Пьер Клоссовски, мой сутенёр. Опыт импульсивно-ювенильного исследования

Пятое. Симулякр

В Bouillon Chartier я лицезрел не только реальную Дениз, но одновременно и её симулякр, созданный Клоссовски-художником, одержимо клепавшим подобия Дениз в своих графических и литературных опусах.

Попросту говоря, я стал добычей и терпилой артистического видения одного гения.

Сам Клоссовски утверждал, что только и делает, что производит симулякры — идолища, маски, копии, видимости, аналоги и пародии.

Ась?

Термин simulacrum происходит от латинского simulate (копировать, изображать) и во времена Римской империи относился к статуям богов, стоявшим на улицах Вечного города и в провинциях.

Сечёшь?

Клоссовски применяет этот термин расширительно: для него все изобразительные и вербальные образы тоже симулякры, если они носят характер обсессии.

Йес!

Вот как он определяет симулякр: «Симулякр, в имитационном значении, есть выражение того, что по сути невыразимо и некоммуникабельно: актуализация фантазма в его обсессивном давлении».

О!

И ещё: «Под симулякром я никогда не понимал, как это злонамеренно утверждали некоторые, симулированную картину, но скорее картину, материально симулирующую внутреннее видение, которое испытывается интимно и этически, или же ограничение, которое такое видение накладывает, чтобы затем проявить его вовне согласно традиционным законам художественного образа».

Си!

Для Пьера искусство — не репрезентация видимого, не мимезис (и тем более не абстракция), а воспроизведение невозможного фантазма-видёния.

И если идея репрезентации состоит как раз в том, что на картине передаётся прямое содержание видения, то симулякр именно потому и симулякр, что несёт в себе различие: он не совпадает с изначальным внутренним образом и являет собой ущербную копию, список, слепок, отпечаток, подобие.

Клоссовски говорит: «Есть только одна аутентичная форма коммуникации: обмен тел, осуществляемый через тайный язык телесных знаков и образов».

Да: ОБМЕН ТЕЛ.

Ух.

В1972 году Клоссовски перестал писать, ибо счёл, что фантазм лучше всего реализуется не в словесных формулах, а в «телесных идиомах», то есть в рисованных жестах, торсах и физиономиях.

Эти жесты могут быть крайне парадоксальны и запутанны: одна рука фигуры способна выражать агрессию, а другая — приглашать к объятию.

Атас!

Атас!

Я ЗАПУТАЛСЯ.

С тех пор, как я увидел живую Дениз в паре с Клоссовски в Bouillon Chartier, с тех пор, как я открыл искусство этого мастера — с того самого времени я не знаю, в каком мире живу: в мире симулякров или в мире людей, в мире фантазмов или в капиталистическом гадюшнике.

О господи!

Я живу не с Барбарой, не со своей святой кормилицей, а с симулякром Барбары-Дениз, с каким-то варварским подобием, с образом, бля буду, Незнакомки, которую только и можно любить, потому что любить обычную, жрущую, ссущую и стареющую женщину нельзя.

В ночь после посещения Bouillon Chartier я ебался с Барбарой с таким самоотречением, какого не знал со времени моих сношений с Ларисой-пахучей-пиздой — великой алма-атинской блудницей и праведницей.

Я ебался с Барбарой, созерцая внутренним оком Незнакомку Дениз с рисунка Клоссовски — и ни в коей мере не желая знакомиться с настоящей Дениз или Барбарой.

Ох-хох-хох!

Я хочу только пропадать, срываться, гибнуть и изнемогать, испаряться и западать, тонуть и выветриваться в своём зыбуче-ебучем видении.

Повторю ещё раз: симулякр — это не просто продукт фантазма, а его сознательное, упорное воспроизведение, на основе которого человек сам же и творит себя как страстное, одержимое, самому себе неподвластное и свободное от социума существо, ети его.

Чтобы симулякр мог оказывать своё воздействие, он должен соответствовать силе фантазма, то есть жизни-без-цели-и-умысла.

Так говорит Пьер: «Жизнь и поведение без намерения есть одновременно невозможность и неотложная надобность.

1979

Власть заставляет людей стремиться к разным целям и назначениям, внушая, что только так они и могут реализовать себя. Чисто аффективная или созерцательная жизнь считается несостоятельной и разрушающей цельность индивидуума, а вот накопление имущества, денег и статусов гарантирует единство и полноту члена общества».

Но ведь деньги — хуйня, говоря попросту.

Да, хуйня.

И статусы.

Вернуть человеку интенсивность фантазмов — вот радостная задача симулякров, будь то словесный опус, живописный холст или фильм.

Вот в чём искусство, сволочи.

Поняли?

А вы что с ним сделали?

Пошли нахер, ничтожества!

Искусство — великая ересь фантазматической гипотезы, предполагающей уход из социума с помощью сладострастного сингулярного Образа, воспроизводимого в симулякрах до умопомрачения.

Ох-хо-хох.

Как сказал Карл-Густав Юнг: «Частенько то, что мыслится, менее важно, чем тот, кто мыслит это мыслимое».

Понимаешь, друг?

Пьер был не жлоб, не делец, не политикан, не раб.

А жил он в маленькой квартирке на четвёртом этаже.

В 19-м округе.

С Дениз.

И трогал её.

Языком.

И пальцами.

И хвостом.

И всем остальным.

О, скандальный и несговорчивый, своенравный и неподатливый, весёлый и предосудительный Пьер Клоссовски, мой сутенёр!