Повстанец II

Глава 11

— Настоящее имя Святослав. Если сведения правдивы — ему нет и восемнадцати. На первый взгляд по происхождению ничего особенного…. Считается без вести пропавшим. Как оказался в Мантау — информация отсутствует. Но мы связались с нашими русскими друзьями, они обещали помочь и в меру своих сил разузнать подробности.

— Что сам думаешь?

— С этим Двейном все не так просто… Хотя бы потому, что в таком возрасте он уже достиг третьей ступени и, судя по всему, соответствует ей по боевым возможностям. Господин, много знаете таких талантливых молодых людей?

Лицо Бая помрачнело. Даже в высших родах третий ранг до восемнадцати лет — не частое явление. А тут какой-то российский юноша, который… Действует и говорит совсем не как юноша. Кто же за ним мог стоять…

— А об их мастере что-нибудь стало известно?

— Проверяем. Анализируем данные с дронов. Пока нет конкретики, — ответил Гун Ли.

Бай Вэйхуа тяжело откинулся в кресле. Махнул рукой, прося всех покинуть кабинет. Вскоре двери закрылись. Лишь Гун Ли даже не пошевелился с места. Он не только являлся главной службы безопасности, но и личным советником главы рода. К его мнению Бай всегда прислушивался.

— … Неужели нам стоит пока спустить все на тормоза? — возмутился Бай своим мыслям.

— Силы и время сейчас не на нашей стороне, глава Бай, — сказал Гун Ли. — Судя по отсчетам, с финансовой точки зрения Мантау оказался провальной операцией, дальше вкладывать туда — значит загонять себя в экономическую и политическую яму. Прежде всего ответьте себе на вопрос: сколько мы туда вложили за все время?

— Порядка ста миллионов, — поморщился Бай. — А если посчитать плату за пленных…

— И что получили взамен? — медленно покачал головой Гун Ли. — Насмешки и презрение? Не окупили даже половину. А теперь еще будем вынуждены избавиться от активов в Мантау, если не хотим их вообще потерять, чтобы хотя бы немного компенсировать вложенное. Тем самым мы значительно усилим врага… Старший род точно будет недоволен.

— Может ты предлагаешь поставить на кон все, чтобы уничтожить этого Двейна? — фыркнул Бай.

— Нет, конечно, господин. Как раз наоборот. Если долго наблюдать за рекой — по ней обязательно проплывет обессиленный враг. Тут-то мы и нанесем скрытый добивающий удар, — улыбнулся Гун Ли.

Бай куснул палец и задумался.

— Ладно, я согласен, стоит действовать точечно и осторожно… Может сможем убрать их чужими руками. Обязательно выясни, кому этот русский или латиноамериканка еще могли перейти дорогу. Я не глава рода Вэйхуа, если они не пожалеют, что посмели перейти дорогу нашему великому роду!

Мантау.

На наших условиях мы смогли договориться со всеми. И проявить большинство участников нападения, что немаловажно.

По горячим следам выяснили, кому и сколько принадлежало боевых кораблей третьего класса, остальная мелочь не в счет. Пять — роду Вэйхуа, четыре — Холландами, семь их вассальным родам. Еще четыре корабля — паре пиратских баронов. И последние два — роду с острова Хайм, по силе сопоставимого с Холландами. Бернхоффы. По официальным данным у них два мастера.

Записал. Запомнил.

С расценками по выкупу не стали особо лютовать: за нулевика мы стребовали тысячу (в британском денежном эквиваленте), за энхансера первого ранга — десять тысяч, второго ранга — сто тысяч, третьего — миллион, и за Минхао мы получили десять миллионов. По-моему, все честно.

Дополнительно со всеми родами подписали акт о перемирии, который не имел особой юридической силы, но позволял если вдруг что поразмахивать бумажкой и в будущем оправдать многие наши ответные действия, которые могут не понравиться родовой общественности.

Один из основных пунктов, который нарушать напавшим родам себе дороже — это поэтапная продажа своего бизнеса и собственности в Мантау. По приемлемой рыночной стоимости. На моем языке — легальное отжатие активов в пользу более лояльных аристократов и прочих неравнодушных с деньгами и амбициями. Кажется, в современной экономической теории подобное еще называют «горизонтальным перераспределением капитала».

Сделка проходила поэтапно в море поблизости от города. Теперь у нас с Луньес появились средства на модернизацию и повышение обороноспособности города. В меньшей степени — общего благосостояния жителей. Впрочем, одна только казна города пополнилась на десять миллионов фунтов.

Работы еще предстоит мама не горюй. Всегда нужно быть готовым, что тебя решат прощупать и взять на слабо. Не рода, так целые кланы, а то и государства в лице императорских семей.

Весть о нашей победе слегка взбудоражила определенные круги и распространилась до ближайших континентов. Не знаю всей подноготной Луньес, но сейчас я не являюсь гражданином ни одного государства… Даже если Российская империя неожиданно узнает во мне своего гражданина и посчитает обратное. Потенциально меня может использовать в открытую или темную любое государство, имеющее свои интересы на Малайском архипелаге.

Неофициально, но с нами уже вышли на связь мелкие представители Китая, Индии, России и даже Латинской конфедерации. Без конкретики, узнать новости, планы, прощупать почву. Пока вежливо игнорируем, ссылаясь на загруженность и восстановление города после нападения. Говорить с мелкими шишками, которые не имеют реальной власти, — себя не уважать. Ожидаем хоть сколько-нибудь публичных эмиссаров.

Луньес уже успела намекнуть о новой авантюре, в которую нам стоит ввязаться… Следует моему примеру? Вдохновлена нашими прошлыми действиями?

А так — молодец девочка. Все понимает. Если будем стоять на месте — в следующий раз приплывет уже не эскадра кораблей третьего класса, а несколько кораблей второго с соответствующим сопровождением. Вместе с десятком мастеров, штурмующих город по суше… Зачем столько? Да чтоб наверняка.

И чтобы этого не произошло — следовало обзавестись жирком и влиянием. Планы у нас, как обычно, грандиозные.

Нью-Токио. Особняка Гилфордов.

В просторном деловом кабинете сидели Крейген Гилфорд и крепкий японец в хакаме и черном каори. Он выглядел на лет пятьдесят и имел суровое лицо.

Крейген просмотрел несколько голограмм с фото и видеозаписями. На них на камерах стелс-дронов были запечатлены лица и фигуры троих людей. Молодого юноши, девушки-звелинга и индуса-ученого. В особенности Крейген несколько раз промотал видеозапись с публичным выступлением молодого юноши. В отдельной папке он просмотрел несколько фото темной фигуры в маске, которая успешно противостояла мастеру из рода Холландов.

Глаза Крейгена прищурились.

— Да, это может быть накладно… Что думаешь, Орочи? Ты принес не самые приятные новости, — лицо Крейгена приняло жестокое выражение.

— Захватить их живыми сейчас не представляется возможным, — спокойно сказал Орочи Токугава.

Орочи — был нынешним главой рода Токугава и имел ранг Мастера. До британской оккупации сорок лет назад род Токугава входил в восьмерку сильнейший родов Японии. Да и сейчас занимал место не из последних, став вассальным родом Гилфордов.

— Предложения?

— На Джайрам сейчас так просто не попасть, как и в сам город… По нашим сведениям, по периметру острова расположено множество наблюдателей в самых неожиданных местах, как и дроны с камерами наружного наблюдения, — задумался Орочи. — В Мантау у нас сейчас всего несколько бойцов, этих сил будет недостаточно для успешного проведения операции. Для ликвидации целей предлагаю послать нескольких экспертов со взрывчаткой, минимум одного снайпера с гаусс-пушкой и дроны-камикадзе.

— Ученый нужен живым, — дал новые вводные Крейген.

Орочи помолчал.

— Тогда спецотряд во главе с Мастером, не меньше. Мне начать подготовку к операции, господин Крейген?

— Подготовку — да, но действий никаких пока не предпринимать… Больше сконцентрировать усилия на оценке обстановки в Мантау. Направить больше лазутчиков, попытайся внедрить наших агентов в городскую и военную администрацию.

— Будет сделано.

— Можешь идти, Орочи.

Но тот не сдвинулся с места и безэмоционально взглянул на Крейгена.

— Господин Крейген, как там поживает моя жена и дочери? — сухо спросил он.

Крейген равнодушно пожал плечами и слегка улыбнулся.

— Кажется, они в Гранд-Париже. Ходят по бутикам и радуются жизни, не беспокойся, Орочи, их охраняют лучшие из лучших. В конце месяца как обычно у тебя будет возможность с ними связаться.

Орочи понял одно: раз Крейген сказал, что они в Париже, значит их там точно нет. Он также скрыл во взгляде, что он думает об их «охране».

— Очень на это надеюсь… Благодарю. До свидания, господин Крейген, — дежурно склонил голову Орочи и наконец покинул кабинет.

Крейген усмехнулся чему-то своему, как только ушел глава рода Токугава. Недолго думая, он связался с Фишером:

— Ну что еще? — появилась голограмма недовольного лица ученого немца.

— Как проходят ваши исследования, господин Оулен? — стараясь казаться заинтересованным, спросил Крейген. — Все ли вас устраивает на новом месте? Как вам лаборатория на окраине Нью-Токио?

— Испытуемые приходят с задержкой, реагентов вечно не хватает, кругом недоноски с тремя извилинами. Все как обычно, — буркнул ученый. — Че хотел, Крейген?

Гилфорд поиграл желваками, представив на месте ученого собаку, которая периодически пытается укусить своего же хозяина.

— Мы нашли сбежавшие образцы из вашей бывшей лаборатории.

— Да? — оживился Фишер. — И где это они все это время прятались?

— Неподалеку. Они не успели покинуть Малайский регион.

— Да? Хорошая новость, если не считать затраченное время на их поиск, — проворчал ученый. — И когда же они будут у меня на столе?

— Возникли непредвиденные трудности, господин Фишер, — слегка улыбнулся Крейген, с удовольствием наблюдая за вытянувшимся и побагровевшим лицом генетика. — Придется еще немного подождать.

Фишер недовольно чертыхнулся.

— Вы не способны поймать студента-индуса, унтерэнимала и третьегосортного дворянчика из медвежьей страны? В чем проблема, Гилфорд? — сурово воскликнул он.

— Дело в том, что они оказались не так просты, как мы думали. К этому моменту они уже успели обзавестись союзниками и влиянием, — терпеливо пояснил Крейген и решил подсластить отравленную пилюлю. — К тому же, кажется, ваши препараты успешно сработали на одном из них.

— О, и на ком же? — заинтересованно переспросил Фишер, придвинув свое старческое пигментарное лицо почти вплотную к голограмме, будто пытаясь четче разглядеть лицо самого Гилфорда. — На звелингессе?

— Нет, сэр Оулен. На подростке из России. По наблюдениям наших аналитиков он обзавелся многими способностями, которыми вряд ли обладал до этого. Особенно касаемо социальных навыков.

— Хм-м? — глаза Фишера расширились, и его взгляд размылся, послышался стук по голоклавишам, затем ученый на пару секунд завис, уставившись на голоэкран. — Странно… Препараты ориентированы сугубо на развитие тела. У него что, повысился интеллект?

— Не только, — теперь Крейген торжествующе оскалился. — Либо вы что-то недоговариваете, сэр Оулен, либо я что-то не понимаю. Подопытный, по нашим сведениям, находился всего лишь на уровне Ученика, но сбежав из лаборатории, когда мы его обнаружили, он уже оказался не самым слабым Экспертом… Перескочил целых два ранга. Как вы это объясните?

— Ты меня разыгрываешь, Крейген! Чушь! Невозможно! — воскликнул ученый и приоткрыл рот от осознания скорости развития испытуемого. — У десятка других подопытных геммы показали эффективность в пределах погрешности с летальным исходом! Эти препараты не связаны с сигма-источником! Корреляция нелинейная, по крайней мере… Хм.

Уже не так уверенно закончил ученый и почесал седую голову. Он редко сталкивался с тем, чего не понимал. И информация, полученная от Крейгена, его сильно заинтересовала уже хотя бы тем, что не поддавалась простому объяснению.

— Ты же не шутишь, Крейген? — на всякий случай уточнил Фишер. — Есть доказательства?

— Только косвенные, — усмехнулся Крейген и вернулся к обвинительному тону. — Иначе я бы не говорил с тобой так вежливо. Утаивать от рода такие разработки… Не хорошо поступаешь, Оулен. Не хорошо. Верхушка уже в курсе. Род Гилфордов тобою недоволен.

— Я ничего не утаивал! — прорычал в ответ ученый. — Если ты говоришь правду, то это какая-то аномалия! Феномен! Неизученный феномен!

— Так изучи, Оулен! — низким голосом сказал Крейген. — Род направит тебе в помощники пару талантливых специалистов. Постарайся узнать, в чем дело, и как можно быстрее. Иначе…

— Крейген, ты же понимаешь, что теперь паренька во чтобы то ни стало нужно взять живым? — проигнорировал угрозу ученый и произнес сквозь зубы.

— Делай свое дело, Фишер. Остальное тебя не касается… Сами разберемся.

Мантау. Днем позже после нападения.

Как все улеглось, и мы проводили в последний путь погибших, было организовано всенародное собрание, где я и Луньес намеревались публично выступить перед жителями города. На этот раз — на главной площади перед зданием парламента.

Людей пришло раз в десять больше, чем когда мы выступали в порту после изгнания родов. Прошлые наши слова не разошлись с делом. Мы действительно смогли защитить город от внешних посягательств.

Селия произнесла вдохновляющую речь, от которой люди закричали от восторга и захлопали в ладоши. Честь сказать пару слов выпала и мне, как главнокомандующему наших вооруженных сил.

— Дорогие жители Мантау! Поздравляю всех нас с общей победой! Да-да, вы не ослышались! Победа принадлежит не только военным! Не только армии и флоту, но и каждому неравнодушному гражданину города! Но в особенности тем, кто участвовал в укреплении обороны! Тысячи людей трудились во благо и это принесло свои плоды! Враг даже не смог дойти до подступов к городу!

Послышались аплодисменты.

— Вэйхуа, Холланды и их приспешники переоценили свои силы! — эмоционально продолжил я. — Они думали, что собрав целую армаду кораблей, смогут стереть Мантау с лица земли, чтобы затем вернуть свои порядки! Такие как — беззаконие, высокомерие и презрение! Не бывать этому! Никогда, слышите!

— Не бывать! — поддержали сотни людей.

— На этот раз они ушли не просто как побитые собаки… Они значительно усилили наш город и его потенциал к развитию! Что в военном, что в экономическом плане! Друзья, я хочу, чтобы этот день надолго запомнился каждому жителю города… Поэтому завтра с утра и до самой ночи пройдет городской фестиваль, где будет бесплатная еда и напитки, игры и выступления артистов! Если завтра кто-то ляжет спать голодным, то у него нет сердца!.. Нет желудка!..

— Ура-а! — рассмеялись и обрадовались многие.

— Как видите, я, Двейн, не просто так ем свой хлеб. Как правильно сказала Селия, перемены вскоре не заставят себя ждать. И только внешние враги могут замедлить ход процветания нашего города! Нашего островного народа, где каждому найдется место и дело по душе! Вне зависимости от расы, религии, идеологии и социального положения! И прочих на самом деле разъединяющих человечество вещей! Достойные будут вознаграждены и даже бездельники будут есть свой минимум и никем не порицаться! Именно к этому мы стремимся как здоровое и прогрессивное общество XXIII века!

— Ура-а!

— В будущем нас будут ожидать новые преграды. Аристократы явно попытаются еще не раз вернуть себе власть на нашем островке свободы! И я хочу, чтобы каждый внутренне этому воспротивился, повысил свое гражданское самосознание! Вы — граждане свободы! Вы — граждане нового времени! Я уверен — мы победим. Во что бы то ни стало. Потому что свобода должна победить!..

Как только закончилась моя речь, мы перешли ко второму этапу городского собрания, где будут задаваться вопросы из «зала». Поначалу Луньес предложила провести его в закрытом режиме, в самом парламенте, куда бы пригласились не только члены парламента, но и прочие наиболее выдающиеся люди города. Затем мы бы скомпоновали запись, которую посмотрят все желающие.

«А нам есть, что скрывать?» — спросил тогда я. На что Селия не нашлась, что ответить. Поэтому и вторую часть собрания решено было провести на главной площади.

Народу, кстати, резко стало меньше, ибо сейчас начиналась не самая «веселая» часть выступления.

Сначала посыпались вопросы в сторону Селии, как главе гражданской администрации города и временной главе совета, который мы еще не успели переизбрать. Вместе с группой надежных подчиненных, которых как обычно совсем не хватало, Луньес непосредственно занималась внутренними проблемами города и его жителей. Будучи в курсе почти всего, она довольно сноровисто отвечала на вопросы, либо, как и договаривались, стреляла глазками в мою сторону, мягко уходя от ответа и предлагая ответить мне.

На какие вопросы, по разным причинам, ответить не мог уже я, — задавшему предлагали записаться на прием в администрацию или задать свой вопрос дистанционно. Если вопросы касались важных деталей военного дела, скажем, обороны города, то я ссылался на военную тайну.

В общем, некоторых «дотошных» или «наглых» горожан пришлось малость пофутболить туда-сюда. Надеюсь, они не в обиде. Не все темы стоило обсуждать при тысячах смотрящих на тебя глаз, у каждого из которых могло быть свое мнение на этот счет. Кажется, по-научному это называется политическое поле дискурса. Выходить за определенные рамки мы не собирались и никому не позволим этого сделать.

— Двейн, скажите, пожалуйста, — заговорил старик с легким прищуром, когда ему передали микрофон. — Вот вы очень много говорите о свободе, но, есть мнение, что с приходом вас к власти, свободы в городе стало наоборот меньше. Как вы это прокомментируете?