Порочный продюсер

Глава 31

Вдох-выдох… Нервно сжимаю и разжимаю руки, ощущая покалывания в пальцах… Горло словно кто-то стискивает, во рту пересохло…

— Тебе придется туда войти. Хочешь ты этого или нет.

У блондинки-соседки Нади (которая, кстати говоря оказалась вполне себе классной девушкой) я просидела несколько часов. Ее рыженькая одногруппнница Света тоже мне понравилась, отличная компания… Мы так веселились, что я напрочь забыла о своей «маленькой» проблеме. Но затем пришло время идти домой. Я лишь сделала вид, что возвращаюсь в квартиру, а сама оттягивала этот момент до последнего. До глубокой ночи сидела на общем балконе. Так замерзла, что зуб на зуб не попадал.

Но время возвращаться все равно пришло. Только вот взломанный замок на двери заставил содрогнуться.

— Ты войдешь туда. — приказывала я себе, но преодолеть страх все никак не получалось. — Войдешь! Не убьет ли он тебя в самом деле?..

Закрыв глаза, толкнула дверь. Она поддалась легко, без боя. Ключи вовсе не понадобились. Сердце в груди колотилось, как ненормальное, когда включила свет. Зрелище явно не для слабонервных… Цветы… Абсолютно каждая ваза в доме была разбита в дребезги. По мокрому полу, полному стеклянных осколков, были разбросаны ошметки цветов. Сейчас все это напоминало жуткое месиво, акт вандализма или нашествие термитов.

— Нет. — с тяжелым вздохом я упала на тумбочку при входе. — Он все же меня убьет.

Как бы долго я не смогла на бардак вокруг — он никуда не девался. Ни одна уборщица бы не согласилась ехать на вызов среди ночи. Так что я всеми силами пыталась вспомнить — есть ли у меня дома хотя бы веник.

Конечно же, нет.

С тяжелым вздохом мне пришлось спускаться в круглосуточный магазин за веником, совком и прочим. Тряпок в наличии не было, так что пришлось приобрести парочку красно-синих скатертей. Страшно представить, что подумал обо мне кассир.

Вернувшись домой, я устало, без задней мысли направилась в ванну. Набрала ведро воды, натянула перчатки и вошла в гостиную. Мысленно представляя, сколько часов мне придется устранять беспорядок.

И замерла. Ноги к полу приросли. Дыхание перехватило. Ведро выпало из рук, но, к частью, не перевернулось.

— Знаешь, о чем я думал этим вечером? — голос Беренштейна звучал на редкость спокойно. Только вот мятый костюм, взвинченный вид и взлохмаченные волосы говорили об обратном. А еще допитая бутылка виски в руке пугала. Неужели он самостоятельно осилит? В голове метались сотни мыслей, а он посмотрел на меня своими жуткими карими глазами и пригвоздил к стенке: — Наверное, мне стоит связаться с твоим отчимом. И узнать, как именно он держал тебя в ежовых рукавицах. Мне нужна парочка уроков.

Слова больно полоснули по мне, ударяя по самому больному. Проглотив оскорбление, я кратко указала ему на дверь:

— Уходи.

Злая улыбка на его губах заставила меня вздрогнуть.

— Прогоняешь? Интересно… — не обращая внимания на пол, он шагал прямо по осколкам, заставляя те противно трещать под его ботинками. Надвигаясь на меня, мужчина казался страшнее самого черта. — Видимо, я был слишком добр к тебе? Может, мне нужно поменять политику? Бить, унижать, оскорблять — такое тебе нравится больше? Так ты станешь послушнее??

— Пошел вон! — прокричала я во весь голос. От напряжения задрожал голос и глаза застелила пелена слез. — Не желаю тебя видеть. Разве это не очевидно, черт тебя дери??

— Я уже уходил, дорогая. — на губах Бориса заиграла жуткая улыбка. — А потом вернулся. Ведь понял кое-что важное. Хочешь знать? — не получив моего ответа, он все равно произнес своими холодным голосом, врезающимся прямо под кожу острыми осколками. — Ты принадлежишь мне. Мне. И только мне.

— Что? Что за ерунду ты несешь? Я никому не принадлежу. — фыркнув, неуютно поежившись, я рассмеялась, но… быстро затихла. В его глазах увидела — мужчина совершенно не шутит. Ему совсем не весело.

Что-что странное всколыхнулось внутри. Словно я снова оказалась ТАМ. В квартире отчима. Слова ОН снова напился и наступает на меня с ремнем, решая научить уму-разуму. Старые раны зарыли. Кожа заболела словно от болезненных ударов. Я ощутила себя слабой и беззащитной. Которой снова некуда бежать. Негде спрятаться.

— Уходи, прошу… — шептала я Беренштейну, видя в нем лицо своего отчима. И оказалось это страшнее самого ужасного кошмара. — Уходи! Слышишь??

В ужасе, не разбирая дороги, я отступала назад. Шаг за шагов на ватных ногах.

— Я никуда не уйду. Хочешь ты этого или нет. — отчеканил он вполне невинно, совсем не пряча в голове издевку и надменность. Откинув пустую бутылку в стену, он разбил ее на миллион маленьких осколков. А затем, засунув руки в карманы, продолжил наступать на меня. Его басистый тембр окутывал меня путами ужаса, сковывая все сильнее: — Ты, Рита, как раковая опухоль, от которой я так и не смог избавиться. И, знаешь, что? Сегодня я понял, что принимаю ее — свою болезнь. Нравится мне это или нет — ты будешь со мной.

— Я не буду с тобой. — голые ноги скользили по полу. Но я не обращала на это внимание. Была лишь одна цель: спрятаться и сбежать. — Все, что было между нами, огромная ошибка. Давай я заплачу тебе за машину и…

— «Заплатишь за машину?» — он даже остановился, хватаясь за живот от смеха. — Дорогая, да она дороже этой твоей квартирки. Но, пожалуй, — его пьяный, яростный взгляд пробежался по моему телу, — пожалуй, ты можешь рассчитаться по-другому.

— НЕТ! — закричала я, будто пытаясь достучаться до того Бориса, которого я знала. А может его и не было никогда? Лишь маска? — Я не хочу! Слышишь?

Нет. Беренштейн был на какой-то своей волне. Скалясь, он прошептал хрипло и возбужденно:

— Тебе придется быть очень терпеливой. Сегодня я не настроен на нежности. Порка металлическим кнутом — самое то. И я давно хотел опробовать одну штуку, что бьется током.

Что-то больно щипало ступни, но я напрочь это игнорировала. Шла спиной, боясь потерять его из вижу. Ведь нет страшнее того животного, что затерялось.

— Ты ведь никогда меня не любил, верно? — прошептала я так глупо и наивно, будто это хоть что-то сейчас могло исправить.

— Умница, — отчеканил Борис по слогам, — догадалась.

— У нас просто секс. Так спи с кем-то другим. — я так редко дышала, что начинала кружится голова. Словно каждый вздох был платным. Словно в эти моменты я теряла контроль над ситуацией… Глупости какие, но ничего не могла с собой поделать.

— Мне самому от этого неприятно, но, — он театрально состроил гримасу, — но я хочу тебя.

— Мое мнение тебя совершенно не интересует? — что-то на редкость острое вогналось в ногу, причиняя нестерпимую боль. Странно, но это чувство совсем не перебивало ту жуткую кашу, что творилась внутри. — Я разочарована в тебе, Борис. Ты врал мне. Вед двойную игру. И я всегда заслуживала большего. А ты… Ты убирайся к той, другой!

Странная тошнота мгновенно разлилась по телу. А вместе с ней и чувство легкости, спокойствия. Будто напряжения начало спадать, а вместе с тем поклонило в сон.

— Какая речь! Актриса пропадает! — вскинув руки к потолку, воскликнул он. — Только вот вернемся к тому единственному, что получается у тебя лучше всего: снимай трусы и раздвигай ноги.

— Какой же ты… Какой… — я вдруг поняла, что мысли путаются. Слова будто тают, как снег на солнце. Не могу собраться.

— Да что ты… — он пробежался по мне взглядом полным знакомого пренебрежения. Затем на уровне ног с округлившимися глазами, полными ужаса. Мгновенно протрезвел, я видела это четко и внятно. Сглотнув ком, он медленно ступил в мою сторону с вытянутыми руками. Я по инерции отшатнулась. — Рита…

«Да что там такое?» — с психом опустив голову, я увидела под собой расплывчатую лужу крови, а еще огромный кусок стеклянной вазы, торчащий из ноги.

Лужа становилась все больше… А перед глазами все начало расплываться… Я потянулась рукой к стене, но поняла, что совсем не ориентируюсь в пространстве и… Все померкло. Последнее, что запомнила — это громкий мужской крик. Только вот — что именно кричал — не запомнила. А жаль.