и так очевидно, — пробормотал Итиро. — Поэтому хорошо, что сейчас мы встретили что-то... безобидное.

Томоко посмотрела на остальных с очередным вопросом в глазах, печально вздохнула, но промолчала.

Они продолжили идти дальше. Ощущение, что кто-то за ними наблюдает, никуда не делось, оно вновь надавило на плечи и сжало горло, а появление хитодама только сильнее омрачило и без того плохое настроение, лишний раз напомнив, что они вчетвером очутились в месте, окутанном смертью. Рэну в голову даже пришла мысль о том, что они сами уже как призраки — безмолвные, бродящие без смысла, окруженные плотной тишиной...

И тут гнетущую тишину прервал истошный крик.

Рэн сразу же закрыл собой Сэйери, поворачиваясь на звук. Кричала Томоко. Она едва не упала, и Итиро пришлось придержать ее под локти, а она продолжала указывать куда-то пальцем и кричать.

— Там! — воскликнула Томоко, бледная, с круглыми от ужаса глазами.

Рэн сделал два шага вперед и в сторону, чувствуя, как нервы натягиваются до предела... И выдохнул:

— Это труп.

Он увидел мертвого мужчину, спиной прислонившегося к дереву. Рэн не разбирался в этом, но выглядело тело так, словно после смерти человека прошел по меньшей мере день.

Он не стал подходить ближе и рассматривать изуродованное признаками разложения тело, а вернулся к Сэйери и кивком предложил идти дальше.

— Труп? — дрожащим голосом переспросила Томоко и, зажмурившись, отвернулась. — Какой ужас...

— Да, — согласился Рэн. — Это ужасно.

— Это самоубийца, — заключил Итиро, потянув трясущуюся Томоко за собой. Они продолжили путь. — Пойдем скорее, пока не столкнулись с его духом. Хочешь остаться тут на ночь?

Последние слова подействовали на Томоко, и она, очнувшись, ускорила шаг.

Вновь воцарилась тишина, но она была оглушающей и мешала сосредоточиться. Рэн не знал, сколько времени они шли, но автобуса больше не было видно. Казалось, они плутали в лесу уже несколько часов, и в то же время Рэн понимал, что вряд ли прошло хотя бы минут сорок. Он бы не удивился, если бы узнал, что они шли меньше получаса, ведь каждая секунда в этом месте, казалось, утраивалась, растягивалась, как смола.

Внезапно он заметил впереди, метрах в семи, ребенка. И остановился в недоумении, не сразу поняв, что стоило бы еще и насторожиться. Наверное, Рэн был не так внимателен и сосредоточен, как хотел бы, потому что в первое мгновение даже не понял, что ребенок неживой.

Мальчик, на вид лет десяти, оказался неестественно бледным, с растрепанными черными волосами и в блеклой старой одежде. Его глаза были практически черными, а их взгляд — пустым и в то же время слишком уж цепким для ребенка.

— Откуда здесь ребенок? — удивилась Томоко.

Она ускорила шаг, чтобы скорее подойти к нему, но Итиро тут же схватил ее за запястье и дернул назад:

— Нет!

— Ты чего? — не поняла Томоко. — С ума сошел? Мы не можем оставить ребенка одного в лесу!

— Он уже ушел, — отметил Рэн.

Томоко обернулась и охнула, ведь мальчик действительно пропал. Рэн взглянул на Сэйери и заметил, как она помрачнела.

— Куда он?.. И так быстро... — Томоко явно растерялась, поежилась, и ее голос задрожал. — Да что же здесь творится...

— Сказали же, это юрэй. — Сэйери закатила глаза. Затем она вдруг вгляделась в даль и настороженно отметила: — Несколько юрэев.

Рэн обернулся. Среди деревьев виднелось... семеро детей: пять девочек и два мальчика от четырех до десяти лет — все бледные, длинноволосые, лохматые и черноглазые. Они смотрели на гостей леса и молчали. Приглядевшись, чуть дальше среди деревьев Рэн увидел еще и двух пожилых людей.

— Только в одном месте так много, — произнес Рэн. — Где-то бродят и другие... Не знаю, насколько они опасны, поэтому лучше их обойти.

Рядом раздался вскрик. Рядом с Итиро и Томоко вдруг появился старик, чье лицо было испещрено морщинами. Он поднял руку, и Томоко с криком отпрыгнула, едва не налетев на Рэна, а затем побежала назад, в ту сторону, откуда они пришли.

— Томоко! — Итиро кинулся ей вслед. — Ты куда?

— Там юрэи! Подальше от них!

— Что будем делать? — спросила Сэйери, провожая взглядом убегающую Томоко и догоняющего ее Итиро.

— Искать выход. — Рэн пожал плечами. — Вряд ли мы можем чем-то помочь этим двоим, и уж точно они ничем не могут помочь нам.

Сэйери согласно кивнула, и они взяли правее, чтобы по дуге обойти юрэев. Те не двигались, лишь их черные глаза следили за заблудившимися в лесу живыми.

— Так много детей... — прошептала Сэйери, и ее голос дрогнул.

— В прошлом сюда часто приводили стариков и детей, чтобы избавиться от лишних ртов. Они умирали здесь... А их души оставались в ловушке из деревьев и в цепях собственной обиды.

Прямо перед ним вдруг появился еще один юрэй — бледный молодой мужчина в строгом костюме и следом от веревки на шее.

— Да что так внезапно! — возмутилась Сэйери, подавшись назад.

Рэн шагнул вперед, но юрэй только смотрел на них двоих, не предпринимая попыток приблизиться.

— Пойдем дальше, — перейдя на шепот, позвал Рэн, и Сэйери молча кивнула.

Они обошли юрэя, а тот посмотрел им вслед, и, оглянувшись, Рэн заметил в его мертвых, на первый взгляд пустых глазах глубокую печаль.

Рядом с этим юрэем появился бледный хитодама, и Рэн понял, что этот человек свел счеты с жизнью не так давно.

Голова кружилась, стволы то и дело расплывались перед глазами, а стоило глянуть под ноги, как начинало казаться, что корни шевелятся, меняются местами и сплетаются. На глаза попалась очередная табличка, отговаривающая от смерти, но Рэну почудилось, что вместо «не убивайте себя» написано «убейте». Становилось все тяжелее делать каждый шаг, словно ноги наливались свинцом, глаза слипались, а в голову то и дело прокрадывались мысли, что стоит остановиться, сесть под деревом, никуда не торопиться, а просто ждать... Просто остаться...

Рэн едва не ударил себя по голове и несколько раз моргнул, возвращая зрению четкость. Чьи это мысли? Кто думал остаться здесь? Кто захотел уснуть под ближайшим деревом? Кто не мог вспомнить причину, по которой стоило выбраться отсюда?

Это был не Рэн. Он не хотел оставаться здесь. Он знал, какая у него цель. Он бы не стал сходить с намеченного пути.

От этого грудь сдавило с новой силой, будто тревога хотела сломать ребра. Это было жутко — понять, что нечто пытается проникнуть в голову, что этому нечто почти удалось перекроить под себя твои мысли, затуманить разум... Одно дело, когда ты не контролируешь все вокруг, но куда страшнее, когда ты не можешь контролировать самого себя.

И если с мыслями и желаниями Рэн усилием воли справился, хотя бы временно, то жуткие образы то и дело мелькали перед глазами, будто кто-то внутри показывал ему картинки: Рэн видел себя с петлей на шее, видел себя глотающим таблетки, видел свое безжизненное тело и парящий рядом хитодама... Он даже увидел мертвую Сэйери, и именно этот образ вызвал в его душе выжигающую все остальные чувства смесь гнева и ужаса.

Но не успел Рэн что-то сделать или же сказать, как голос подала сама Сэйери:

— Я слышала, что каждая новая смерть подпитывает Аокигахару и делает ее все опаснее и запутаннее. Поэтому сам лес уже не хочет выпускать людей, если те вдруг потерялись, и уж точно не отпустит мертвых... Юрэи в ловушке, как в клетке. — Сэйери перешагнула через очередной кривой корень, обросший ярким зеленым мхом. — И мы теперь тоже. Даже мои мысли оказались в чужой западне и бросаются из стороны в сторону, но натыкаются на стены... Да еще и это противное ощущение, что мы ходим кругами. Мы до сих пор не вышли ни на какую тропинку, никого не встретили. Словно на десятки километров рядом совсем никого!

— Кроме юрэев.

Сэйери скривилась.

— Надо поторопиться и придумать, как нам выбраться из этой клетки, — продолжил Рэн. — Сэтору в опасности... А теперь еще и мы. Мы должны спасти себя, ведь никто не придет спасать нас, а затем спасти Сэтору, ведь никто кроме нас не придет спасать его...

— Интересно, а как там Одзи?.. — задумалась Сэйери. — Надеюсь, еще живой.

— Его история опасна, но менее, чем многие другие, — отметил Рэн. — Он умный парень, думаю, догадается, что к чему... Главной проблемой будет, если его затянет чья-то чужая легенда.

— Да, — согласилась Сэйери и невесело усмехнулась: — Помнишь, что рассказывали друзья Кадзуо? Не удивлюсь, если они уже мертвы.

Рэн считал, что их жизни ему безразличны, но это оказалось не совсем так. Подумав о том, что члены той команды, вероятно, уже стали жертвами ёкаев, он нахмурился и ощутил нечто... похожее на волнение. Да, Рэн не мог не признаться хотя бы самому себе, что забеспокоился. Но не о Кадзуо.

О чем они рассказывали? Он вспомнил, что Акияма выбрала историю о Тэкэ-тэкэ, вот только о спасительном ответе она не упоминала, а значит, могла его и не знать. Другая девушка, кажется, Кандзаки, рассказала о Кисараги... Рэн с сожалением покачал головой: будет чудом, если они сумеют выбраться с этой мистической станции.

Он лишь понадеялся, что если члены этой команды узнают об оживших историях до того, как окажутся на станции Кисараги, то им хватит ума не пользоваться поездами.

Внезапно Сэйери затормозила и вцепилась в руку Рэна. Он с удивлением увидел, что она в недоумении, граничащем с испугом, смотрит в чащу... Проследил за ее взглядом и успел заметить...

Ао-андон.

Рэн не сомневался, что увидел именно его. Пазл в голове сложился, и Рэн понял, что происходит. Понял, почему они стали героями своих страшилок наяву.

Облаченный в белое кимоно синекожий демон, фигурой напоминающий человека, с черными клыками и длинными волосами, смотрел прямо на них. Рэну даже показалось, что ао-андон... ухмылялся.

И эта ухмылка его разозлила.

Ао-андон исчез так же внезапно, как и появился, но Рэн продолжал смотреть на то место среди сосен, где только что видел коварного демона.

— Ты же тоже видел его, — прошептала Сэйери, скорее утверждая, чем спрашивая.

— Да.

— Он все-таки объявился. — Теперь в ее голосе вновь послышалась злость. — Сначала канашибари, теперь ао-андон... Они издеваются над нами, но еще посмотрим, кто выиграет в этой их игре!

Сэйери в раздражении скривила губы, прикрыла глаза, успокаиваясь, и кивнула Рэну, предлагая идти дальше. Они продолжили поиски тропы, которая вывела бы их из леса, но успели пройти не так много...

— Проклятье, опять они, — процедила Сэйери, сделав полшага ближе к Рэну.

Вокруг них появились новые юрэи, парящие над землей. Две женщины и двое мужчин, чей возраст определить было уже невозможно, скривив рты, смотрели на Рэна и Сэйери, и от их тяжелых, гневных взглядов кожа мгновенно покрылась мурашками, а где-то в груди растекся холодом страх. Контролируемый, сдерживаемый, но страх.

— Не останавливайся. — Рэн потянул замершую Сэйери дальше.

Но на этот раз юрэи не отставали. Они шли по пятам, и теперь уже действительно дышали в спину, вытягивали бледные руки, почти касаясь плеч Рэна и Сэйери.

В какой-то момент юрэи окружили их плотным кольцом, не давая пройти, и Рэн с Сэйери встревоженно переглянулись.

— Что будем делать? — прошептала она.

— Идти напролом. — Тон Рэна ясно давал понять, что эта идея ему не нравится. Но ничего другого он не придумал.

Они зашагали дальше и невольно зажмурились, а после ощутили, как их до костей пробрал жуткий холод. В ушах раздался полный ужаса и боли крик, который затем превратился в вопль жгучей ярости. Рэн и Сэйери тут же зажали уши руками, но этот крик раздавался прямо внутри головы, а потому ничто не могло заглушить его.

Наконец крик стих — так же резко, как и зазвучал. Рэн распахнул глаза, поняв, что все это время их не открывал, и медленно повернул голову из стороны в сторону, оглядываясь. Кровь стучала в висках, дыхание потяжелело, и он понял, что сидит на земле. Сэйери сидела рядом, держась за голову.

— Что это было? — хрипло спросила она.

— Не знаю. — Рэн поднялся на ноги и подал Сэйери руку, помогая встать. — Возможно, мы их разозлили или обидели.

— Столько страха, боли и гнева, — прошептала она. — Наверное, чувства в этом крике — это то, из чего состоял тот юрэй.

Рэн не ответил. Он не знал. Но хотел, чтобы Сэйери ошиблась. И все-таки ее слова лишь распалили его желание скорейшего побега из этого места. От одной только мысли, что он или Сэйери превратятся в нечто подобное и будут бесконечно страдать, становилось тошно.

Спустя короткое время ходьбы в тишине, но под аккомпанемент собственных громко стучащих сердец и тяжелого дыхания, под, казалось, сотнями мертвых взглядов, прожигающих их спины и затылки, Рэн и Сэйери вновь увидели маленьких юрэев — группу детей, замерших под одним из деревьев. Рядом с ними не летали хитодама, что было неудивительно: эти дети умерли многие десятилетия назад.

Юрэи смотрели на пару потерявшихся живых людей, и на их маленьких лицах не проявилось ни одно чувство. От этого зрелища сердце Рэна сжалось от боли, а по спине пробежала дрожь. Он вдруг понял, что надеется, что те, кто обрек эти души вечно скитаться по лесу, тоже страдают.

— Может, они нам помогут? — предположила Сэйери.

Она смотрела на юрэев со смесью ужаса и горя, и Рэн понимал, что ужас ее вызван не самими юрэями, а тем, что в них превратились именно дети.

— Ты правда думаешь, что они нам что-то скажут или покажут?

— Может, сумеем их убедить, — пожала плечами Сэйери. — Они выглядят не такими угрожающими, как те самоубийцы. Они ведь покинули этот мир не по своей воле... Должно быть, они обижены или сбиты с толку, но вряд ли ненавидят весь мир. Они все-таки дети. И могли даже не понять, что произошло.

Рэн сомневался, но не знал, что еще сказать, что еще возразить.

— Ты знаешь, у меня богатый опыт общения с детьми. — Сэйери криво улыбнулась, явно пытаясь разрядить обстановку, и Рэн, помедлив, кивнул.

Других идей у них все равно не было. Они и так потратили слишком много времени, блуждая по Аокигахаре, но так и не наткнулись ни на кого, кто мог бы вывести их отсюда, — среди живых. Поэтому стоило попросить помощи у тех, кто сам появлялся рядом, — у мертвых.

— Осторожно, — попросил Рэн.

Сэйери закатила глаза и пошла ближе к замершим среди деревьев душам детей.

— Привет. — Она поклонилась, а затем присела на корточки и дружелюбно улыбнулась. — Мы заблудились. Знаете, ходим среди деревьев, но не можем найти тропу, которая ведет к горе. Вы ведь знаете, что тут есть гора?

Никто ей не ответил, черные глаза не моргнули, головы с отросшими черными волосами не кивнули, бескровные губы не дрогнули. Но ничто из этого не смутило Сэйери, и она как ни в чем не бывало продолжила:

— Большая и красивая гора. К ней ведет тропа. По ней ходят гости вашего леса. А еще в этом лесу ходят другие гости, они ищут тех, кто заблудился. Может, видели кого-то из них? Такие, как мы, только знающие, куда идти? Покажете? Либо тропу в гору, либо других ваших гостей. Я буду вам очень благодарна, и он, — Сэйери, не оборачиваясь, махнула рукой в сторону Рэна, — тоже.

Тот кивнул, поймав на себе взгляды юрэев, и подошел ближе. Какое-то время ничего не происходило, и каждое мгновение заставляло Рэна нервничать все сильнее, но внезапно юрэи развернулись и поплыли куда-то вперед и влево.

— За ними, — шепнула Сэйери.

Они последовали за душами детей. Те медленно плыли вперед, изредка оглядывались, но их бледные лица со спадающими на глаза и щеки спутанными волосами все так же ничего не выражали. Рэн старался не встречаться с юрэями взглядами.

Ощущение чужого присутствия не прошло, голова все так же кружилась, и в нее то и дело лезли, подобно назойливым насекомым, пугающие мысли и образы, но почему-то чувство хождения по кругу исчезло. Рэну начало казаться, что они наконец нашли путь...

И в это мгновение дети-юрэи исчезли.

— Куда они пропали? — удивилась Сэйери, и в ее голосе послышалось сожаление. Она огляделась, поджав губы.

Рэн лишь покачал головой, и они вдвоем молча направились в ту сторону, куда до этого шли за юрэями...

И вдруг очутились на туристической тропе.

— Выбрались? — Кажется, Сэйери и сама не верила в то, что сказала. Она громко выдохнула от облегчения и, обернувшись к деревьям позади, шепнула: — Спасибо...

Рэн прикрыл глаза. Жуткие ощущения пропали, забирая вместе с собой и чужие мысли. Он вновь чувствовал, что контролирует и себя, и свой разум. Это было неожиданно приятно и не могло не радовать.

На тропе показались трое туристов, негромко переговаривающиеся между собой на английском. Рэн подошел к ним ближе и, задав пару вопросов, поблагодарил, после чего вернулся к Сэйери.

— Что ты сказал? — спросила она, так как не поняла ни слова.

— Уточнил, где именно мы находимся. — Рэн нервно улыбнулся. — А теперь поспешим к Сэтору. Думаю, он нас уже заждался.