Порочный продюсер

Глава 24

У Бернштейна был поистине огромный загородный дом. Раньше я никогда особо не интересовалась финансами мужчины. И вопросом: «Сколько у него подопечных, кроме меня?» не задавалась.

Но в то утро, не решаясь позвонить в дверь, я рассмотрела, казалось, каждый кирпич трехэтажного «дворца». Пометила через распахнутые окна баню, сауну, бассейн… Даже личный кинотеатр!

— Хватит, все! — сходя с ума, начала говорить сама с собой. — Надо либо дать о себе знать, либо уходить.

Сглотнув ком, выдохнув клуб пара из дрожащих губ, трижды сжала и разжала кулак… А потом позвонила. Секунды длились вечность. Адреналин захлестывал с головой, а от страха кружилась голова.

Только вот шли минуты, а мне никто не открывал.

— Ау! — внимательно вглядевшись в стеклянную дверь, пыталась разглядеть хоть какое-то движение в доме. — Там кто-то есть?

Машина Бернштейна была припаркована рядом. Но теперь я не была уверенна, что это его единственный автомобиль.

— Отлично! — злобно уставившись на него, сцепила зубы и зашипела. — Я тащилась через всю столицу в гребанный закрытый поселок ради того, кто и дома нет!

Стоило только представить, что я уйду с пустыми руками, как в голове созрел план. Высыпав содержимое сумочки на входной коврик из содержимого я быстро собрала отмычку. Пять минут несложной работы и новомодный замороченный замок податливо распахнулся.

— Замечательно. — радостно впорхнув в дом, я на удивление ощущала себя спокойно. Как дома. Осмотрелась — тишина и пустота. Так даже лучше. Сейчас же могла рассмотреть интерьер тщательно. В прошлые разы, когда Борис приглашал меня в гости, времени хватало только на экскурсию спальни… Присвистнув, покачала головой. Роскошно, дорого, эксклюзивно. — Ох уж эти богачи… Смысл переплачивать за ваш закрытый район, если я так легко проникла в дом? Даже сигнализация не сработала!

Каблуки уверенно стучали по деревянному полу, пока я обходила комнату за комнатой в поисках кабинета. Зная любовь Бернштейна к себе, у мужчины явно есть приватная берлога. И, бинго, нашла!

Роскошная комната, с потолка до пола оббитая красным деревом. Множество книг, явно дорогих и коллекционных, стояли на полке. В хрустальном глобусе совсем не пряталась бутылка десятилетнего виски и я благодарно угостилась.

А затем… Села за его широкое кожаное кресло. Откинула голову назад, закрыла глаза и вдохнула аромат.

Удивительно, но в этом всем был он — мой продюсер. Внимательный к деталям, замороченный на мелочах, чистоплотный… Повсюду витал запах, что заставлял сердце сжиматься. Это были Его любимые духи.

— Хм… — с усилием воли открыла глаза и с непонятной мне тоской провела ладонью по столешнице. Трепет внутри шептал: «Ведь он был здесь совсем недавно. Возможно, держал руку там же, где и ты!» С тоской усмехнувшись, я цепко просканировала пространство. Узнала, что продюсер балуется сигарами. Любит успокаивать нервным маятниковым шаром. Ставит выпивку только на пробковую подставку. Протирает стол антисептиком с легким хвойным ароматом. Складывает бумажки стопками, сортирует по датам и именам. Ведет ежедневник, где у него не менее десяти дел в час. Но при этом в перерывах увлекается Александром Куприным. «Гранатовый браслет» зачитан до дыр. С ума сойти! Усмехнувшись, я обняла себя ладонями и прошептала: — Вот ты какой, Борис Беренштейн…. Приятно познакомиться.

Странное желание вдруг появилось: устроиться поудобнее, расслабиться и… Подремать. Странно, но у Него в гостях я ощущала себя уютно, спокойно.

— Пока сваливать! — силой воли заставила себя подняться. А потом достала из сумочки толстый договор и бросила на стол. Он упал с грохотом, заставляя все вокруг подпрыгнуть. А потом, вырывав лист из его ежедневника, принялась писать записку. — Черт… Что же сказать? Что мне жаль? Глупости… Я бы никогда не пошла к тебе за помощью, Борис. Ведь ты никогда не поддерживал меня, не ценил, не уважал. С тобой честной во всем я быть не могла, иначе нарвалась бы на издевки… — нервно скомкав лист, раздраженно бросила его на пол. Вырвала новый. — Написать, что я готова на все, лишь бы только он продолжал быть моим продюсером? Бред… Ты не слышишь меня, а только приказываешь. Как минимум, я хочу закончить вуз, чего бы мне это не стоило. А ты против… И как нам работать дальше… — с психом швырнув новый комок бумаги в стену, снова раскромсала ежедневник. — Пустить немного сентиментальности? Это не по мне… Я не выбирала тяжелую жизнь, но так случилось. И даже когда жила на улице — не плакала и не страдала. Соглашалась на ужасные отношения ради пропитания — не страдала. Я просто говорила себе: «Сегодня тяжело, а завтра пройдет!» И это срабатывало… Но с тобой что-то во мне сломалось… Что-то не так… Я не могу перестать маяться и нервничать. Меня водит, штормит, крутит по кругу… — раздраженно ударив ладонями о стол, застонала: — Боже, какой ерундой я вообще занимаюсь? Чтобы я не сказала — это ничего не именит!

А потом выбросила очередные бумажки и, встав на ноги, направилась к выходу. Противно першило в носу, срывались чертовы слезы, но я обещала себе не плакать и успешно держалась.

Но не успела я покинуть кабинет, как замерла… Шаг вперед и из коридора вышел Он. В мятой футболке и растянутых трениках. Осмотрел меня с ног до головы так, словно совсем не удивлен. Из этого я сделала неутешительный вывод — мои диалоги он слышал.

— Сигнализация не сработала, потому что я ее отключил. — спокойно протянул он ровным без эмоциональным голосом. А потом бросил взгляд на стол. — Что это?

В полутьме комнаты лицо Бориса казалось особенно звериным. Острый подбородок, широкие ровные брови, цепкий взгляд… Я смотрела на мужчину и мысли предательски путались, собраться оказалось сложно:

— Контракт на отношения с Германом Стар. Мы подписали его сугубо по моей воле. Условия я не выполнила и теперь должна огромную неустойку, которая с каждым часом все больше.

Я ждала, что Бернштейн что-то скажет, но вместо этого он просто молчал. Словно статуя, не живая, высеченная из камня.

— Просто хочу, чтобы ты знал… — стыдливо опустив взгляд, я старательно пытаюсь скрыть чувство вины. — Мне приходится продавать квартиры. Этой суммы как раз должно хватит, так что…

И снова тишина, которая порядком взбесила.

«Скажи хоть слово!» — молила я его взглядом, но вместо ответа, он молча прошел мимо меня, сел в кресло и начал читать договор. Представительно взяв в руки ручку и фломастер.

— Отлично! — раздраженно хлопнув дверью, я молча ушла прочь.

Странно, все прошло гораздо лучше, чем предполагалось… Но лучше от этого не стало.