Принцесса была прекрасная, проклятие было ужасное

Глава 18

Раздвинув высокие кусты, за которыми подслушивала, я шутливо спросила:

— С какой это стати я пропаду?

— Роси! — тут же подпрыгнула прямо на своём товарище капибара.

— Не наглей, а то съем, — пригрозил Ник, лениво, но мы все знали, что никого есть он не собирается. Мы с Хоакином здесь всех слишком хорошо кормили.

Кари меж тем, соскочив на землю, задорно продефилировала прямиком ко мне. А на ходу уже спрашивала:

— Тебя уже исцелили от проклятия?

— Какое небо голубое! — вместо ответа заявила я. — И птички чудесно поют.

Капибара, задрав мордочку, с сомнением посмотрела на сизую хмарь, прислушалась к завываниям Любимчика и определилась:

— Не до конца, выходит. Но всё-таки уже близко.

— Ты почти права, моя замечательная свинка, — подтвердила я.

Ник прикрыл лапой смешок, но, к счастью, Кари этого не заметила. Она вообще собиралась снова забрать меня в рабство, вот только я прекрасно помнила всё услышанное.

Сев на травку, я позволила капибаре устроиться у меня на коленях. Принялась её наглаживать, чтобы расслабить и заболтать, а потом подкараулила момент и застала вопросом их врасплох:

— Так из-за чего вы решили, что я пропаду?

В саду тут же повисла напряжённая тишина.

— Ничего личного, Роси, — первым перешёл к серьёзной теме ягуар. — Просто все уходят.

— Но я вся не такая! — оскорблённо выдала я.

— Каждая думает, что она особенная — пожал плечами Ник. — Только проблема же не просто в девушках.

В этот момент он замолчал, словно не желая говорить дальше. Я вздёрнула бровь. Ягуар молчал, сомневаясь.

— Ник, ну Роси же можно знать? — жалобно попросила Кари, и стражник сдался.

— Ладно, раз уж ты нас слышишь, то будет честным тебе рассказать, — решил он и сообщил: — Гостьи Хоакина, как и ты, может и рады были бы переждать, чтобы стать женой владыки. Но снимая своё проклятие, вы никогда не задумывались, что не одни здесь прокляты? Есть какая-то древняя легенда… я не помню её, честно сказать. Однако заканчивается она тем, что владыка обречён на одиночество. Именно из-за неё в итоге все и уходят.

Меня второй раз словно мешком муки ударили. При мысли, что мне придётся оставить Хоакина почему-то сердце аж защемило. Не фантомной болью, а словно настоящей. Эту реальность мне принимать не хотелось.

— Но ведь почти весь сглаз можно разбить? — припомнила я, отчаянно сопротивляясь печальному итогу моего романа.

— «Почти», Роси, — акцентировал ягуар. — Ты очень правильно заметила.

А хотела сказать совсем другое! Но поди кому докажи…

— Это очень древнее и сильное проклятие, — намекнул Ник. — Вряд ли кто-нибудь из жрецов Курвосаки способен его просто взять и снять.

Умом я, конечно, это понимала, но сдаваться не собиралась. Даже не ради себя, а ради Хоакина хотелось попробовать. Вот только я не знала, что именно делать.

Дальше поговорить нам не дали — послышался шорох в кустах, а потом к нам вышел непосредственно владыка.

— Ты, оказывается, здесь сидишь, — удивился Хоакин, заметив меня. — И не скучно тебе с ними? Даже не поговорить ведь.

Кари, озадаченно глянув на нас обоих, уточнила:

— То есть владыка не знает, что ты нас понимаешь?

На полминутки в нашем уголке сада повисло молчание. В итоге я не нашла ничего лучше, как ответить:

— Ну вот как-то так!

— Боюсь, мне придётся тебя украсть у местной фауны, — сообщил Хоакин. — Приехали из ателье — с тебя нужно снять мерки.

— Ой, платья да?! — восторженно заявила капибара.

— Ты что, сдалась? Учти, с кринолином по кустам не побегаешь, — напомнил Ник.

— А можно мне тоже посмотреть? — не замечая его ворчания, попросила Кари.

Решив, что ничего страшного не будет, я встала прямо вместе с ней. Хоакин шёл впереди и сперва этого не заметил, но потом, почти у входа в дом повернулся ко мне и изумлённо заявил:

— С капибарой?

— Водосвинкой больше, водосвинкой меньше, — философски заявила я, хотя вообще планировала сказать про человека. — Всё равно она леди.

— Ох, так меня ещё и не называли, — засмущалась Кари.

Владыка ничего не сказал — видимо смирился, что я у него немного странненькая.