Повстанец II

Глава 17

— Сэм, с тебя самое простое. Следить за акваторией, периодически сопровождать грузовые суда, проводить досмотр кораблей, на корню пресекать акты саботажа, всех подчиненных с дерзким нравом держать в узде. И самое главное — не дать потенциальным врагам проникнуть в город по морю. Кораблей тебе хватает, не так ли? Справишься?

— Ни одна крыса не пройдет, командир Двейн! — лаконично кивнул Честный Сэм.

— Отлично. Твои тылы будут прикрыть несколько людей. За охрану правопорядка отвечает компаньеро Беренадо и народная дружина. Параллельно не прерываете подготовку ополчения. Рытье сети укреплений на острове. Поможет тебе в этом Луан.

— Амиго, — приподнял берет Альберто.

— Большая честь, командир Двейн! — ответил молодой малайский юноша в военной форме.

За это время Луан Джаа уже успел неплохо возмужать.

— … Контроль за гражданской администрацией, Чарак, за тобой и твоей командой, — перевел я одобрительный взгляд на индуса. — Все ситуации оговорены, как и к кому обращаться в мое отсутствие.

— Не подведем, Двейн, — вежливо склонил голову Чарак.

— … Да, здесь никаких форс-мажоров не должно возникнуть. Далее. Дайна…

— Да, Двейн? — серьезно взглянула на меня красотка в черном боевом облачении, скрывая свои истинные эмоции.

…Полночи занимались любовью. Не давала спать ни мне, ни Ларавель.

— На Тенях рассвета охрана острова в целом и подходы к городу, а ты и твое спецподразделение отвечаете за чрезвычайные ситуации в самом Мантау.

— Охрана будет осуществлена по высшему разряду, — официозным тоном заявила она.

Перевел взгляд на остальных. Перестал скрывать жажду действия и предвкушающе спросил с полуулыбкой:

— Ну а вы… Готовы?

— Р-р-ра! — первой ответила тигрица Киара.

Как мне потом расскажет другая моя кошачья спутница: при тусклом освещении в тот момент мое лицо выглядело не только героически, но и слегка зловеще.

Близился вечер. Корабли мерно двигались под покровом тумана, окутывающего все вокруг. Насыщенный запах моря смешивался с ароматом свежеприготовленной пищи из камбуза. Звуки волн перекрывали мерное гудение ионных турбин и негромкие разговоры людей на палубах.

За время подготовки к отправлению на Калимантан в свободное время Ларавель не смогла сдержать свое любопытство. Это касалось прошлого Двейна, чье полное имя на самом деле не Свят, а Святослав. Святослав Александрович Бельский.

Его биография оказалась слишком обыденной — и это выходило за рамки ее понимания. Такая личность… И с таким не самым выдающимся прошлым?..

Ларавель провела небольшое расследование, из публичных и скрытых источников она смогла узнать следующее: Святослав происходил из не самой известной аристократической семьи Российской империи, семьи Бельских, которая находилась в упадке. Мать — неизвестна. Отец умер при загадочных обстоятельствах.

В двадцать третьем году в возрасте пятнадцати лет Святослав без вести пропал. Через месяц семья Бельских публично объявляет помолвку двоюродного брата Двейна на девушке по имени Анастасия. Настя. Этот факт прошел бы мимо внимания Ларавель, если бы она не вспомнила, что пару раз ночью слышала, как Двейн во сне произносил слово «nasty». В первый раз она даже едва не обиделась, приняв это на свой счет… Мол, что это ему «противно»?..

…Она обнимала его, в ночи наслаждаясь его спящим лицом, а он такой сквозь зубы:

— Nastя…

Уж не та ли это Настя, которая должна выйти замуж за его двоюродного брата? У Ларавель тут же возникла логическая цепочка: в таком случае, а не мог ли в исчезновении Святослава быть замешан именно род Бельских?..

Догадывался ли сам Двейн?

…Но неужели лишь это несчастье смогло так изменить обычного юношу из кадетской гимназии, который не проявлял никаких достижений ни в учебе, ни в управлении сигма-энергией, ни в общественной жизни?

Всегда ли Двейн имел такой характер или таким стал?

Ларавель по-прежнему гадала. Когда-нибудь она возможно спросит напрямую. Но ответит ли он ей правду?..

Следуя за Двейном или будучи в его объятиях, она никогда не чувствовала, что находится рядом с семнадцатилетним подростком.

Он во многом казался более зрелым, чем она сама. К своим двадцати двум годам Ларавель успела многое повидать, почувствовать эту жизнь во всех ее проявлениях. И в грусти, и в радости. Но рядом с Двейном она иногда чувствовала себя маленькой девочкой… что ее опыт не более чем песчинка на волнах океана его личности. Его истинные намерения до сих пор казались ей тайной под семью печатями.

Смотря в далекий скрытый туманом горизонт, где находилась точка их назначения, Ларавель была вынуждена признать уже в который раз: она никогда не встречала человека подобного ему.

Высадка на юго-восточном побережье Калимантана произошла буднично. Никто нас не «встречал». Мы соблюли, пожалуй, все правила скрытности. Мало того, что наши три корабля в середине пути разделились, пойдя случайным маршрутом, так еще и личный состав высадился в трех разных бухтах, которые определили уже приближаясь к берегу. И только после этого всем группам пришли координаты места сбора.

Всего в «боевую командировку» отправилось порядка ста двадцати человек, предварительно разделенных на четыре отряда во главе со мной, Дунканом, Луньес и Рамиресом. Элита из элит. Все энхансеры и почти половина достигла второго ранга. Дункан подчинялся непосредственно мне, а Рамирес — Луньес.

Пока сквозь джунгли мы двигались к точке сбора, номинально я исполнял указания Луньес, хотя и с оговорками. Как я уже говорил, боевая структура у нас была скорее с горизонтальным, партизанским уклоном, нежели чисто армейским, вертикальным. Подобная гибкость имела свои преимущества, особенно при маленьком численном составе, позволяла действовать мобильно и без излишней бюрократии. В теории все командиры боевых групп были равны и не обязаны подчиняться кому-либо еще, на практике, конечно, в той или иной операции, обстоятельствах, при взаимодействии, особенно если в одном и том же районе будет действовать несколько групп, выбирался ответственный. Главный.

Например, за Операцию «Высадка» ответственным числился я. Она закончилась, как только опустошенные «десантные» корабли взяли курс в родную гавань. Операцией «Точка сбора» командовала уже Луньес. Дункан, несмотря на то, что имел свой боевой отряд, числился именно моим заместителем, как и Ларавель, которая в свою очередь пока не имела своего боевого отряда, точнее моя боевая спутница была второй после меня в нашем головном боевом отряде. Пока мы действовали вместе — Дункан и его группа бойцов подчинялись мне. Как только разделялись — окончательный выбор действий ложился на плечи Дункана. Если пойти на уровень вверх: общая стратегия за мной, тактика на местах — уже за ним. Разумеется, при условии, что тактика не была обговорена заранее.

К точке сбора двигались три примерно равные группы, где командирами числились я, Селия и Дункан. Полностью загруженные припасами и оружием, вместе со специальными походными тележками, всем группам предстояло пройти в районе ста километров по пересеченной лесистой местности, миновать пару неглубоких рек и болотистых низин… Вопросы не ко мне. Думаю, Луньес постаралась выбрать наиболее оптимальный с точки зрения скрытности и проходимости маршрут.

Как это часто бывает — не все пошло по плану. Как только мы оказались в джунглях Калимантана — пропала Киара. Обычно тигрица двигалась недалеко впереди моей группы, периодически возвращаясь и «докладывая» обстановку. В конце концов, кому быть разведчиком если не той, кто прожил в лесах всю свою жизнь?..

Но в какой-то момент она перестала «выходить» на связь. Конечно, я насторожился, даже сам побродил по окрестностям, периодически издавая знакомые тигрице, но незнакомые непосвященным людям звуки. Ноль отклика. Пришлось впоследствии выделить дополнительный разведотряд…

Киара не вернулась ни под вечер, ни под утро следующего дня — когда мы успешно первыми прибыли к точке сбора. Только после прихода групп Луньес и Дункана я решил воспользоваться навигацией. У каждого бойца, в том числе Киары, теперь имелся жетон с маячком, который работал по сложному криптографическому и радиоволновому принципу. Даже если враг перехватит сигнал — он не сможет определить точное направление и расстояние до цели. Это мог сделать только связанный получатель сигнала, в нашем случае — я или Луньес, у которой имелся дубль-получатель. Современные технологии, епта.

Как оказалась, Киару занесло довольно далеко. Почти на полтысячи километров вглубь острова, и она продолжала отдаляться словно… Словно кого-то преследовала.

— Ну хоть жива, — вздохнула Ларавель, столь же внимательно наблюдающая за голограммой карты местности.

Да, у меня тоже от души отлегло. Все-таки Калимантан — третий по площади остров в мире. Совсем не освоенный. Здесь мог обитать кто угодно. В том числе звери-мутанты четвертого ранга.

— Все равно непонятно, — нахмурился я. — При встрече с любой опасностью я сказал ей немедленно возвращаться… Что в таком случае ее так заинтересовало? Млин! Никакой дисциплины!..

— Значит ей не грозит никакая опасность, — обнадеживающе улыбнулась Ларавель и легонько пихнула в бок. — Возможно ты как-то не так довел указания, теряешь хватку, а, господин-командир? Сначала раздрай в отряде, потом в личной жизни, в доме… Ха-ха!

Хихикнув, Ларавель ловко увернулась от моей лапы, которая грозилась приземлиться ей на пятую точку.

Доля правды в ее словах была. Всего не предусмотришь.

Окопались… Точнее: создали временный опорный пункт мы в полусотни километрах севернее точки сбора. Там как раз высился крупный лесной холм, со всех сторон закрытый густыми кронами тропических исполинов. Сам бог велел организовать здесь временную базу.

Нам предстояло отправиться навстречу с лидером малайских партизан, чья группа остановилась где-то в этом районе. Плюс-минус пару сотен километров. Звали лидера партизан Тинг Наном, и он обещал ввести нас в курс дела при личной встрече. Контакты с ним держала Луньес. По ее словам, выход на него она получила от своего таинственного дедушки, о котором она пока отказалась что-либо говорить. Ну, мы люди не гордые…

На Калимантане ранее действовало несколько крупных партизанских отрядов, которые совсем недавно смогли наконец выбрать общего или номинального лидера, чтобы повысить эффективность своей партизанской войны. Большинство местных партизан были коренными жителями — даяками, малайцами, но встречались среди них и другие этносы, недовольные колонизаторскими замашками Британской империи. Да и не только ее, на самом деле. По словам Селии, четверо из семи наиболее крупных городов Калимантана контролировались британскими родами, а остальные делили между собой китайские и индийские рода. Причем географически почти все города находились неподалеку от побережья и условно освоенную часть Калимантана можно поделить на две части — Северную или Британскую, и Южную или Индокитайскую.

Не то что бы китайцы и индусы каким-то другим способом эксплуатировали более бедные народы и истощали их недра, но с ними по крайней мере местные на юге смогли договориться и обойтись без кровопролития. Общность языка, религии, культур… Да много почему. По сути, современные малайцы и иже с ними, в общем, коренное население Малайского архипелага, — это дальние родственники-потомки китайцев и индусов. Этакий субэтнос, если в шутку сказать: индусы с более узким разрезом глаз или китайцы с более загорелым оттенком кожи. Все дела и никакого расизма, попрошу, — всего лишь мое мнение и как я это понимаю. Чарак, как генетик, со мной бы наверняка согласился.

То же самое нельзя сказать о британцах, чей клановый геноцид в той же Японии в свое время дорого им обошелся. Особенно в плане имиджа. Никто из азиатов добровольно под британское крыло теперь точно не пойдет.

Вот и малайцы почти сразу встретили британцев отнюдь не гостеприимно. Ну смогли британцы довольно быстро и различными методами подмять под себя города, а что делать с пригородами и деревнями — основным населением Калимантана? Что делать с драгоценными ресурсами, которые расположены отнюдь не в пределах городской черты?..

К движению малайского сопротивления добавились и многие покоренные британцами народности — корейцы, филиппинцы или те же японцы. Многие «неравнодушные» приехали сюда для сопротивления британской, по сути, оккупации. Так что мы с Луньес тут не сильно выделялись, разве что цветом кожи. Калимантан, как и несколько других крупных островов Архипелага, считаются главными очагами сопротивления британской гегемонии в этой части света.

— Двейн, — раздался из коммутатора голос Селии, — Тинг сбросил координаты встречи.

— Хорошо. Отправляемся.

Просторная хижина, скрытая посреди густой рощи. Вокруг временный лагерь, где ходили полуголые малайцы и постоянно слышалась незнакомая речь. Время близилось к ночи.

Я, Дункан и Луньес уселись на предложенные места. Перед нами хозяевами выступили двое. Тинг Нан выглядел как крепкий оголенный по пояс мужчина средних лет с цепким взглядом и жестоким лицом, в противоположность ему его заместитель по имени Онг Чиа выделялся благородной аурой и задумчивостью.

Прямо классический «ястреб и голубь» или «военачальник и стратег». Я присмотрелся именно к Онг Чиа — тот производил впечатление толкового парня, в отличие от…

— Всего сотня бойцов⁈ — переспросил Тинг Нан, ковыряясь в ухе и ведя переговоры с Луньес, и скривился, бросив высокомерный взгляд в сторону Дункана. — И всего один энхансер четвертого ранга?

— Каждый наш боец стоит минимум пятерых обычных, — с равнодушным лицом вмешался я.

— Что-то слабо верится, малец, — перевел на меня взгляд Тинг Нан и фыркнул.

В следующий момент его тело покрыла синяя аура, он посмотрел на своего заместителя, и тот нехотя дал понять, что тоже является энхансером четвертого ранга!

Мы с Луньес слегка удивленно переглянулись.

Лучась самодовольством от нашей реакции, Тинг сходу выдал не менее значимую информацию о своих силах:

— Если даже брать только этот лагерь, в моем подчинении находятся еще двое мастеров, не считая пяти сотен хорошо обученных партизан. Так что ваш молчаливый черный громила не особо впечатляет. Могли и не брать с собой.

Дункан оскалился, но мудро не стал отвечать на выпад малайца.

Я сочувственно посмотрел в сторону Онг Чиа, который в этот момент с каменным лицом пытался игнорировать брошенные мной и Селией взгляды. Кто назначил главным среди повстанцев, простите меня, такого иди… не самого умного человека? Или это постановка такая с обманкой потенциального союзника?

Большие сомнения. В ином случае Тингу вне очереди можно давать Оскар за правдоподобность. Пока я витал в облаках, смакуя слова лидера повстанцев, Селия нахмурилась и холодно сказала:

— Господин Тинг, как правильно заметил комраде Двейн, на Калимантан прибыл наш передовой отряд, а основные наши силы сконцентрированы на Джайраме, который был очищен нами от британской колониальной власти. Поверьте, мы имеем опыт партизанской борьбы и готовы оказать помощь вашему малайскому повстанческому движению. Стать вашими союзниками. К тому же… вы должны знать моего деда, по моей информации именно он однажды выручил вас из критической ситуации.

А она мне об этом не рассказывала… На лице Тинга и его заместителя промелькнул проблеск понимания. Кажется, они сразу поняли, кого имеет в виду Селия.

— В чем ваша выгода? — без особого интереса спросил Тинг, но слегка убавил спесь в голосе.

— Мы хотим того же, чего и вы, — снова взял слово я, — чтобы имперцы свалили нахрен и оставили эти земли в покое. Чтобы отстали от коренных жителей и переселенцев, дав построить собственные свободные государства на территории Архипелага.

Тинг при слове «переселенцев» скривился, а вот в молчаливом взгляде Онг Чиа мои слова явно нашли отклик и понимание. Позже выяснилось, что он не просто так играл в молчанку… Онг был немым.

— Враг нашего врага наш друг, — философски добавила Луньес. — Не больше, не меньше.

Постепенно от знакомства мы перешли к обсуждению более насущных вещей. С явной неохотой Тинг признал, что пользы от нас может выйти больше, нежели вреда. Ну, так он выразился. Отношение его я запомню. С Луньес еще обсудим.

Еще мы надеялись получить не только сведения о враге, но и материальную поддержку. Однако Тинг наотрез отказался от поставок продовольствия и боеприпасов, ограничившись лишь информацией о расстановке сил на Северном Калимантане. Это я тоже запомню. В конце концов, не от его души отрываю — поставки шли от китайских и индийских родов. Что он даже не счел нужным обсудить перенаправление небольшого ручейка припасов в нашу сторону — многое говорит о нем как о лидере. Третий его порок — наверняка жад…

Внезапно люди в хижине прекратили разговор. Переглянувшись, они почти одновременно почувствовали грозящую им опасность. В следующий момент каждый рванул в разные стороны — кто в окна, кто в сторону двери, кто своим могучим прыжком вообще снес половину стены…