Раннее Средневековье

ХАЛИФАТ, ВЕЛИКАЯ СТЕПЬ И КИТАЙ

Багдадский халифат стал разваливаться в девятом веке. Сначала откололась Испания и Магриб (Марокко, Алжир, Тунис). Затем отделились Египет, Средняя Азия и Восточный Иран.

В десятом веке халифата уже было три — помимо Багдадского, ещё Каирский и Кордовский.

Но если Кордовский халифат находился на вершине своего могущества, то остальные переживали острый кризис.

Достаточно сказать, что Александрию захватили и почти десять лет удерживали пираты — беженцы из арабской Испании, а карматы перекрывали паломникам путь в Мекку, в 930 году их эмир Абу Тахир аль Джаннаби напал на святой город, устроив там в священный месяц массовую резню среди совершающих хадж, счет жертв шел на десятки тысяч. Нечестивцы похитили Черный Камень, раскололи его и осквернили, святыню удалось вернуть лишь в 951 году.

Карматы — это исламистская секта, разросшаяся в десятом веке в бандитское государство на территории Ирака, позднее её метастазы вылезли и в Бахрейне. Ожидая скорый конец света, они считали, что осквернение святынь приближает приход Махди — последнего пророка. По сути, они являлись предшественниками знаменитых ассасинов, их базами тоже становились горные крепости, карматы также терроризировали и внушали ужас населению Аравии, Сирии, Ирака и Персии. Но их движение было масштабней и опасней, карматы неоднократно одерживали победы над армиями Аббасидов, брали и грабили целые города. Вторгнувшись в Басру, они разрушили соборную мечеть и сожгли дотла городской рынок. И только в 976 году Аббасидам удалось нанести им поражение, но не уничтожить окончательно.

В сороковых годах из своих горных областей выступили дейлемиты, возглавляемые талантливыми полководцами из рода Буя (Буидами) они вторглись в западный Иран, а затем захватили Багдад. Арабы погрязли в междоусобных распрях и не смогли оказать захватчикам достойное сопротивление.

19 декабря 945 года Ахмед Буид после короткого боя у ворот вступил в столицу, заставив халифа передать ему светскую власть, назначив султаном. Вскоре халиф за непослушание был свергнут, ослеплен и умер в тюрьме, его наследники влачили жалкое существование.

Вслед за Ираном и Сирией шииты восторжествовали в Африке, в 969 году Фатимиды овладели Египтом. Арабские летописцы назвали 974 год временем «асабийя» — расколом, арабские шииты стали поддерживать дейлемитов, а не единокровных арабов.

Суннитский халиф в Багдаде был теперь со всех сторон окружен враждебными шиитами, но, тем не менее, он оставался духовным лидером правоверных, таковым его считали могущественные эмиры Хорасана и Мавераннахра, ширваншахи Азербайджана и правители Дербента.

Шиизм принял на себя защиту ислама, но проиграл в череде войн с Византией.

В 960 году Никифор Фока при поддержке руссов захватил Крит, базу арабо-испанских пиратов.

Продолжив успешное наступление на Киликию и Сирию, в 965–966 году он взял множество городов и дошел до стен «великого града Божьего» — Антиохии. Его флот отвоевал остров Кипр.

Еще более тяжелые поражения мусульмане потерпели от приемника Никифора — победоносного полководца Иоанна Цимисхия. Тот захватил все мусульманские владения к западу от Евфрата, взял Дамаск, южную и восточную часть Сирии, доходя до Иерусалима, Фатимидам Северной Африки с трудом удалось его остановить, и только внезапная смерть императора помешала освободить священный город. В конце века Василий II за две кампании полностью захватил Сирию.

ХАЗАРСКИЙ КАГАНАТ

Множество евреев, издавна, со времен Кира Великого, обитавших в Иране, после подавления восстания Маздака бежали в земли к северу от Дербента, став соседями хазар. Перейдя в основном на пастуший образ жизни, они забыли обычаи предков, соблюдая лишь обрезание и запрет работы в субботу. Вместе с соседями евреи отважно противостояли экспансии арабов.

Но в 730 году один из их вождей по имени Булак (Лось) восстановил иудаизм и принял красивое имя Сабриэль. Одновременно с этим «из мудрецов страны был выбран ещё и судья, называемый по-хазарски каган» (Истархи). Во времена гонений на иудеев в империи к ним присоединились и многочисленные представители византийской диаспоры. Еврейские купцы рахдониты держали в руках сверхприбыльные торговые пути шелком с востока и мехами с севера, а где деньги — там и власть.

Иудейская община в Итиле не только накопила огромные богатства, но и включила в свой состав ханов тюркской династии Ашина. В отличие от других народов, кровь у евреев передается не по мужской, а по женской линии. Тюрки правящей династии поколениями женились на прекрасных еврейках, их сыновья, оставаясь тюркскими царевичами, одновременно становились ещё и членами иудейской общины, изучали Тору и Талмуд.

Так постепенно происходило разделение хазарской знати и простого народа. Арабские географы отмечали наличие двух народов — «белых» и «черных» хазар, живущих в одном государстве.

В начале девятого века (809 год) иудеи Хазарии под руководством Обадии, который «боялся Бога и любил закон» совершив государственный переворот, захватили власть, свергнув тюркскую знать.

Члены иудейской общины стали господствующим классом. Простому народу раз в год показывали законного кагана, но реальную власть имел и государством правил бек или «пех», арабские географы называли его «малик» — царь.

По мнению М. И. Артамонова двойственность верховной власти у хазар сложилась только к началу девятого века, и связано это, вероятно, с позорным поражением, нанесенным кагану в 737 году арабским полководцем Мерваном. Иноземная тюркютская династия потеряла тогда свой авторитет.

Как бы там ни было, в 834 году во главе государства стояли каган и бек.

Каган, олицетворяя собой сакральную власть, пользовался величайшим почетом, даже обладающий реальной властью царь-бек входил к нему с босыми ногами и падал ниц. Но, как попугай, тот сидел постоянным затворником в золотой клетке своего дворца, только не на жердочке, а золотом троне с балдахином. Во дворце находился большой гарем — 25 жен и 60 наложниц, каждая из них имела отдельную комнату и своего евнуха.

В случае засухи или тяжелого военного поражения каган был обречен на заклание, «чернь и знать спешили к царю с обращением «Убей его или отдай нам, и мы сами его убьём».

Избирался каган всегда из одной и той же небогатой иудейской семьи. При избрании бек набрасывал ему на шею шелковую петлю и давил до тех пор, пока тот не начнет задыхаться. Тогда спрашивали: «Сколько лет он желает царствовать?». В любом случае срок этот не превышал сорока лет, «по истечении срока кагана убивали, так как его божественная сила ослабевала, и он не мог приносить пользу своему народу». Обычай «священного царя» имел древнейшие корни («Золотая ветвь» Фрейзер), таковы были цари Меровингов, да и японский микадо времен сёгуната.

Обращать в иудаизм население Хазарии никто не собирался, теперь все накапливаемые блага доставались «избранному народу», занявшему главные государственные должности.

Переворот вызвал ожесточенную гражданскую войну, на стороне повстанцев выступили мадьяры, за иудеев сражались нанятые печенеги. Часть восставших была перебита, остальные ушли с венграми, получив имя кабары.

Христианская организация хазарских христиан была ликвидирована, в 854 году и хазары-мусульмане были вынуждены эмигрировать в Закавказье. Но соображения выгоды вынуждали хазаро-иудейскую верхушку соблюдать веротерпимость.

Итиль был крупнейшим центром международной торговли и для иноземных купцов там были созданы все условия, в том числе и культовые объекты — помимо синагог, стояли мечети и церкви. Столица каганата, расположенная на обоих берегах притока Волги Ахтубы, поражала приезжих своими размерами, красотой и богатством, Итиль раскинулся на десять километров вдоль левого берега и на зеленом острове в пойме, где находился дворец царя. Чисто иудейская община города насчитывала четыре тысячи мужей, то есть полноправных граждан. В Итиле было семь судей: по два для иудеев, мусульман и христиан и один для язычников.

Новые правители Хазарии опирались на наемное войско, это позволяло держать в подчинении не только подвластные племена, но и самих хазар. Войска нанимали в трех областях, протянувшихся на узкой полоске между южным побережьем Каспия и Иранским нагорьем — Дейлем, Табаристан и Гурган (Волчья Страна) — от перс. «гург» — волк.

Обитавшие там древние племена отличались неистовой отвагой и воинственностью. Есть версии, что это были остатки загнанных туда былых хозяев степей юэджи.

В десятом веке постоянный корпус наемной гвардии «ал-арсии» в Итиле состоял из семи тысяч воинов, они исповедовали ислам, и одним из условий найма было не посылать их против единоверцев.

В конце девятого века Хазарский каганат достиг пика своего могущества — оно распространялось от моря до моря — от Крыма и Днепра до верховьев и дельты Волги на Каспии. В его состав вошли — буртасы (на Средней Волге), булгары на Нижней Каме, сувары (чуваши) на Верхней Волге, мордва и черемисы (марийцы) в Заволжье, славянские племена северян, радимичей и вятичей. Правда из их влияния вышли поляне, Киев был захвачен руссами.

М. И. Артамонов высказывает интересную мысль, что славяне начали заселять Поднепровье лишь в конце седьмого или начале восьмого века. Это подтверждают археологические данные, да и имена Кий, Щек и Хорив, не славянские и скорее всего, принадлежали аборигенному — дославянскому населению.

ПВЛ прямо сообщает, что «поляне пришли с запада, от ляхов». Там же говорится, что те заплатили дань хазарам мечами, но это поздняя вставка с неверной интерпретацией, обычно брали мехами.

Выплата дани не всегда освобождала от набегов, академик Рыбаков в своё время писал, что детская страшилка «Идет коза рогатая за малыми ребятами» имеет древнее происхождение и за ребятами идет не коза, а козарин в рогатом шлеме.

До девятого века со времен изгнания оттуда болгар никаких соперников у хазар в господстве над Северным Причерноморьем и прилегающим к нему лесостепям Поднепровья не было. Естественно, что заселяя опустошенные кочевыми племенами земли, находящиеся во власти хазар славяне попадали под господство последних.

Сильный хазарский каганат сдерживал никогда не прекращающийся натиск кочевников с востока. Но в девятом веке этот барьер, ослабленный иудейским переворотом, рухнул — сначала прорвались венгры, а за ними печенеги.

А в 922 году вождь камских булгар Альмуш отделился от Хазарии и принял ислам, рассчитывая на помощь Багдадского халифата. Надежды эти были тщетны, у того самого начались серьезные проблемы, в 945 году вождь дейлемитов вступил в Багдад и стал править от имени халифа.

После булгар независимости добились гузы и печенеги, все они стали врагами иудео- хазарской верхушки. Смертельную опасность представляли для Хазарии руссы.

Царь Иосиф писал единоверцу Хасдаи ибн — Шафруту, министру кордовского халифа Абдаррахмана III: «Я живу у входа в реку (Волгу) и не пускаю русов, прибывающих на кораблях, проникнуть к ним (мусульманам). Я веду с ними упорную войну, если бы я оставил их (в покое), они бы уничтожили всю страну исмаильтян до Багдада».

965 год стал для каганата фатальным, поход Святослава в союзе с хазарскими врагами гузами и печенегами привел к взятию его столицы и краху державы.

После взятия и разгрома столицы Итиля уцелевшие хазарские евреи разбежались по окраинам былой державы. Некоторые осели в Дагестане (горские евреи), другие в Крыму (караимы).

Потомки же собственно хазар, по мнению Л. Н. Гумилева стали прозываться «бродники» и в будущем послужили основой складывающегося казачества, благодаря тесным связям с Черниговским княжеством, русскому языку ставшему обиходным из-за большого числа переселенцев и беглецов, и православию, принятому ещё в девятом веке.

ВЕЛИКАЯ СТЕПЬ

В начале десятого века происходило изменение климата, из-за смещения атмосферных осадков, выпавших на огромной площади от Валдая до Урала, Волга превратилась из тихой реки в бурлящий поток, уровень Каспия поднялся на семь метров. Для его пологого северного берега это было катастрофой — поля, виноградники и селения оказались под водой.

«Лишенная дождей степь превращалась в полупустыню, а эта последняя — в пустыню, где не могли жить даже кочевники» (Л. Н. Гумилев). Печенеги ушли тогда с берегов Аральского на берега Черного моря, а гузы (торки) сдвинулись к рекам Уралу и Эмбе.

Половцы (куманы) тогда не пострадали от засухи, они населяли западные склоны Алтая и южную часть западной Сибири, где текли многоводные реки, окружавшие с востока и с запада Барабинскую степь.

Но те же меридиональные токи в атмосфере способствовали нормальному увлажнению западной окраины Великой степи — на берегах Днепра, Донца и Дона. Печенеги, прорвавшиеся в Поднепровье, быстро восстановили там поголовье скота, в том числе и лошадей, а значит и военную мощь.

Персидский географ Гардизи характеризует их как богатый народ, владеющий большими стадами баранов и табунами коней, серебряными и золотыми сосудами (видимо награбленными на днепровских порогах), носящих серебряные пояса и хорошее оружие. Упоминает он и о трубах в виде бычьих голов, в которые те трубят во время боя.

По свидетельству Константина Багрянородного часть печенегов остались жить среди гузов: «их верхние одежды укорочены до колен и рукава обрезаны, начиная с предплечий, этим они показывают, что отрезаны от своих соплеменников».

Печенеги делились на восемь колен, во главе каждого был свой вождь, в свою очередь восемь колен состояли из сорока родов. По данным Константина в десятом веке их племена кочевали двумя ордами, границей между ними служил Днепр. Соседями с востока для печенегов были гузы, с юга — буртасы, на западе — мадьяры и Русь. Власть у них наследовалась не от отца к сыну, а переходила к дяде или двоюродному брату умершего вождя.

Остатки печенегов, после разгрома их Ярославом Владимировичем на Альте и вторжения половцев, нашли убежище в Венгрии и Византии.

Ибн Фадлан и его путешествие с посольством к волжским болгарам.

Герой фильма «Тринадцатый воин» сыгранный Антонио Бандерасом был реально существовавшим человеком — Ахмад ибн Фадлан ибн аль- Аббас ибн Рашид аль- Багдади. Разумеется, что ни с какими норманнами он, конечно, против конных неандертальцев не воевал. В 921–922 годах этот средневековый тревел-блогер оставил отчет о дипломатической миссии багдадского халифа к принявшим ислам булгарам, с описанием виденных им племен, очень популярный в тогдашнем арабоязычном мире.

Выехавший из блистательного Багдада, в повествовании названого «Городом мира» столичный мажор Ахмад разглядывал разнообразных аборигенов, как английский лорд папуасов — со смесью удивления и гадливости. Одни иноземцы у него говорят, как будто кричат скворцы, другие — будто квакают лягушки.

Гузы, «как блуждающие ослы, не очищаются от дерьма и мочи и не отмываются от половой нечистоты, особенно зимой, не изъявляют покорности Аллаху, не обращаются к разуму и не поклоняются ничему. (В дальнейшем упоминает, что они почитают Тэнгри). При этом и арабам они не позволяли очищать своё тело, не иначе, чем ночью, считая это опасной магией.

Особенно его поразило бесстыдство их женщин. Приводит пример, как одна из них, разговаривая с послами в присутствии мужа «открыла свой «фардж» и почесала его в то время, как мы смотрели на неё. Тогда мы закрыли свои лица и сказали «Господи прости». Муж её рассмеялся и передал через переводчика: «Скажи им, что она охраняет открытое от чужого доступа. Это лучше, чем она прикроется, а затем уступит кому-либо».

За жен платят калым, «а если уплатил, то он идет, не стесняясь, и берет её в присутствии отца, матери или братьев, и они в этом не препятствуют. Старший из братьев женится на вдове отца, если она не была ему матерью».

На похоронах убивают и съедают от одной до ста лошадей, в зависимости от достатка.

«Они не знают блуда, а в наказание за прелюбодеяния привязывают к согнутым деревьям и, отпустив, разрывают на части".

За педерастию карают смертью, правда, всегда можно договориться (как, видимо, и со случаями прелюбодеяния). Ахмед повествует, что хорезмийский купец, застигнутый с «безбородым юношей», сыном хозяина, откупился ценой четыреста баранов.

За взятку решались любые проблемы, в том числе запрет на переход через земли — когда чиновнику «подарили халат, кусок материи, лепешки хлеба, пригоршню изюма и сто орехов», он позволил посольству пройти и даже поклонился им до земли — «таков обычай. если получаешь подарок».

Ибн Фадлан описывает, как зачуханный, низкорослый бродяга остановил их караван в три тысячи лошадей и пять тысяч человек «и сказал: «Ни один из вас не пройдет».

— Мы друзья Кударкина (второго человека после вождя-ягбу).

Он начал смеяться и говорить.

— Кто такой этот Кударкин? Я сру ему на бороду.

Потом сказал «Паканд» — хлеб на языке Хорезма.

Тогда я вручил ему лепешку, тот взял и сказал: «Проезжайте, я смилостивился над вами».

Но на совещании у тархана гузов разгорелась дискуссия, что лучше — разрубить послов пополам или отпустить их голыми восвояси. Кто-то говорил «нет — у царя хазар есть наши пленные, пошлем их на выкуп». Семь дней они спорили, в итоге посольство отпустили.

Ахмад пишет, что даже тархан соблюдал обычай не снимать нижнюю одежду, пока она не рассыплется на куски. В этом он лично убедился, когда подарил ему дорогой халат, а тот снял свою одежду из парчи, нижняя же лоснилась от грязи. «Свою бороду и усы он выщипывал и остался как евнух».

Ибн Фадлан отмечает мастерство гузов в стрельбе из лука, в его присутствии один из них на скаку сбил летящего высоко гуся. Сильное впечатление на него произвела и переправа на бурдюках через бурный Джам (Урал), многие верблюды и люди тогда утонули.

Во время путешествия все сопровождающие очень боялись башкир. «Мы остерегались их потому, что это худшие из турок, самые грязные и более других посягавшие на убийство. Встречает человек человека, отсекает ему голову и берет с собой. Они бреют свои бороды и едят вшей». Фадлан неоднократно видел это своими глазами.

Печенегов он описывает темными брюнетами с совершенно бритыми бородами, бедными по сравнению с гузами. «Я видел из гузов таких, которые владели десятью тысячами лошадей или ста тысячами овец».

Отдельная песня — это его воспоминания о руссах. В своё время в музее Киева лично лицезрел его написанную огромными буквами цитату: «Я не видел людей, более совершенных, чем русы. Они подобны пальмам, румяны и красны..». Думаю, что она висит и сегодня, только переведенная на «соловийную мову». У Ибн Фадлана написано «с более совершенными телами», ну да ладно.

Обычно никто не приводит полной цитаты с продолжением «они грязнейшие из тварей Аллаха».

Во времена его путешествия Русью правил Игорь Старый, и в описании руссов мы легко узнаем норманнов. «Они не носят ни курток, ни кафтанов, а кису, которой прикрывают один бок. (Очевидно, легкая накидка по летнему времени). С каждым имеется секира, и меч, и нож, и он никогда не расстается с ними. Мечи их плоские, с прорезями (долами), франкские».

Руки у руссов от пальцев до плеч в татуировках, женщины их носят коробчатые скандинавские застежки-фибулы, на груди мониста из серебра или золота.

«Самое лучшее украшение у русов зеленые керамические бусы. Покупают одну бусину за дирхем для жен своих». Приносят жертвы многочисленным деревянным идолам, прося у них удачной торговли и в благодарность принося мясо, которое ночью пожирается бродячими собаками.

Воров и грабителей они вешают на деревьях.

«Они (руссы) грязнейшие из тварей Аллаха — не очищаются от испражнений, ни от мочи, и не отмываются от половой нечистоты и не моют рук своих после еды, сморкаются и плюют в воду для совместного умывания», опять же сравнивая их с блуждающими ослами.

В своих палатках он сидят с девушками — «восторг для купцов», описывает, как они без стеснения совокупляются с ними на глазах друг друга и пришедших по делу купцов.

Не удивительно, что от такой антисанитарии один из них помер и ему устроили торжественные похороны с огненным захоронением на корабле и со множеством животных и одним человеческим жертвоприношением, причем добровольным.

Похороны состоялись через десять дней подготовки, покойник это время лежал в выкопанной яме, накрытой деревом. Богатство его делят на три части — одна остается семье, на одну готовят одежды и жертвы, «на треть готовят набид (хмельной напиток), который они будут пить в день похорон…, а они всецело предаваясь набиду, пьют его ночью и днем, так что иногда один из них умирает, держа чашу в своей руке». (Да, это по-русски).

Девушка, выразившая согласие умереть с господином, «каждый день пила и пела, веселясь, радуясь будущему». Когда настал день похорон, корабль покойного вытащили на берег, поставив подпорки из белого тополя. Принесли на него скамью и укрыли её матрасами и подушками, покрытыми византийской парчой. «И пришла старуха, которую называют ангел смерти, мрачная, большая и толстая». Достали тело из ямы, покойник почернел, но не завонял, надели на него дорогие одежды и шапку. Принесли собаку, разрезали на две части и бросили на корабле. Потом принесли всё его оружие и положили рядом. Потом привели двух его лошадей и гоняли пока они не вспотеют, зарезали мечом и бросили их мясо на корабле. То же сделали и с двумя быками, петухом и курицей. Девушка тем временем заходила поочередно в разные палатки, где совокуплялась с друзьями покойного, те говорили: «Скажи своему господину: «Я это сделала из любви к тебе». Затем её три раза поднимают на руках вверх, первый раз она говорит: «Я вижу моего отца и мать», второй «Вот все мои родственники сидящие», третий — «Вот я вижу господина моего сидящего в саду, вот он зовет меня, ведите же меня к нему».

Потом её подняли на корабль и дали выпить два кубка, она это делала с песней. Старуха затащила её в палатку, «потом туда вошли шесть мужей и совокупились все с девушкой». Старуха набросила ей на шею веревку, двое тянули за концы, пока та тыкала широким кинжалом между ребер девушки.

Потом подошел ближайший родственник умершего, голым зажег деревяшку, пошел, пятясь задом к кораблю, одной рукой держа факел, другой прикрывая задний проход, пока не зажег дрова, лежащие под кораблем. Поднявшийся ветер разжег пожар, который испепелил и корабль, и дары, и мужа, и лежащую рядом с ним девушку. Занавес.

«Потом они построили на том месте круглый холм и водрузили в середине его большую деревяшку хаданга (белого тополя), написали на ней имя того мужа и имя царя русов и удалились».

КИТАЙ

В 907 году после падения династии Тан в Китае начинается новый виток государственности, как обычно через период анархии — разброда и шатания. Называется он красиво — Эпоха пяти династий и десяти царств (с 907 по 960 годы). В начале десятого века был полностью разрушен Чанъань — богатейший город и былая столица страны, многие её города также подверглись разграблению и лежали в развалинах.

Из-за гражданской войны и вторжения чужеземцев пришла в негодность ирригационная система, перестав препятствовать губительным разливам Хуанхэ. Потерявшие поля и кров крестьяне массово переселялись на юг.

Военные губернаторы провинций — цзедуши, вцеплялись друг в друга как пауки в банке. Чжу Вень, соратник вождя народного восстания Хуан Чао, перешел на сторону империи и подавил его в крови.

В 904 году он перенес столицу в Лоян, казнил императора, сделав марионеткой его тринадцатилетнего сына, а три года спустя убил и его. Кровавую вакханалию легко развязать, но трудно закончить — в 913 году он сам был убит собственным сыном. Того низложил брат — Чжу Чжень (Ючжень), когда его десять лет спустя победили тюрки-шато, он покончил жизнь самоубийством. Таковым было только начало Эпохи пяти династий.

В 946 году кидани взяли тогдашнюю столицу Китая Кайфын — важнейший узел международной торговли, затем их оттуда выбили тюрки-шато. Шелковый путь в те времена сильно пострадал и почти захирел.

В 960 году войска последней из пяти династий — Чжоу провозгласили своего полководца Чжао Куанъиня императором. Под тронным именем Тайцзу он основал новую династию Сун, но вскоре умер, наследником стал его брат с почти таким же тронным именем Тай-цзун (Поэтому их часто путают).

В 979 году он сумел захватить царство Северная Хань, но полностью восстановить территорию империи ему не удалось, год спустя он потерпел тяжелое поражение от киданей у Пекина.

Сосредоточившись на защите государства, Тай-цзун нуждаясь в средствах на строительство крепостей, поднимал налоги, что вызвало народное восстание 993 года. Его с трудом удалось подавить через три года. Несмотря на бедствия, страна благодаря усилиям трудолюбивого народа постепенно восстанавливалась и развивалась.

При этом правителе была создана крупнейшая Императорская библиотека, насчитывающая около ста тысяч книг. К началу десятого века относится первое применение пороха, поначалу его использовали в фейерверках и для сноса зданий.