Порочный продюсер

Глава 21

Легкий аромат муската шлейфом разносился по запаренной комнате. В центре расположилась ванная, до краев заполненная теплой водой. Мягкая розовая пена приятно обнимала голое тело… Затуманенным взглядом я смотрела на то, как лежащие поверх лепестки роз раскачиваются все быстрее и быстрее, а волна поднимается все выше и выше.

— Тебе нравится… — рычит мужчина мне на ухо, пока его губы жадно терзают мою шею.

— С чего ты взял? — надменно шепчу я, но сдаюсь, когда срывается стон. Ладони Беренштейна спускаются все ниже и ниже, изучая мое тело, словно впервые. Он нежно, но требовательно намыливает грудь, сжимая соски горячими пальцами. Проскальзывает по животу, а затем замирает на лобке. От досады хочется кричать: — Черт, только не останавливайся?

— Тебе ведь не нравится? — спрашивает тот театрально, похлопывая рукой между складок. От напряжения сводит скулы, а прикосновения ощущаются особенно остро. Посмеиваясь, он прикусывает мочку моего уха и шепчет: — Заставь меня это сделать…

— Заставить? — я резко оборачиваюсь и вздрагиваю. Ощущения такие острые и яркие, как никогда. — Твой член буквально сейчас находится во мне.

— Пусть находится. — он вопросительно поднимает бровь, мол: «А что такого?» Делает легкий толчок бедрами и едва сознание не теряю. Карие глаза заволокла страсть и желание, что сводит с ума. — Ему там самое место.

— И, — я пытаюсь приподняться, но руки его вдруг силой вжимаются в мои бедра, не давая шелохнуться, — ты собираешься что-то делать?

Не оборачиваясь, он достает с подставки мыло, что я зачем-то притащила в дом Беренштейна подарком. А потом опускает его, холодное и скользкое, на мои соски. Шершавое, с крупной солью и травами, оно мягко массирует вершинки, вводя в нирвану. Рыча от напряжения, пытаюсь сделать хоть один толчок, загасить тот пожар, что творится внутри, но он не дает. Лишь приказывает:

— Заставь меня.

— Хочешь, — я откидываю голову назад, дышу тяжело и рвано, — чтобы я умоляла?

Мыло спускается все ниже и ниже… Омывает в самых неожиданных закутках.

— Было бы славно… — смеется тот, откровенно издевается. А потом проводит мылом по лобку, вызывая мой краткий инсульт.

— Умоляю… — сдаюсь я. Готова на все, лишь бы он не останавливался. Лишь бы член внутри меня продолжил делать то, что делал раньше. А Его руки наконец-то добрались до горошины, что пульсировала и привлекала внимание.

— Умоляй… — рычит он, а потом раздвигает складки и проводит мылом между ними.

Меня бросает в дрожь. Стон срывается с губ. Член внутри меня пульсирует, становится горячее и больше.

— Умоляю… — словно в бреду я готова молить его обо всем, лишь бы он не остановился. Лишь бы продолжал намыливать меня между ног так, словно от этого зависит его жизнь. — Возьми меня так грубо, так только умеешь…

Слышу, как грудь его начинает бешено вздыматься, а дыхание ускоряется, словно в марафоне. Он отбрасывает мыло, толкает меня вперед, заставляя встать на колени, а потом насаживает на себя снова и снова, заставляя воду волнами покидать ванную.

— Ты этого хотела, грязная девочка? — он сжимает мои влажные волосы, оттягивая их назад. Заставляя смотреть ему в глаза, когда тот выбивает из моего тела дух.

— Больше… — шепчу я с вызовом.

— БОЛЬШЕ?! — он отпускает меня, я падаю на край ванной. Цепляюсь руками обессиленно. Как вдруг он хватает мою левую ногу и перекидывает ту за пределы ванной. А потом входит… Глубоко, под новым углом. Комната взрывается хлопками, стонами и хлюпаньем воды, которой в ванной почти не осталось. И когда я почти подошла к финалу, он отвешивает мне шлепок и, кусая шею, сдавленно шипит: — Достаточно для тебя?

Я просто не могла ответить «да». Это не моем характере соглашаться с кем-либо. Поэтому, с вызовом пробежав по нему взглядом, я усмехаюсь:

— Слабенько… Возраст уже не тот, да?

Он сжимает зубы, злиться. И эта порочная ярость сводить меня с ума своим безумием. Секунда и я свешена с ванной верх тормашками. Руками касаюсь пола, пока пятая точка лежит на краю ванной. Он раздвигает складки и… Движения сверхзвуковые, скоростные. Я не успеваю дышать. От напряжения из глаз слезы. На мгновение мне кажется, я просто не выдержу такого напора. Это слишком для меня. Тело вот-вот разорвет на мелкие частики.

— О, да… — срывается с моих губ и слышу его надменный смех. Беренштейн собой явно доволен. Последний толчок и мы взрывается одновременно… Будто по щелчку его пальцев.

Без сил, на трясущихся ногах, я возвращаюсь в ванну. Он включает воду, заполняя емкость недостающей водой.

— Что же… — с трудом поднимаюсь. — Мне пора…

— Куда это? — его бровь вопросительно вздымается. — Ты ведь сейчас не работаешь.

Грязный взгляд мужчины скользит по моему голому телу. Голодный, словно мы никогда не занимались сексом. С диким желанием он смотрит на грудь, нервно сглатывая ком. Ерзает на месте, когда я провожу ладонью по животу, смахивая пену.

— Встреча с подружкой… — стараюсь лгать убедительно и уверенно.

— В десять утра? — краткий скептический взгляд на часы, а затем снова полная фокусировка на моем теле. — С какой подругой, напомни?

— Ты ее не знаешь… — отмахиваюсь рукой, внутри начиная нервничать. Неужели мужчина о чем-то подозревает?

— Да, не знаю. Потому что у тебя нет подруг. Тебя либо ненавидят, либо завидуют. — сводя брови на переносице, он напряженно задумывается. А меня окатывает волнение. — Сама признаешься?

«О, нет! — кричит внутренний голос. — Если продюсер узнает, что я действую в обход него — убьет! Нужно срочно что-то придумать!»

С тоской смотрю на часы… Что же, на съёмочную площадку я все же опоздаю. Но оно того определенно стоит!

— Знаешь, пожалуй я останусь еще не на долго… — встав на колени перед мужчиной, я медленно приближалась к нему. И видела по глазам, как все разумные мысли напрочь смывает желанием. — Ты ведь знаешь, что я хожу на бассейн пять раз в неделю вот уже пару лет? Так вот, я не просто плаваю, Борюсик. Я тренируюсь.

— Тренируешься чему? — голос его становится глубоким и хриплым. Это извечный сигнал к тому, что клиент готов и полностью в моей власти. — В соревнованиях каких-то участвовать?

— Не совсем… — краткий взгляд на часы, и моя самоуверенная усмешка. — Засекай время.

— Что? Зачем… Ох! — глотнув последний раз кислорода, я погружаюсь в воду с головой. Слышу его последний рык, когда мои руки сжимают каменный ствол. А потом лишь пустота в ушах, когда мои губы накрывают его каменный член.

Не думала, что смогу провернуть что-то подобное без тренировки. Ведь одно дело — задерживать кислород на пять минут, а другое — иметь во рту внушительную преграду. Которую засасываешь в себя, лижешь и гладишь.

— Нравишься? — вынырнув на пару минут, я застала Его лицо в полном изумлении. Такого шока я не видела никогда ранее. Словно Беренштейн посмотрел на меня иначе. И это после всего, что между нами было.

— Да. — кратко резюмировал этот говнюк, чем разочаровал. Ведь я ждала шквал комплиментов! — Только кое-что не хватает…

— Чего это?! — возмущенно воскликнула я, сжимая его достоинство посильнее своим кулаком.

Резко повернув меня к себе спиной, тот приказал:

— Ныряй, Рита. Ты, кажется, не закончила.

А потом поднял мои бедра вверх. Я только и успела в последний момент глотнуть воздуха, как мои ляшки уже висели в воздухе.

«Что он творит?» — только и успело промелькнуть в моей голове, как я ощутила его язык между своих складок. Нежно массируя попку, яростно вылизывал мой клитор, пока я губами поглощала его пульсирующий член.

Его язык был все грубее и нетерпимее… Член все тяжелее и горячее… Напряжение во мне накалилось до предела… И я взорвалась, сотрясаясь в оргазме, пока его руки продолжали вжимать меня в себя. Он кончил так бурно, как никогда. Даже сквозь воду я слышала, как тот издал рычащий звук, похожий на стон.

«Можешь собой гордится!» — подумала я стоя перед зеркалом, приводя себя в порядок.

— И, все же, — проходящий мимо Беренштейн неожиданно накрыл мое тело махровым халатом. — Куда ты собралась? Мы ведь договорились, что какое-то время тебе лучше переждать шумиху.

«Так ты решил! А не я, которой надо выплачивать огромный долг!» — взорвалась я про себя, но снаружи улыбалась. Ведь знала, что узнай продюсер об истории с контрактом — зазнается. К тому же, мне придется терпеть вечные насмешки и его адское самолюбование.

Иначе убедить его работать у меня не вышло. Мужчина просто дал мне свою кредитку со словами: «Не в чем себе не отказывай!» Но, думаю, спасание размером с элитный автомобиль незаметным не пройдет…

— Я ведь сказала, — мягко закинув ладони на него плечи, я кокетливо провела пальчиком по его волосам. Запретный прием, который почему-то особенно сильно на него действовал. — встреча с подругой. Ты ведь не станешь запрещать мне видится с кем-то, кроме тебя, верно? Такие… — я чуть не сказала «отношения» и вовремя прикусила язык. — Такая связь меня не устраивает.

— Делай что хочешь, Рита. — произнес он на редкость спокойно. А потом так крепко сжал мою попку, что я дышать перестала. С серьезным взглядом отчеканил по слогам, холодно и высокомерно: — Только я обманщиц и предательниц не люблю, помни об этом.

Нервно усмехнувшись, я мягко выпуталась из его стальной хватки и шепнула на ушко:

— А ты и не должен меня любить, если что. Мне и так все нравится…

Уже через час я была на съёмочной площадке. Жуткая реклама вонючего не калорийного майонеза, что по консистенции больше напоминал молоко. К тому же, состав полная химоза. Хуже обычного майонеза в миллион раз, разве что без калорий. Беренштейн бы никогда такого не одобрил… Всегда говорил: «Имидж дороже любых денег!» Только вот сейчас мне выбирать не приходилось. Данная реклама буквально покрывала половину моего долга.

— Что же, Рита. — радостно встретил меня режиссёр. — Переодевайтесь в костюм майонеза и пойдем на улицу.

От ужаса меня прямо перекосило. Нервно хохотнув, я стрела пот со лба:

— В костюме МАЙОНЕЗА?! — глаз задергался, когда взгляд опустился на наряд жуткого зеленого флакона! «Слава богу, меня никто в нем сейчас не увидит!» — наивно подумала я, читая, что съёмочная команда привыкла к жути, происходящей на площадке. Но тут же в голове пронеслась фраза режиссёра: — Простите, вы сказали «на улицу»?

— Да-да… — активно закивал тот. — В этом-то и задумка: известная блогерша ходит по самому злачному району города и предлагаем людям майонез! Позже мы сделает нарезку из забавных моментов и пустим ее в эфир…

Нервно сглотнув ком, я пластом упала на диванчик:

— Мамочки…

День обещал быть веселым.