Порочный продюсер

Глава 4

Битый час дед окучивал меня старыми пошлыми анекдотами, соблазнял не двусмысленными намеками и буквально прямо говорил:

— Риточка, солнышко, мне кажется, вам сидеть одной одинокого. Идем ко мне на коленки?

Меня же от каждой фразы депутата буквально выворачивало. Скользкий тип, который только и делает, что смотрит тебе в декольте и пытается затянуть в постель. И это при том, что я ему в правнучки гожусь!

— Нет спасибо… Мне и тут прекрасно сидится. — давя из себя улыбку, я то и делала, что поглядывала на экран телефона. Сперва продюсер звонил каждые две минуты. Заваливал сообщениям. А тут вдруг затих. Это пугало больше, чем его угрозы о разрыве контракта… Нервно поглядывая на экран смартфона, я уже придумывала план побега.

— Но, — старик придвинулся ко мне поближе, — у меня на коленках мягче…

— Не сомневаюсь, что у вас там все мягкое… Лет тридцать уже как. — шепчу себе под нос. А ему погромче отвечаю: — Нет, Федор Аркадьевич, не стоит. Да и пора мне уже.

— Как это «пора»? — его рука вдруг падает на мою коленку и властно сжимает. А я в таким шоке, что даже не сразу верю в происходящее. — А десерт для папули?

— Скорее, для прапрапрадедули? — пока депутат мне нагло подмигивает, старательно пытаюсь вырваться из хватки. Пусть ручки у него и дряхленькие, но натренированные… А как иначе? Ведь надо как-то деньги налогоплательщиком выносить…

— Маргарита, я человек простой. Старой закалки, как говорится. — заявляет депутат, буквально вжимая меня своим тело в мягкое сидение. — Ты цветы получила? Вкусно покушала? Я за тобой поухаживал? Все, говори свою цену и поехали в отель.

«Цену!» — слова эхом отзываются внутри меня. От шока буквально слезы из глаз. С ужасом, болью в душе, я вынуждена признать — меня приняли за проститутку. Занавес!

— А чего в отель? — храбрюсь до последнего. Пытаюсь отодвинуть наглого ухажёра подальше. Но он настойчив и позиций не сдает. — Дома жена ждет?

— Нет, — удивляет меня тот. А потом буквально бьет под дых одной лишь фразой: — Я таких, как ты, домой не вожу. Устанешь мебель обрабатывать.

Изнутри меня всю сотрясает. Кусая губу, стараюсь не зарыдать.

— Я же просто смешные видео в интернет снимаю. Что с мой не так? — спрашиваю в шутку, а самой и правда интересно. В какой момент этот старый хрыч решил, что может залезть ко мне в трусики и общаться, как падалью?

Вдруг Федор Аркадьевич отстраняется и, злобно глядя мне в глаза, с ненавистью чеканит:

— Да знаю я эти ваши «смешные видео». Тело свое на показ выставляешь и только. Клиентов ищешь, кому тело подороже продать. Потому что кроме него у тебя ничего и нет. — вдруг он берет и стучит по моей голове. От шока я забывая, как дышать. — Тук-тук, есть кто? Нет! Признайся, нет у тебя образования? Небось даже школу не закончила. Да?

Странно, но слова извращенца меня задели… Видимо, потому что знал, куда именно бить — в самое больное.

— Да, школу я не закончила. Потому что не всем повезло и мне надо было работать. — резко впечатав коленку в причиндалы старика, я дала себе фору на побег, когда тот согнулся пополам с истошными воплями. — И вуз, к сожалению, тоже. Потому что мой чертов отчим пропил все, что мама оставила мне на образование.

Быстро вскочив на ноги, я успела сделать лишь два шага в сторону выхода. Так сильно спешила, что не заметила на пути преграду. И буквально впечаталась в широкую мужскую грудь.

— Простите, я просто… — медленно подняв взгляд, я увидела Его. Беренштейн собственной персоны.

— Это правда? — его брови были сведены на переносице, а сам мужчина предельно серьезен. — То, что ты сказала про отчима?

— Не твое дело, ясно?! — и снова злюсь. За то, что услышал предназначенное для чужих ушей. Раздраженно отталкиваю мужчину и убегаю прочь.

Уже на улице, жадно вдыхая свежий кислород, вдруг понимаю, что Беренштейна нигде нет. За мной мужчина не последовал. Он появляется спустя пять минут. Весь потрепанный и побитый, с окровавленными костяшками и фингалом под глазами.

— Что с тобой случилось? — испуганно шагаю к нему.

Но Борис отмахивается и кривится:

— Не твое дело.

Он смотрит на меня долго и пронзительно. Казалось, карие глубины поглощают меня, словно черная космическая дыра. А я не решаюсь и слова сказать. Потому что извиниться — значит признать свою неправоту. Он такого бонуса не получит.

— Я согласна на телохранителя. — гордо вздернув подбородок, заявляю я. А саму трясет… То ли от холода, то ли адреналина.

— Я не предлагал. — губы мужчины сотрясаются в импульсе, похожем на краткую улыбку.

— Ну, так предложи, Борюсик. Всему тебя надо учить что ли? — театрально закатив глаза под Его нервный тик, я осмотрелась вокруг. Нашла на парковке Его машину и направилась к пассажирскому сидению. Застыла у двери, но Беренштейн и не думал двинутся за мной. — Долго мне еще ждать? Или я должна сама себе двери открывать?

Тяжелый, измученный вздох и он правда открывает мне двери! Хоть это и была простая шутка…

Уже по пути я не могла отказать себе в удовольствии поглядывать на невероятного красивого мужчину, сидящего за рулем. Признаться, шрамы и ссадины сделали его еще сексуальней. И будь не ладна моя фантазия, но я уж слишком явно представляла то, что ему никогда не светит.

Вдруг Борис врубил на всю отопление моего сидения. Я удивленно повела бровью. А он буднично пометил:

— Ты, кажется, совсем замерла…

И только дома, вечером, после теплой ванный, я поняла — чертов продюсер смотрел на мои соски!