Повстанец II

Глава 15

— Хороший вопрос, — Селия подумала, прежде чем подробно ответить. — После достижения точки равновесия партизанская война приобретает новое качество в своем развитии. Партизаны начинают активнее использовать маневр. Крупные партизанские колонны теперь могут позволить себе атаковать опорные пункты противника. Происходит переход к мобильной войне, которая предполагает переброску на большие расстояния значительного количества живой силы и относительно мощных вооружений.

Но поскольку противник сохраняет возможность эффективно сопротивляться, способен контратаковать… Эта маневренная война не может еще полностью заменить войну партизанскую. Она остается всего лишь одной из форм боевых операций партизанских отрядов.

Однако силы партизан растут и в конце концов происходит формирование народной армии. Но даже и на этом этапе партизанские отряды продолжают вести борьбу принципиально партизанскими методами, действуя перед фронтом основных сил противника, — Селия начала загибать пальцы, — уничтожая средства связи, наблюдения, разрывая цепочки поставок, устраивая акции саботажа и таким образом дезорганизуя оборону противника. Не давая ему спать ни ночью, ни днем.

Селия постепенно начала подходить к завершающей части лекции:

— … Иными словами, снова определим некоторые теоретические положения на основе опыта латиноамериканских революций. На первых порах существует более или менее вооруженная, более или менее сплоченная группа, которая скрывается в наиболее труднодоступных районах местности.

Ее связи с населением весьма ограниченны. В один из моментов группа проводит свою первую удачную народную операцию. И тем самым становится популярной в округе. Тогда к ней желают присоединиться все больше людей, особенно молодых и увлеченных высокими идеалами.

Теперь уже группа более смело передвигается по населенным местам, расширяет связи с тамошними жителями, предпринимает новые налеты на силы противника, всякий раз исчезая после операции.

Та же группа, при должной сноровке, может совершить внезапные налеты и на колонну противника. Уничтожить ее авангард, после чего отступить. Затем повторить вплоть до уничтожения противника или же когда тот начнет спасаться бегством.

Тем временем численность партизан растет, но организационно остается неизменной. Действия становятся все более и более смелыми, они проводятся теперь в районах с еще большим населением…

…Чем больше слушал Луньес, тем больше проникался, особенно на фоне размышлений о своих похождениях с тех самых пор, как я очнулся в лаборатории Фишера.

Неужели быть партизаном — мой образ жизни?..

Наконец у нас с Луньес дошли руки до реорганизации армии и органов власти Мантау. Предварительно мы проконсультировались со многим специалистами. Судебную и законодательную власти почти не тронули, но вот исполнительная изменилась кардинальным образом и сейчас вовсю шел набор кадров. Правда я в этом не участвовал, занимаясь реорганизацией армии, в качестве консультанта у меня выступала Дайна. Все «гражданское» лежало на плечах Селии. Ларавель помогала и там, и там. Особенно неплохо она раскусывала засланцев, которые наверняка потом удивлялись, почему их мягко выставляли за порог. Пройти эмпатический разговор по душам с Ларавель — даже для меня казалось чем-то невероятно трудным. Думаю, именно Ларавель в будущем неофициально станет главной в нашем Бюро контрразведки.

Органы власти Мантау теперь разделялись на департаменты с конкретными функциями. Департамент градостроительства. Департамент здравоохранения. Департамент образования. Департамент финансов. Департамент имущества. Департамент внешней торговли. Департамент информационных технологий. И так далее. Мы не сильно усложняли, поскольку кадров даже на ключевых должностях все равно не хватало.

Всюду были наши люди, присматривая за действиями набранного персонала. Чтобы понимать, как все это происходило, возьмем к примеру Департамент средств массовой информации. Главой департамента был назначен Такер Джонсон, да-да, тот самый бывший журналист-таксист из Австралии. К нему я по-прежнему относился двояко, но в его профессиональных качествах сомневаться не приходилось. Текущей основной задачей его департамента было освещение жизни города, доступным языком и с «народным» объяснением всех происходящих в городе процессов и изменений. Выходила своя газета раз в два дня. Новости дублировались и на новеньком сайте города. Помощником и одновременным «надзирателем» к Такеру я временно приставил Чарака. Теперь по вечерам он иногда просматривал новости на публикацию, чтобы там не проскользнуло ничего лишнего или нежелательного, провокационного или полной чуши. Все-таки Такеру, как и любому скользкому журналисту, доверять не стоило. Чарак выступал скорее не в качестве цензора самих публикуемых новостей, а в качестве цензора намерений Такера и ко.

Однажды я увидел скорость чтения и освоения информации Чараком… Впечатляет. Если бы Такер и его подчиненные выдавали по томику сочинений в день, то благодаря лишь одному Чараку — на следующий день уже можно было его опубликовать. При этом сам индус не потратил бы и часа своего времени. Он олицетворял собой не всем очевидную мудрость, что почти каждый инженер при желании мог стать первоклассным сантехником, но далеко не каждый сантехник при желании мог бы стать первоклассным инженером. В случае Чарака — образование решало.

Или возьмем, например, департамент молодежной политики. Там сейчас работало всего несколько людей. На позицию главы департамента был назначен абсолютно левый человек, которого я даже в лицо не видел. Однако его заместителем числился мальчонка Луан, которого я однажды выручил в подворотне. В его личных качествах и лояльности мне сомневаться не приходилось. Что касается профессиональных… Параллельно, в свободное время, когда не было нарядов в народной дружине, он проходил курсы повышения квалификации. Свою роль он тоже прекрасно осознавал: вовремя определить нечистоплотность и вероломство набранных людей.

В конце концов, прийти человек может «чистым», работать добросовестно, но в один момент ему могут либо промыть мозги, либо завербовать недоброжелатели. Конечно, всем таким должна заниматься внутренняя служба безопасности, но пока у нас каждый человек на счету: и швец, и жнец, и на дуде игрец. Надо, кстати, подать идею регулярно проверять наемных работников на лояльность… Но сделать это так, чтобы сам служащий ни о чем таком не подозревал. Никаких сборов, официальных проверок и так далее… На поверхности должна быть свобода и комфортабельные условиях труда. Чувствую, Ларавель не особо будет довольна дополнительной подкинутой работенкой.

Плавно мыслями перешел к реорганизации армии, которая у нас теперь официально носила название Силы самообороны города Мантау. По общему с Селией мнению — мы решили слегка отойти от типовой армейской структуры. В будущем все равно как минимум еще один раз придется делать преобразование армии.

Например, касаемо воинских званий, у нас не было никого выше майора. Майор Двейн. Майор Луньес. Майор Ларавель. Майор Дункан. И так далее.

Официально — я главнокомандующий Сил самообороны. Селия — неофициально мой заместитель, хотя ее полномочия ничем не уступают моим. Это может в будущем стать проблемой в том случае, если мы оба будет участвовать в одной и той же операции. Мы договорились так: если это морская операция, то Луньес, как и полагается, выступает моим заместителем, окончательное решение за мной. Если сухопутная — мы меняемся местами и ключевое слово будет за Селией. Практика уже показала, что так у нас получается наиболее эффективно.

Теперь у нас четыре батальона, разделенные на роты, по цепочке — на взводы и подразделения. Доукомплектации пока не доходит даже до половины личного состава.

Первый батальон — Морской. Командир — я. Заместитель — Сэм.

Второй батальон — Сухопутный. Командир — Селия. Заместитель — Беренадо.

Третий батальон — Специальный. Здесь больше всего энхансеров. Командир — Ларавель. Заместитель — Дункан.

Четвертый батальон — Городской. Народной дружины и ополчения. Командир и заместитель — общим голосованием сменяются каждую неделю из числа наиболее авторитетных дружинников. В основном это люди Луньес.

В нашей структуре роты могут временно переходить из одного батальона в другой с подчинением вышестоящему.

Отдельно есть еще Дайна и ее маленький, но мощный «отряд быстрого реагирования», состоящий из одних экспертов. Если у нас получится договориться — то вскоре она подтянет в город некоторое количество людей и специалистов из ее частной военной компании. Всех нанять мы вряд ли потянем, если в расценках Дайна, конечно, не сбавит аппетиты. Разве что пообещать что-то помимо денег… Например, классическая для ЧВК тема: доля в разработке будущих месторождений на Джайраме. Долгосрочная аренда земли для постройки базы, полигона. Или лагеря отдыха бойцов. Будет забавно, если первыми «туристами» на Джайраме станут именно профессиональные наемники из Тени Рассвета.

Надо действовать похитрее… Не говорить же мне Дайне прямо в лицо, что я буду особенно рад, если у ее богатых наемниц войдет в привычку оставлять часть своего совсем не маленького заработка в Мантау?.. А может они захотят купить себе виллы у моря?.. Получить кучу преференций, которых у них не будет в других странах?.. Да и народ они не из пугливых — чуть что не будут сразу ломиться с острова. Особенно когда в общих чертах узнают, какую вундерваффе-оборону мы тут планируем выкопать и прорубить к горам вглубь острова.

От внезапной идеи я даже заходил кругами по гостиной. Такой буст экономике острова упускать никак нельзя. Одно дело, когда к тебе приезжает человек с несколькими тысячами в кармане, и совершенно другое — когда у него есть несколько сотен тысяч… Можно запустить целую цепочку… подключить пиар-сопровождение, дать на лапу, кому надо… Все изначально потраченные деньги могут вернуться стократно, если не больше!

Кругом лианы и пышные исполины. Игривые лучи солнца едва пробивались сквозь буйную растительность. Легкие ветерок трепыхал зелень листвы, привнося в окружение аромат экзотических цветов.

Утренний променад был в самом разгаре.

Мы с Ларавель крались сквозь лес, то и дело прислушиваясь к постоянному стрекоту насекомых и шебуршению птиц. Вскоре я почувствовал на себе рассеянное внимание и тут же определил направление, где скрывалась в засаде Дайна. Ее цель напасть и «ликвидировать» нас. Наша — обнаружить первыми и дать бой до «подхода» подкрепления. Отступать запрещено «правилами».

Видимо, старшую сестренку Ларавель задела наша самая первая встреча в коридорах штаба, где я первым обнаружил ее присутствие, — сама предложила столь усложненный вариант тренировочного боя. Она никак не могла понять, как я это сделал. Моему объяснению, что свет тогда горел не так как раньше — она не поверила. Впрочем, правильно сделала.

Развел кусты и незаметно подал знак Ларавель — враг обнаружен. Пальцами я сообщил и направление, и расстояние. А затем на миг застыл, почувствовав внимание теперь не в том месте, где Дайна засела до этого. Слух ничего не уловил.

Повернув голову, передал Ларавель бутылку с водой. «Она в движении…» — произнес одними губами.

Мы продолжили осторожно идти и периодически останавливаться, делая вид, что ищем следы и осматриваем густые кустарники.

Как только Ларавель оказалась заметно впереди, Дайна попыталась неожиданно атаковать меня на узкой тропинке. Она спрыгнула с высокого дерева, находясь вне поля моего зрения. Ее ускоренное падение было почти бесшумным. Не знай я, что это она — списал бы на отголосок тропического бриза. За мгновение до того, как ее клинок чиркнул бы мою спину, я развернулся и с лукавым взглядом парировал ее удар, высекший искры из моей тяжелой сабли.

— Ну вот опять! — недовольно поджала губки Дайна, как только приземлилась на землю. Ларавель уже находилась у нее за спиной, грозно выставив рапиру перед собой.

Мы задвигались по свободному участку земли, держа наш эндоспех в постоянном уплотнении. Дайна успешно парировала наши выпады и рубящие удары.

Филигранный стиль фехтования двумя клинками, а движения — подобно ветру, постоянно перетекающему из штиля к разящему урагану; казалось, она едва касалась земли, чтобы тут же атаковать или изменить траекторию своего движения.

Но мы тоже были не лыком шиты. Ларавель редко, но точечно атаковала, пытаясь подловить ее в моменты атак. А моя агрессивная сабельная техника не давала Дайне пространства для маневра. Возникла патовая ситуация, когда мы принимали примерно одинаковое количество урона на нашу энергетическую защиту.

Воздух трепетал от напряжения. Наши лица раскраснелись, а тела покрылись соленистой влагой. Я все ждал, когда Дайна решит пойти ва-банк… И это наконец произошло.

Ее атаки в один момент ускорились, а из клинков внезапно выскочили узкие всплески энергии, которые подобно лезвиям атаковали мою защиту. Две из них я разрезал саблей, но, как и остальные, они продолжили свое движение со скоростью ветра и столкнулись с моей защитой. Вместе со внушительным истощением энброни меня откинуло в сторону — на мгновение даже оторвав от земли. Продолжить свою ветряную технику Дайне не позволила Ларавель, тут же мелькнув передо мной.

Прикрывая друг друга, мы стали по очереди набрасываться на Дайну со всех сторон. Она периодически добавляла стихийный элемент в свои атаки, и не будь у нас энергетической защиты — нам бы наверняка пришлось несладко. Ее лезвия ветра в самом деле могли резать плоть, а если влить достаточно энергии — то наверняка и отрезать конечность.

Но за все «фокусы» приходилось платить. Раскрасневшееся личико Дайны вскоре стало скорее бледным, а она так и не смогла достать нас с Ларавель. Бой на истощение — наша тактика, и мы ее успешно придерживались. Задержать полноценного Мастера по-другому трудно, не говоря о том, чтобы справиться с ним.

В последние несколько секунд до истечения пятиминутного срока, когда по вводным должно прийти «подкрепление», я наконец решил тоже проявить свою технику.

Обманным движением встретил атаки Дайны саблей и невзирая на урон по клинку и своей энброне, напряг ноги и скрутил корпус, выбрасывая удар кулаком в сторону белоснежного животика Дайны, покрытого синей защитной аурой. Одновременно с этим визуально по моей энброне прошлись едва заметные колебания, и я словно втянул большую часть своей энергии в одну точку — между первой и второй фалангой пальцев. Кости руки едва слышно затрещали от скорости и силы моего удара.

— Харх! — сопроводил я технику пробивающего кулака громким выкриком, который распугал ближайших птиц.

Что это непростой удар — Дайна поняла с запозданием, отступить назад ей не позволила Ларавель, которая заметила мои намерения и словно кошка попыталась вцепиться в старшую сестру со спины.

Широко раскрыв глаза, Дайна все же успела поставить блок дольной стороной одного из клинков, но мой удар прогнул ее меч вместе с покрывающей его энергий, высек искры и столкнулся с ее биополем, которое на мгновение лопнуло, но к тому моменту я уже расслабил кулак и в оголенный живот Дайны прилетел скорее тычок, обозначающий удар, нежели сам удар.

…Тут же вернул кулак в прежнее положение и почувствовал чудовищное истощение, пока Дайна наконец смогла вырваться из окружения и разорвать дистанцию.

Почти одновременно все мы трое опустили оружие. Коммутаторы пилинькнули. Время вышло.

— Что это был за удар, Двейн? — переведя дыхание, спросила Дайна, почесав немного красное место на животе, и вопросительно посмотрела на Ларавель, но та тоже казалась слегка радостно-удивленной. — Как ты смог пробить мою защиту?..