Порочный продюсер

Глава 7

Глубоко вбираю в себя кислород. Легкие жгут, а мне все недостаточно… Пальцами сжимаю раковину до побеления костяшек… А сама не могу отвести взгляд от Него, словно это выше моих сил.

— Выглядишь смешно. Тебе, видимо, пора на свежий воздух… — говорю так равнодушно, как только могу. А саму трясет и мурашки расползаются по телу…

Беренштейн не удостаивает меня ответом. Прожигает на коже дыру своими карими глазами. Почему я раньше не замечала этот животный азарт в его порочных глубинах? Опасный, но тако манящий… Как прыжок в бездну.

— Эй, — сглатываю ком. Голос нервно дрогнул. — я с тобой разговариваю, Борюсик.

Он замирает на мгновение. Закрывает глаза и пыхтит от злости. Но быстро приходит в себя. И шаг становится быстрее. Когда мужчина замирает за моей спиной, я каждой клеточкой тела ощущаю Его энергетику. Сумасшедшую, как у надвигающегося тайфуна.

— Чтобы ты не задумал, — хриплю я Ему через отражение. Потому что элементарно не решаюсь повернуться и встреться взглядом на прямую. — я в этом не участвую.

Металлическим наконечником ремня от касается предплечья, и я вздрагиваю. С губ срывается стон, а губы напрочь пересыхаю. С распахнутыми губами, жадно хватая кислород, снова и снова пытаюсь справится с щекоткой в животе при виде того, как Беренштейн скользит по мне своим толстым кожаным ремнем.

— Знала бы ты, как давно мне хотелось это сделать. — со вкусом рычит он, смакуя каждое слово. — Сегодня наконец-то исполнится мечта.

И голос Его звучит так, что между ног мои тут же становится напряженно и влажно. Я скрещиваю бедра и напрягаюсь. А он окутывает меня ремнем все туже и туже, словно питон.

— Переспать со мной? Ха! — смеюсь я, все еще пытаясь держать вид холодной и равнодушной. — Что, никто больше не дает? Дрочить не пробовал, сладенький? Хотя… О чем это я? Покажи правую ладошку, там наверняка мозоль размером с Эверест.

Вдруг он сдается. Свободной рукой сжимает мою шею и предупреждающе шипит:

— Рот закрой.

Адреналин ударил в голову! С ужасом я осознаю страшное: мне нравится, как его пальцы сжимают мою шею. Достаточно сильно, чтобы прочувствовать всю мощь его кулака и завестись до предела. И достаточно слабо, чтобы это не принесло особого вреда.

— Ничего не перепугал, Борюсик? — пытаюсь вывернуться из его хватки. И случайно попкой нащупываю чертов холм в его штанах. Такой твердый, горячий, большой… Все, как я помню. Моя ладонь все еще горит от воспоминаний, хотя это чисто технически невозможно. Резко отряхиваюсь, борюсь с собой: — Шавками своими будешь командовать!

— Как хорошо, — он скалится так пугающе, что сердце начинается вырывается из груди, — что ты моя «шавка». Забыла?

— Что, прости? — вот тут-то он переборщил. Размахиваюсь чтобы острой шпилькой остудить Его пыл в брюках.

Но Беренштейн разгадывает мой план, и переворачивает все в угоду себе. Подцепляет мою коленку ремнем, а потом толкает в сторону. Резко, быстро. Заставляя стену буквально вздрогнуть, а декоративные украшения посыпаться на пол.

Зажатая между мужчиной и стеной, я вдруг теряю возможность мыслить и говорить. Его рука все выше и выше ползет пол платьем по моему колену. А я вдруг понимаю, что не хочу, чтобы он останавливался.

— Ты должна понимать, — рычит он, словно бешенный зверь. — Все, что произойдет дальше — твоя ответственность. Ты это заслужила.

— А?.. — мое платье было уже варварски задрано до талии. Перед глазами — звезды мерцали. А мозг превратился в ягодное желе… О чем толковал этот безумный я совершенно не понимала и разбираться не хотела.

Руки продюсера такие мощные, сильные… И даже пафосный фрак ему шел, делая еще мужественнее. Я и раньше это замечала, чего скрывать. Но никогда не позволяла себе подобных мыслей. «Табу» продержалось недолго…

— Ох… Что ты делаешь? — все меняется так быстро, что я осознаю все постфактум.

Мужчина сел на каменную скамью и утянул меня к себе на колени. Только вот положил на них верх ногами. Так, чтобы моя почти голая, обтянутая едва заметным бикини, задница сверкала перед его лицом. Опираясь локтями в камень, я старательно пыталась развернуться и увидеть, что такого задумал мужчина.

Вдруг громкий размах в воздухе оглушил… Сверкнула металлическая бляшка… А затем громкий звонкий удар по пятой точке оставил после себя пылающую огнем кожу.

— О. МОЙ. БОГ! — кричу я, пытаясь сорваться места. — Ты совсем придурок? Радуйся, что я сейчас не в состоянии засунуть свою шпильку тебе прямо в за… АААА!

Новый удар. Более резкий, грубый и острый. Мое тело содрогалось под ним. Кожа пружинила… А еще это странное томление между ног. Я не призвалась даже себе в нем. Но, удар за ударом, и скрывать очевидное было наивно.

— Знаешь, я засажу тебя на пожизненное! — кричу я раздраженно. Туфли упали, сжимая пальцы ног. Новый удар и едва судорогу не сводит от возбуждения. С ума сойти! — Хочу посмотреть, как ты там всем мыло будешь подавать, гребанный го… ООО!

— Говори что хочешь, Р-и-т-а… Но сегодня целый вечер ты будешь ходить с пылающей задницей. — голос Беренштейна становится глубоким и утробным. Он сглатывает ком. Откладывает ремень, а я настолько двинулась умом, что едва не вою от разочарования. Ведь еще парочка шлепков и, наверняка, взорвалась бы от напряжения… Мужчина проскальзывает пятерней по коже, что стала особенно чувствительно его усилиями. Словно оценивает свою работу и проделанный труд… Тяжело дышит сквозь стиснутые зубы, когда накручивает на большой палец бабочку со стрингов и… Натягивает так, что из моих глаз вырываются слезы. Дыхание перехватывает, тело напрягается, и я буквально в шаге от оргазма. В одном миллиметре от самой странной развязки в моей жизни! Прогибаюсь дугой, замираю и ощущаю, как ткань трется об пульсирующую горошину. Резко все прекращается. Он отпускает трусики, а я кричать голоса от разочарования. С мужских губ срывается рык. Он раздвигает мои складки и проводит по ним ладонь. Наверняка, ощущает все то, что я так старалась скрывать. Те жуткие, неправильные эмоции… Усмехается, словно победитель и, наклонившись прямо к моему уху, произносит чертовски надменно: — Ты останешься без сладкого, потому что плохо себя вела. Запомнила?

Я не в силах говорить, думать и даже сопротивляться не могу. Просто закрываю глаза и сгораю от стыда. Мечтаю, чтобы все это оказалось просто страшным сном в гребанную овуляцию.

— Что же, хорошего вечера. — он встает, поправляет фрак и, окинув мое тело довольным взглядом, уходит. На прощание бросив: — Я бы на твоем месте дверь запер. Мало ли, кто может к тебе зайти?