Порочный продюсер

Глава 5

— Вот же черт!.. — звонкий, раздражающий звук телефона раздражал.

Я еще толком не проснулась, а уже злилась через край. Сбив гаджет подушной, я заставила его затеряться под кроватью. А он все продолжал звонить, звонить, звонить…

Захныкав от отчаянья, заставила скинуть ноги с кровати. Огромным усилием воли оторвала спину от постели. Самым сложным заданием было открыть глаза. Но стоило мне это сделать, как яркий солнечный свет едва не испепелил радужку.

— Вот же гадство!.. — подорвавшись с места, бросилась через всю квартиру в гостевую уборную. Ведь даже при условии жесточайшего похмелья прекрасно помнила, что в личной ванной комнате засорился санузел.

Абсолютно голая, нервно сжимая ладошками пылающие глаза, я снова и снова врезалась во все поверхности на пути. Наконец, добралась. И умылась ледяной проточной водой до состояния, в котором можно проживать эту жизнь. Только вот «трезвость» продлилась не долго. Секунда и меня снова расплющило по умывальнику.

— Боже мой, — буквально плача, я мечтала вернуться в прошлое и принять другие решения, — все таки не стоило мешать пиво, водку, ром и шампанское…

— Определенно! — грозный бас раздался прямо за спиной. Я буквально ощущала кожей воздух, что он испускает ртом, полным яда и проклятий. — Что ты вчера устроила! Еще и с моей кредитки!

— ААА! — с истошным воплем я резко подорвала голову. Ударилась ей об край крана и застонала еще громче. А этот… Беренштейн! Даже и не думал мне помогать. Я сама, игнорируя звезды перед глазами, повернулась к нему и ударила того кулаком в грудь. — Эй! Кто тебе разрешал прокрадываться ко мне в такую рань!

— Два часа дня! — рявкнул тот так, что я на месте подпрыгнула. Дышал тяжело, злился, буквально пар из ушей шел.

— И? — якобы полностью собой владея, я закинула ногу на ногу и обняла себя руками. — Кто разрешал открыть своим ключом? Это моя квартира!

— Риточка, дорогая… — сжимая зубы до хруста, он сжал мое плечо так, что я загнулась. — Я звонил тебе. РАЗ СТО! Думал, что ты уже сгнила где-то под забором!

— Что, — поиграв бровями, я выдала подобие насмешки, — переживал и плакал? Платочек принести?

Глубокого вдохнув кислорода, Беренштейн поморщился, будто затянулся чем-то крепким. Я могла только представить, какой амбре источала. Ну, собственно, никого в гости к себе и не звала!

Вдруг черные глаза задумчиво пробежали по моему телу. Внимательно оценивая. Долго, сонно и устало, я не могла понять, что он там разглядывает в моей одежде… А потом дошло: одежды на мне-то и нет!

— Я просто не люблю, когда с мою банковскую кару блокируют за «подозрительные расходы». — он не водил с меня глаз, пока я долго и путанно пыталась закутаться в полотенце. — А еще мне очень не нравится, когда мою подопечную застукивают за интимом с черт кем!

— Ха! — гордо вздернув подбородок, я изо всех сил делала вид, мол ему меня не сломать. При этом совершенно не почувствовала, как полотенце спало и оголило грудь. А он видел и молчал! — Дорогой Борюсик, позволить мне напомнить, что последний месяц я существую в аду. У меня пятнадцать рабочих часов в сутки: сьемки, премьеры, реклама, поездки по городам на встречи фанатов… Да на заводе люди меньше устают!

— Правильно, — кивнул чертов рабовладелец, — Это все чтобы меньше времени оставалось на… всякую ерунду.

— Только денег ты мне не платишь! — гневно топнула ножкой и полотенце еще ниже скатилось, до самого пупка. — И не смей говорить, что выделяешь мне средства на самое необходимое! Я что, по-твоему, какая-то домохозяйка? Я — твой работник и требую зарплату.

— Это не дает тебе права красть мои деньги, Риточка… — карие глаза снова заскользили по моей коже. Голос осел, стал хриплым и сбивчивым. Борис странно поежился и сглотнул ком в горле. Снова и снова пытался откашляться…

— В том-то и дело — это мои деньги. Ты присвоил себе чужое, Борюсик. — нервно пожав плечами, веду бедром и полотенце благополучно падает на пол, к моим ногам.

— Не называй меня так… — рычит он, предупреждающе.

— А то что? — с вызовом выгибаю брови и пальцем тыкаю его в грудь. Он тяжело дышит, но молчит. Я усмехаюсь: — То-то и оно!

— Не смей, Рита… Не смей путаться с кем попало. — ошарашивает тот меня заявлением. — Для пиара плохо.

— «ДЛЯ ПИАРА?!» — внутри меня изумление и злость. Рядом с ним я всегда загораюсь, словно спичка. Беренштейн умеет довести меня до точки кипения. — Ты про того суперпопулярного блогера, с которым мы целовались на барной стойке? Да это лучше любой рекламы. Бьюсь от заклад, сегодня все только об этом и пишут.

— ЦЕЛОВАЛИСЬ?! — он кричит. Голос его обволакивает, как гром среди ясного неба. Против воли тело окутывает мурашками, соски становятся колом. Я замираю, забываю, как дышать. А в груди бешено колотиться сердце. — Да ты буквально отдалась ему у всех на виду!

— Не завидуй. — усмехаюсь, хотя внутри меня происходит что-то странное… Чувство где-то внизу живота, напоминающее щекотку. Дикое, необузданное… А все от Его вида, такого бешённого, властного, жесткого…

— Чему? — усмехается краем губ. — Ты бы ему еще отсосала под барной стойкой… Ой, погоди! Не удивлюсь, если так и было.

Меня будто облили бензином, а затем кинули спичкой. Вспышка, гнев! Обратно пути уже не было!

— Заткись. — предупреждаю его я сквозь зубы. Гневно сжимаю пальцами края раковины. Неминуемое приближается.

— Может ты еще дала ему себя отыметь за мусорными баками? — произносит он и меня начинает трясти от злости. — Хотя… Зачем так далеко идти? Можно присесть на его член прямо в общественной кабинке.

— Переживаешь, — делаю шаг вперед, скрещиваюсь с ним убийственными взглядами. — что его болт никогда не сравнится с твоим гвоздиком? Досадно, но ладно… Комплексы надо у психолога прорабатывать, Борюсик…

— Я же просил, никогда меня так не называть! — чеканит он каждое слово с красным, как у рака лицом. Виски угрожающе пульсируют. В глазах полопались капилляры. Он делает шаг вперед. Второй… Третий… Я по инерции отбегаю назад и оказываюсь в душевой кабине, когда он вдавливает меня в стену и накрывает моей рукой свою ширинки. — Сделаю тебе одолжение и дам образец. И когда в следующий раз какой-то щенок будет говорить, что прибор огромный, у тебя в памяти останется то, что действительно может впечатлить.

Мои пальцы по инерции сжимаются. Во рту тут же пересыхает, когда я понимаю, что через штаны щупаю Его каменный член. И, о да! Он действительно впечатляющий… Такой обхватить ладони не хватит. Длинный, горячий и пульсирует…

Между ног тут же становится подозрительно хорошо и приятно. Хочется сжать бедра и усилить ощущения…

«Рита, — одергиваю себя я, — что ты такое творишь?! Фу, нельзя! Брось гадость!»

А дальше все, как в тумане… Рукой я нащупываю кнопку, нажимаю и… Ледяной поток хлорированной водопроводной воды благополучно окутывает нас двоих с ног до головы.

— Освежись! — рычу я сквозь стиснутые зубы. А саму трясет от холода, аж зубы цокотят.

— Знаешь, — он многозначительно выгибает бровь, а потом делает то, что заставляет кровь в венах сбиться до состояния устойчивой пены от какао: проскальзывает пальчиками между моих складок. Грубо касается набухшего клитора, заставляя меня измученно замычать. — Похоже, тебе тоже не мешает сбросить пар.

Он двигается быстро, рвано, торопливо. Но так выверенно, будто делал это сотни раз и точно знает, где именно находятся мои самые эрогенные зоны. Смотрит прямо мне в глаза, жадно цепляется за каждую эмоцию.

Я в агонии. Меня бросает из стороны в сторону. Трясет от напряжения… Вдруг он берет мою ладонь и просовывает в свои мокрые брюки. Я чувствую его член напрямую и это буквально сводит с ума. Глажу его так же торопливо, как и он касается меня.

Мне нравится, как меняется его лицо. Чернеет, взгляд становится с поволокой. Что-то безумное есть в его улыбке. Это заводит. Он двигается все быстрее. Я сжимаю его все крепче… Вдруг он проскальзывает вниз и вводит в меня два пальца.

— О, БОЖЕ! — я закрываю глаза, ударяясь головой о стенку душевой кабины. Меня сотрясает от самого яркого оргазма из всех, что у меня когда-либо были. Его член в моих ладонях сокращается, делая пальцы рук влажными и липкими.

И когда прилив эндорфинов отсыпает, успокаиваюсь, и снова начинаю чувствовать весь тот ушат воды, что льется на наши головы.

«Что я натворила?» — первая мысль, когда открываю глаза и смотрю в его глаза.

— Это была ошибка. — строго произношу я, пулей вытирая из душа. Едва не падая и не ударяясь головой о раковину. Но заматываюсь в полотенце и дрожу. Не от холода, а от того, что вообще произошло!

— А что такого произошло? Не льсти себе, Р-и-т-а… — усмехается Беренштейн. Надменно и жесткого. Я не поворачиваюсь. Слушаю его спиной. Не хочу, чтобы он видел, что слова меня задели и больно отозвались внутри. — Я приму душ и уйду. А ты выпей таблетку и приведи себя в порядок. Через час приедет команда и соберет тебя на красную дорожку премьеры фильма.

— Надеюсь, — злобно шиплю я за секунду до того, как захлопнуть дверь, — тебя там не будет… Иначе не удивляйся, если на всех фото будет мое недовольное лицо.

Лежа под одеялом, пытаясь все забыть, я обещала себе, что ЭТОГО никогда больше не повторится. НИ-КО-ГДА! Но… Каждый раз, зарывая глаза, видела этот его взгляд. Жгучий, горячий, голодный…