Порочный продюсер

Глава 19

Удивительно… Пятьдесят рядов гостей перед алтарём: блогеры, звезды, известные личности… Но никто из них не был мне дорог. Некоторых я вовсе не знала, но они плакали на камеру от счастья за мою свадьбу. А самое странное, Герман Стар пригласил свою тайную пассию Милену Лав! Видеть ее многозначительные насмешки в такой день было особенно неприятно.

— Рита, — окликнула меня девушка-распределитель. Приспустила наушники с микрофоном и улыбнулась: — Пора, дорогая. Ваш будущий муж ждет.

— Будущий муж… — слова все никак не прокатывались на языке, оставаясь в воздухе пеплом. Выглянув который раз через ширму, я тяжело вздохнула и кивнула: — Хорошо. Дайте мне пару минут.

Герман уже стоял там. Красивый, широкоплечий и молодой. Странно, но меня он совершенно не привлекал. Как бы я не пыталась разбудить в себе хоть каплю интереса — ни-че-го.

«Плевать, — приказывала я себе. — Многие пары строят брак на уважении!»

И я соглашалась, потому что иного было не дано.

Став перед зеркалом, медленно накрыла свое лицо полупрозрачной фатой, а потом взяла в руки букет из желтых тюльпанов. Нервно рассмеялась, представляя, как букет невесты после церемонии ловил Милена, завалившаяся на мой праздник в белом платье. Я с радостью понаблюдаю за тем, как на шелковой ткани появятся желтые разводы…

Улыбка тут же слетела с моих губ, когда я поняла, что больше нет времени откладывать неизбежное.

— Пора… — шепнула в пустоту.

Первый шаг дался особенно сложно. А второй… Его не было. Некто схватил меня за локоть и потянул на себя. Резкий поворот и дыхание перехватывает. Он! Растрепанный, помятый, взъерошенный…

— Ты не должна выходить замуж за этого идиота. Не должна заводить с ним детей, собак, рыбок и так далее… — сжимая мои плечи, тот с горящими глазами осматривал меня снова и снова. — Довольна? Ты ведь это хотела от меня услышать?!

— Борис, — нервно сглотнув ком, я все еще не могла поверить, что Беренштейн не улетел. Сердце буквально выпрыгивало из груди. — что ты здесь делаешь?..

Он медленно закрыл глаза, нахмурил брови и скривился. А затем посмотрел на меня иначе. С… мольбой, что прошибала до костей. Ведь я и понятия не имела, что он способен на подобные эмоции.

— Это будет самая большая ошибка в твоей жизни. — шептал он напористо.

— Пускай. — пожимая плечами, я нервничала все больше и больше. — Даже если и так, это будет моя ошибка. Тебе какое дело?

— Ты достойна большего, чем… — он с пренебрежением взглянул в зал на Германа. — Этот идиот!

— Борюсик, — весело потрепав его за щечку, я не сдержала нежной улыбки. — Когда же ты поймешь, дорогой, что счастье не в погоне за чем-то несуществующим «лучшим», чего ты скорее всего никогда не найдешь. Счастье — это ценить то, что имеешь.

— Но ведь… — он набрал полные легкие кислорода, но тут же выдохнул, так ничего и не сказав. Прошла целая вечность, когда с его губ слетело: — Не иди туда. Просто не иди.

Мягко выпутавшись из его хватки, я сделала шаг назад. Опустила взгляд и порадовалась, что фата скрывает разочарование, что определенно отразилось на моем лице.

— Прости… — раздвинув шторы, я встретилась взглядом с Германом. Он взглядом так и кричал: «Почему так долго? Я уже устал ждать!» — Мне пора…

— НЕТ, НЕ ПОРА! — зарычал тот, явно разбивая что-то колкое за моей спиной. А потом рыча, пыхча и, явно через силу, выдал: — Ты не должна выходить за него замуж, потому что… я этого не хочу.

— И, — волна мурашек прокатилась по телу. Адреналин ударил в голову. Нервно сжав тюльпаны, я едва те не раздавила. — почему ты этого не хочешь?

— Ты нужна мне. — его руки упали на мои плечи. Губы коснулись уха. Герман явно видел, как я общаюсь с продюсером, но и подумать не мог, о чем идет речь. — Рита, нам было хорошо вместе. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Ты сам сказал, что… — его запах был совсем рядом, сбивал с толку. А руки, такие теплые и нежные, заставляли коленки подкашиваться.

— Врал. — кратко отмахнулся он, а потом вызывал у меня краткий микроинсульт торопливым и сбивчивым признанием: — Я вообще часто врал, когда дело касалось тебя. Врал, что ты ничего для меня не значишь. Врал, что не хочу тебя. Врал, что не жду наших встреч. Врал, что прихожу каждый день по работе… Врал, что мне плевать, с кем ты… Потому что лично я не могу быть с другой уже очень давно. И врал, — он сделал краткую паузу, сложную и тяжелую, а потом оторвал самый болезненный пластырь: — что не люблю тебя.

Мое сердце разбилось, больно сжимаясь в груди. Слезы хлынули из глаз таким мощным непрерывным потоком, что я совершенно не могла собраться и остановится. Словно кто-то дамбу прорвал.

— Борис… — шепчут мои дрожащие испуганные губы. — О, боже…

— Да, знаю. Все это какой-то бред и полный кавардак! — он нервно усмехается, а потом оживленно шепчет: — Прошу, сними это чертово платье, наплюй на всех этих незнакомцев и поехали со мной заграницу. Нам будет классно только вдвоем.

— Борис… — пытаюсь вставить свои пять копеек, но всегда молчаливый мужчина отныне не может замолчать:

— Мы снимем отличную виллу на берегу океана. Вокруг не души. Я обещаю тебе лучший секс, который ты только можешь представить…

— БОРИС! — кричу я и он, наконец, замолкает. Закрываю глаза и не верю, что действительно собираюсь сказать то, что хочу. Поступить правильно в кое-то веке. А потом поворачиваюсь к мужчине и с тоской смотрю в его карие родные глаза, такие теплые и нежные: — Знаю, для тебя много стоило переступить через себя и сказать все то, что ты сказал… Но, знаешь… В детстве, когда я сбегала от отчима алкоголика, я твердо дала себе обещание, что никогда больше не дам себя в обиду. Но… Дала. Ты сильно обидел меня, Борис. И, прости, не сделал ничего такого, чтобы переплюнуть весь тот жуткий поток оскорблений.

Медленно развернувшись, я попыталась сделать ровный вдох, но задрожала. Ступила вперед, глядя только под ноги. И последнее, что услышала:

— Рита…

Его полный боли голос, разбитый и униженный.

И тут, когда свет фар осветил меня, заиграл свадебный марш, я с удивлением поняла, что победила в том странном соревновании, которое мы с Беренштейном устроили: «Кто кому сделает больнее!» Он раздавлен, уничтожен, бессилен передо мной… Но радости нет, только зыбучая пустота.

Я иду вперед, а ноги прозябают в луговой траве милого садика у роскошного отеля. Люди поздравляют меня, выкрикивают комплементы, а я думаю лишь об одном: «Это конец» И когда замираю перед Германом, парень скидывает с меня фату, гости умиляются зареванному лицу. Он берет мою руку, и я вздрагиваю. Герман чужой, холодный, совершенно мне противный парень. И ему я дала право брать себя в жены. Ему отвечу «да»…