Пробуждение 6. Роковой год

Глава 1 Первое января. Она же пролог

1 книга https://author.today/work/545176

Глава 1. Первое января

Шея затекла. Это было первое, что он почувствовал, ещё не открыв глаза. Тупая боль от уха до лопатки, и кресло под ним было твёрдым так, как бывает только под утро, когда тело уже решило, что спать больше не будет.

За окном было светло. Снег лежал на подоконнике ровной полосой. Во дворе кто-то прошёл, хрустнул, пропал. Сталин не сразу сел прямо. Сначала просто открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок. На столе лежали вчерашние бумаги — стопка сводок, харьковский лист, пересыпкинский отчёт с карандашными пометками. Рядом стакан с подстаканником. И футляр от радиостанции.

Он встал, прошёл к умывальнику, плеснул воды в лицо. Холодная. Хорошо. Пока растирал полотенцем, в голове было пусто или так только казалось, что пусто. Потом поймал себя на том, что думает о финской кампании. Повесил полотенце, вернулся к столу.

Поскрёбышев появился без четверти девять. Увидел вождя за столом, на секунду замер.

— С Новым годом, — сказал он.

— С Новым. Чай принеси горячий.

Пока ходил, Сталин открыл папку. Сверху лежала утренняя сводка. Ниже что-то по железным дорогам. Он отодвинул это в сторону, взял чистый лист.

Написал: Патрон. 7–8 мм. Промежуточный. Под автоматический карабин.

Посмотрел. Потом ниже: Дальность прицельная — 400 м.

Чай принесли горячим. Он отпил, не отрываясь от листа.

Проблема была не в патроне. Сначала нужен человек, который поймёт задачу правильно. Не просто уменьшит гильзу, а поймёт, под какую войну это делается. Под пехоту в лесу, в деревне, в окопе на полтораста метров от противника. Там, где трёхлинейная пуля летит километр, но никто не стреляет дальше ста пятидесяти. Там, где лишний килограмм в руках к концу второго часа боя начинает решать.

Он отложил карандаш. За окном двор наполнялся голоса, шаги, далёкий звон ключей. Первое января, а всё равно работают. Другого не умеют. Он тоже, если честно.

Шапошников пришёл ровно в десять. Без опоздания и без того, чтобы прийти на пять минут раньше и сидеть в приёмной. Ровно в десять. Сел, разложил перед собой два листа. Посмотрел на стол, увидел футляр.

— Забыли убрать?

— Пусть стоит, — сказал Сталин. — Полезная вещь.

Шапошников чуть наклонил голову, принял это как данность.

— По итогам декабрьских проверок. Я вчера получил от Тимошенко дополнение, хотел сразу доложить, но раз праздник…

— Не праздник. Докладывайте.

Борис Михайлович читал ровно, без интонаций, как всегда. Три округа. Западный, Киевский, Прибалтийский. Везде примерно одно и то же с вариациями. Где-то чуть лучше по времени перехода на радио, где-то хуже по резервным линиям. Прибалтийский удивил в плохую сторону — там успели провести работу по итогам московского разбора, но сделали это так, что в двух полках связисты выучили новую инструкцию наизусть, а на практике… Как всегда.

— … по Западному округу отдельно хочу отметить, — продолжал Шапошников, — там командир корпуса Лукин поставил задачу по-другому. Не отчитываться по времени, а отрабатывать переход вслепую. Ночью, в разных условиях. Результат пока неровный, но идея правильная.

— Лукин, — повторил Сталин. — Запомним.

Шапошников сделал пометку. Сталин взял карандаш, покрутил.

— Борис Михайлович. По декабрьским учениям. Вот Лукин отрабатывал переход вслепую — это по связи. А по пехоте что видели? Ближний бой, лес, малые дистанции.

Шапошников помолчал секунду. Не удивился — он вообще редко удивлялся вслух, — но пауза была заметная.

— По пехоте там выходило по-разному. Где местность открытая терпимо. Где лес, деревня, короткие дистанции хуже. Мосинка в таких условиях неудобна. Длинная винтовка, с примкнутым штыком вообще не оружие для леса. ППД лучше, но дорог и под пистолетный патрон — на ста пятидесяти метрах уже теряет.

— То есть пехота в лесу воюет либо слишком мощным оружием, либо слишком слабым.

— Примерно так.

Сталин встал, подошёл к окну. Снег продолжал идти — мелкий, но дорожку во дворе уже снова припорошило. Охранник внизу медленно прохаживался вдоль стены, засунув руки в карманы шинели.

— Пехота сближается с противником до ста, ста пятидесяти метров — лес, окоп, деревня. И ей нужно не снайперское оружие и не пистолет. Нужно что-то среднее. Чтобы и прицельно на двести-триста метров, и в движении не мешало, и перезарядка быстрая. Трёхлинейка под это не создавалась. ППД под это не создавался.

Он обернулся.

— Это пустое место. В оружии его нет, и никто пока не ставил задачу его закрыть.

— Это потребует нового патрона, — сказал он медленно. — Не пистолетного и не винтовочного. Меньше мощности, меньше отдача, меньше вес боекомплекта. Это отдельная тема для оружейников. Там Дегтярёв, Симонов, может быть другие.

— Я понимаю, — сказал Сталин. — Поэтому и говорю.

Он вернулся к столу, сел. Достал из внутреннего кармана сложенный лист, разложил перед Шапошниковым.

Тот прочитал. Снова помолчал.

— Это задание?

— Это пока мысль. Задание будет, когда поговорим с нужными людьми. Кто у нас сейчас по стрелковому оружию реально что-то может?

— Дегтярёв, — сказал Шапошников без колебаний. — Токарев. Симонов — моложе, но злее, если можно так выразиться. Есть ещё Шпагин, он сейчас ППШ доводит.

— Шпагин пусть доводит, тем более что он мне обещал. Что-то у него не то вышло. — Сталин взял карандаш. — Симонов. Расскажите подробнее.

Шапошников чуть сдвинул свои листы в сторону.

— Сергей Гаврилович Симонов. Тридцать восемь лет. Работал с Дегтярёвым, потом самостоятельно. АВС-36 — его, хотя с той винтовкой история вышла непростая. Человек упрямый. Когда ему говорят, что не выйдет, это его, кажется, только раззадоривает.

— Это хорошо.

— Смотря для кого, — осторожно заметил Шапошников.

Сталин усмехнулся.

— Для нас хорошо. Нам сейчас нужны люди, которых трудность не останавливает.

Он записал: Симонов. Встреча. Февраль.

— По остальным проверкам, — сказал он, откладывая лист, — продолжайте. Лукин это хорошо. Что ещё там было интересного?

Шапошников полистал свои листы.

— По резервным линиям связи в Прибалтийском округе — там проблема не в том, что люди не подготовлены, а в том, что само планирование сделано с расчётом на условия мирного времени. Когда начнётся война, эти линии порвут в первые сутки. Нужно закладывать дублирование заранее, и не на бумаге.

Сталин кивнул. Записал: Резервные линии. Дублирование.

— По подготовке командиров в Западном округе там Павлов запустил учения с внезапным началом, без предупреждения. Правильная идея, но исполнение хромает. Половина штабов начинает действовать только после того, как к ним приезжает представитель округа. До этого сидят и ждут указаний.

— Инициатива, — сказал Сталин. — Её нет.

— Её нужно воспитывать, — согласился Шапошников. — И наказывать тех, кто её не проявляет. Но сейчас система устроена так, что командир боится больше ошибиться, чем пропустить момент.

Сталин отложил карандаш. За окном снег снова пошёл гуще. Охранник во дворе уже скрылся за углом, наверное, ушёл греться.

— По промышленности есть вопрос. От Ванникова пришла записка. Хотят запустить новую линию по производству корпусов для мин. Но есть сложности с размещением. Могу доложить позже, если сейчас не время.

— Доложите позже.

Шапошников кивнул и вышел. Сталин остался у окна. Снег продолжал идти. Тихо, мелко, без ветра. Во дворе снова пусто. Только следы, которые уже начинало заметать.