Рассвет русского царства. Книга 5

Глава 14

Когда дружинники, воодушевленные обещаниями земли, начали расходиться, я позволил себе выдохнуть.

И внутренне я ещё раз похвалил себя за принятое решение. А именно, за то, что изначально была у меня мысль собрать в поход только старую гвардию, так сказать, своих «ветеранов». А новичков, присланных Шуйским, оставить здесь, на хозяйстве, под присмотром отца. Мол, пусть лес валят себе и своим товарищам, да караульную службу несут.

Но, хорошенько пораскинув мозгами бессонной ночью, я понял, что так поступать нельзя.

Если я оставлю здесь одних новичков, а костяк уведу, то нарушится баланс силы. Новенькие, ещё не прикипевшие к Курмышу, если так можно выразиться… душой — могут начать качать права, задирать местных или, чего доброго, устроить грызню за лучшие куски земли.

— Разделяй и властвуй, — прошептал я себе под нос старую истину. И в прошлом году я применял тот же принцип, когда ко мне попросились на службу воины из-под Нижнего Новгорода.

Расклад я прикинул такой. В Курмыше за главного остается отец. Ему в помощь остаётся Лёва. Хоть он и рвался со мной, но мало ли… вдруг Великий князь вспомнит его выстрел в глаз медведю, и ещё раз позовёт на службу. Конечно, вероятность такого исхода была крайне низка, но, а если вдруг это произойдёт? То Лёве будет крайне сложно отказаться во второй раз, ибо это может вызвать гнев Ивана Васильевича и его окружения.

Также оставался Глав, который занимался тем, что узнавал подноготную новоприбывших людей. И Ратмир, которому я и Григорий доверяли безоговорочно.

Со мной же в Москву отправятся Богдан, Семён и Воислав.

Закончив со смотром я уже направлялся в сторону терема, предвкушая горячий обед, когда меня окликнули.

— Дмитрий Григорьевич! Постой на минуту!

Я обернулся. Ко мне, семеня по утоптанному снегу и придерживая полу шубы, спешил дьяк Юрий Михайлович Майко.

— Что стряслось, Юрий Михайлович? — спросил я, когда он поравнялся со мной. — Опять тебе людей мало? — предположил я, так как дьяк уже не раз жаловался, что перенос крепостной стены идёт медленно. А то, что стояли морозы или пурга, он в расчёт не брал.

— Да нет, Дмитрий Григорьевич, — отмахнулся он, оглядываясь по сторонам, — Тут дело другое. Письмо мне из Москвы пришло. К нам гость едет.

Я наклонил голову, а брови сами собой поползли вверх.

— Письмо? — переспросил я, делая акцент на этом слове. — Странно. Мне никто не докладывал, что гонец прибыл.

Дьяк замялся, отвел глаза, но, видимо, поняв, что отпираться глупо, признался.

— Так… голубем, Дмитрий Григорьевич. Почтой голубиной.

Я мысленно, очень грязно и витиевато выругался.

— «Голуби! Твою ж дивизию… Как я мог упустить этот момент? И про простейшую средневековую связь забыл!»

Получалось, что у дьяка все это время был прямой и, главное, неконтролируемый мной канал связи с Москвой. Он мог отсылать доносы, получать инструкции, и я об этом ни сном, ни духом.

Это был серьёзный недочёт. И я сделал заметку на память, о том, чтобы позже поговорить на сей счёт с Главом, и послушать как он будет следить за дьяком.

— «Бабу ему надо подложить…» — подумал я.

Тем временем, внешне, я постарался сохранить невозмутимость.

— Вон оно как… — протянул я спокойным голосом. — Умно. Надо будет и нам голубятню завести, дело полезное. Ну, и что же за гость такой важный, что о нем птицы на хвосте приносят?

Юрий Михайлович подобрался.

— Алексей Васильевич Шуйский к нам жаловать соизволил, — изобразил он радость на лице. — Сын воеводы.

Я прищурился.

— И с какой целью, позволь узнать?

— Он прибудет проверить орудия, — скороговоркой выпалил дьяк. — Перед тем, как ты, Дмитрий Григорьевич, отправишься на смотр. А после, значит, вместе с тобой и обозом в Москву поедет.

— Орудия проверить? — я не сдержал скептической ухмылки. — Не понимаю зачем… Ты же сам видел, как они стреляют. Или… — я шагнул к нему вплотную, нависая сверху, — ты что-то другое в донесениях своих голубиных писал? Может, приврал, что пушки кривые, а теперь меня проверять едут?

Дьяк аж побледнел и схватился за нательный крест поверх шубы.

— Вот те крест святой, Дмитрий Григорьевич! Напраслину возводишь! — затараторил он. — Написал я чистую правду, что держат тройной заряд, что бьют огнём получше заморских бомбард. Поверь мне, наоборот, всё в лучших красках расписывал!

— Тогда зачем? — надавил я. — Зачем сюда тащиться сыну воеводы?

— Неведомо мне, — развел руками дьяк, и глаза его забегали. — Воля боярская…

— А если подумать? — внимательно следя за мимикой на лице дьяка, спросил я. И взяв его под локоть, слегка сжал. — Юра, мы с тобой одно дело делаем. Я тебе долю с пороха обещал? Обещал. А ты сейчас мне темнишь. Не хорошо получается, не находишь?

Дьяк сглотнул, покосился на мою руку, потом тяжело вздохнул.

— Дмитрий… есть у меня одна мысль, — заговорил он неохотно. — Но обсуждать своих покровителей, хоть и сына его, невместно мне… мы с тобой знаем друг друга всего ничего, и я, как мне кажется, здраво побаиваюсь на некоторые темы говорить с тобой по душам.

— В этом плане мы с тобой на равных, — сказал я. — Но если тебе будет спокойней, то обещаю, что всё, что бы ты мне сейчас ни сказал, я никому и никогда не скажу. — И, немного подумав, добавил: — Разве что отцу. Идёт?

Дьяк замялся, и я начал давить на него.

— Говори, — строгим тоном сказал я. — Что не так с этим Алексеем? Ни за что не поверю, что он в пушках разбирается лучше мастеров!

Юрий Михайлович покачал головой, осмотрелся еще раз, нет ли лишних ушей, и выложил как на духу:

— Да не в пушках дело. Алексей Федорович… он парень-то неплохой. Рубаха-парень, душа компании. Но вот беда, как капля хмельного ему в рот попадет, так всё, тушите свечи. Дуреет. Постоянно влезает в какие-нибудь переделки. То купца побьет, то в кабаке погром учинит, то девку обесчестит, и, если слухи не врут, не все из них безродные были.

Я скривился.

— Ага, — кивнул я. Теперь для меня картина прояснялась. Фактически, этот Шуйский золотая молодежь, мажор пятнадцатого века. Я видел, что дьяк ещё не всё сказал, поэтому подтолкнул его к откровенности. — И?

— И похоже, что Василий Федорович его… в ссылку почетную отправляет, — закончил мысль дьяк. — На время убрали из Москвы, от греха подальше, пока там страсти не улягутся после очередной его выходки. А чтобы лицо сохранить, объявили, что с важной миссией едет, с проверкой в Курмыш.

Я медленно выдохнул.

— Странно.

— Что странного, Дмитрий Григорьевич? — удивился дьяк. — Дело житейское, отцы за сыновей всегда краснеют.

— Странно то, что Василий Федорович меня не предупредил, — задумчиво произнес я. — А тут, ещё и через тебя, да еще голубем. Словно стыдится чего-то… или не доверяет до конца.

— Это мне неведомо, — пожал плечами дьяк, явно желая закончить этот скользкий разговор. — В записке только сказано: предупреди Строганова, пусть встретит достойно. И всё.

— Достойно, значит… — я усмехнулся. — Ладно. Будет ему достойная встреча. Спасибо, Юрий Михайлович, что сказал. Ступай.

Дьяк поклонился и поспешил прочь.

Новость была так себе. Приедет княжич, начнет нос воротить, учить жизни, а мне его еще нянчить, чтоб он пьяный лёд не провалился.

«Ладно, — встряхиваясь решил я. — Приедет, посмотрим, что делать».

Вечером, когда суета дня улеглась, и мы остались в спальне одни, я решил поделиться с Алёной новостью о скором приезде высокого гостя.

— Алексей Шуйский? — переспросила она, гребнем расчёсывая волосы перед сном. — Я смутно его помню. Видела пару раз на пирах в Москве, но мы не общались. Знаю только, что Пётр Морозов… — она на секунду запнулась, упоминая бывшего жениха, но быстро справилась с собой, — водил с ним дружбу, и… брат мой, Ярослав, тоже в их компании бывал, пока ногу не сломал.

— О, как здорово получается, — присаживаясь на край кровати сказал я. — Если они дружны были, то Алексей для Ярослава человек не чужой. Слушай, а давай мы твоего брата в гости позовём? Ты как, не против?

Алёна улыбнулась и, отложив гребень, повернулась ко мне.

— С чего бы я должна быть против? Я только рада буду Ярослава увидеть!

— Ну, тогда решено, — подытожил я. — Завтра поутру я гонца в Нижний отправлю. Ты ему письмо напиши, попроси, чтобы не мешкал. Мне спокойнее будет, если рядом с младшим Шуйским будет кто-то свой, кто его нрав знает. А то мало ли, заскучает гость, начнёт дурить… А тогда Ярослав его быстро в чувство привести сможет, или же развлечь по-свойски.

— Напишу, Дима, обязательно напишу, — пообещала жена и, задув свечу, скользнула под одеяло.

Гонец ускакал на рассвете, увозя послание. А мы включили режим ожидания, но при этом жили обычной жизнью. Никаких особых приготовлений я не делал. Чем накормить есть, спальня в гостевом крыле, в случае нужды, будет готова в течение получаса. Что ещё нужно? Я и сам не знал.

Потянулись дни…

Но, что всегда оставалось неизменным, это мои занятия с саблей.

— Ну, давай, батя, покажи, на что способен, а то, может, тебе уже пора отложить сабельку в дальний угол, а? — подначивал я Григория, вынимая саблю из ножен.

Отец лишь усмехнулся в бороду, ловко крутанув клинком восьмёрку.

— Смотри, сынок, как бы эта сабелька тебе язык твой не укоротила.

Мы сошлись, и звон стали раздался по двору. Григорий двигался экономно. За столь долгое время совместных тренировок мы уже привыкли к стилю друг друга. Моя сила была в молодости и ловкости. Тогда как Григорий начинал с защиты, внимательно ища слабое место в моей защите.

Однако в последнее время я стараюсь специально показывать брешь в моей обороне, но не для того, чтобы поддаться ему… нет. А для того, чтобы заманить в ловушку.

И вот сейчас скрежет сабель, шаг в сторону, блок. Он замахивается, смещаясь влево. Я же в очередной раз парирую выпад отца и, готовясь к контратаке, краем глаза замечаю движение у ворот. Он делает резкий разворот и бьёт саблей, вот только меня уже там нет. Отклонив удар сабли, я ударил ему под колени, и он падает на спину.

— Ахах-хах-ха, — тут же раздался его смех. — Надо же, поймал меня, как мальца нерадивого.

— Так, может, — подал я ему руку, — пора сабельку-то в угол припрятать?

— Хватит такие вещи говорить, — нахмурился Григорий, и улыбнувшись добавил. — Поверь, это не я ослабел, а ты стал сильнее. И мне есть чем гордиться.

— Спасибо, отец, — сказал я, и мы уже собирались начать второй раунд, когда я заметил бегущего к нам Ратмира.

— Стой! — крикнул я, опуская клинок.

Григорий проследил за моим взглядом и, увидев друга, опустил свой клинок.

— Дмитрий Григорьевич! — обратился он. — Гости пожаловали, три воина и княжич молодой. Назвался он, Шуйским Алексеем Васильевичем.

Мы с отцом переглянулись.

— Лёгок на помине, — буркнул Григорий, утирая пот рукавом. — Ну что, пошли встречать?

Я сунул саблю в ножны, накинул на плечи тулуп, который подал подбежавший холоп, и мы двинулись к воротам.

Гости уже спешились. В центре небольшой группы стоял молодой мужчина лет двадцати пяти… может тридцати. И даже если бы он не назвался, я бы узнал породу. Это была молодая копия Василия Фёдоровича. Одет он был богато, синий бархатный кафтан, отороченный соболем, шапка с драгоценной брошью, сапоги из мягкой кожи. На фоне наших, пусть добротных, но рабочих одежд, он смотрелся, как павлин.

Я шагнул вперёд, изобразив учтивый поклон.

— Рады приветствовать у нас дома, Алексей Васильевич, — произнёс я громко. — Честь для рода Строгановых принимать сына нашего покровителя.

Отец тоже молча поклонился, но ничего не сказал.

Шуйский окинул меня быстрым, оценивающим взглядом, потом перевёл глаза на Григория. И его лицо расплылось в улыбке. И она вышла широкой, открытой, во все тридцать два зуба.

Было не похоже, что он приехал искать ссоры.

— И я рад наконец-то познакомиться с тем, кто отца моего от смерти спас! — воскликнул он, шагая ко мне и протягивая руку для пожатия. — Много о тебе, Дмитрий, в Москве слухов ходит. И лекарь ты, и воин, и мастер… Мне очень хочется послушать всё из первых уст. Надеюсь, уважишь гостя рассказом?

Я ответил на рукопожатие.

— Разумеется, уважу, — с добродушной улыбкой ответил я. — Гостю в нашем доме первый кусок и первое слово. Предлагаю с дороги перекусить, чем Бог послал, потом отдохнуть, путь-то неблизкий был, поди, растрясло. — Он кивнул, и я продолжил. — А после, вечером, холопы баньку нам истопят. Там и посидим всё.

Глаза Алексея загорелись.

— ВОТ! Вот это по-нашему! — обрадовался он, хлопнув себя перчаткой по бедру. — От таких предложений я никогда не отказываюсь. Баня это хорошее дело, а то промёрз я до костей, пока по лесам вашим добирался.

Я кивнул Ратмиру.

— Воинов княжича разместить в казарме, к столу десятников посадить, накормить досыта, коней расседлать и вычистить.

Ратмир кивнул и тут же принялся отдавать команды. Мы же — я, Григорий и Алексей, направились к крыльцу терема.

Шуйский шёл, с любопытством вертя головой.

— Крепкое хозяйство, — заметил он, глядя на новые срубы. — А батюшка говорил, глушь. Врёт батюшка, ой врёт… Или хитрит.

Я промолчал, лишь усмехнувшись.

Мы поднялись по ступеням, отряхнули снег в сенях. После чего я распахнул дверь в горницу, пропуская гостя вперёд.

Алёна, услышав шум, вышла нам навстречу. Она была одета в своё лучшее платье, волосы убраны под расшитый повойник.

— «Когда только успела?» — подумал я, помня, что ещё полчаса назад видел её в домашнем халате.

Но сейчас это было не важно. Алёна, увидев гостя, плавно поклонилась.

— Здравствуй, Алексей Васильевич. Добро пожаловать.

Шуйский расплылся в улыбке, тоже склонив голову.

— Рад тебя видеть, Алёна Андреевна. Похорошела, расцвела! Виделись мы последний раз, когда… — он сделал паузу, видимо, вспоминая обстоятельства, связанные с её прошлым женихом, но быстро нашёлся: — В общем, давно. Ещё в Москве.

Алёна улыбнулась, оценив его тактичность.

— И я рада тебя видеть, — она бросила быстрый взгляд на меня и добавила. — И можешь не стесняться мужа моего, он в курсе про Петра и про всё былое. Но, — улыбка её стала теплее, — мне приятна твоя учтивость. Проходи за стол, гость дорогой. Сейчас подавать будут.

Мы прошли к дубовому столу. Алексей уже занёс ногу, чтобы перешагнуть через лавку, как вдруг дверь, ведущая на кухню, открылась.

И в горницу вошла Нува.

Она несла большое блюдо с пирогами. Её чёрная кожа блестела в свете и белый платок ярко контрастировал с лицом.

Алексей замер. Нога его так и осталась висеть в воздухе. Он на глазах побледнел, а глаза широко округлились.

Блюдо звякнуло, когда Нува поставила его на стол, но Шуйский даже не вздрогнул. Он смотрел на неё, как на привидение, при этом дрожащей рукой он начал креститься.

— ЧТО С НЕЙ⁈ — выдохнул он почти шёпотом, пятясь назад и натыкаясь спиной на Григория. — Она… она проклята? Демон? Господи помилуй… Господи помилуй… Свят. Свят. Она ж горелая вся!

Нува лишь фыркнула и, стрельнув в гостя насмешливым взглядом, покачивая бёдрами пошла обратно на кухню.

А мы с Алёной не выдержали. Сначала хихикнула она, а потом и я рассмеялся в голос.

— Садись, Алексей, не бойся, — сказал я, усаживая всё ещё ошарашенного гостя за стол. — Не слуга лукавого она и не проклята, и уж тем более не горелая.

— А какая⁈ — всё ещё косился он на дверь кухни. — Черная же, как сапог!

— Она из дальних стран, — объяснил я, наливая ему сбитня. — Из земель южных. Там люди от рождения кожей темны. И земля та Африкой называется.

— Аф-ри-ка… — повторил он по слогам, словно пробуя слово на вкус. — Это где «арапы» живут? Слыхал я байки… Но думал врут купцы.

— Не врут, — подтвердил я. — Я её из плена татарского спас. Она христианство приняла, крестил её игумен Варлаам. Так что можешь не переживать и спокойно кушать пироги, что она приготовила.

Алексей с опаской посмотрел на еду, потом на меня, потом снова перекрестился, но голод брал своё, да и запах стоял аппетитный, и он осторожно взял кусок.

— Ну, Дмитрий… — откусывая выдохнул он. — Ну, удивил. Никогда бы не подумал, что встречу таких людей во плоти. У батюшки в Москве всякого люда полно, и фряги, и татары, и немцы, но чтоб такое…

Еда и тепло быстро сделали своё дело. Напряжение спало. Алексей ел с аппетитом, нахваливая стряпню (к которой, к слову, приложила руку та самая «демоница»), и рассказывал последние московские сплетни.

Я заметил, что, несмотря на браваду и весёлость, глаза у него были уставшие, а движения замедленные. И вскоре он чуть ли не клевал носом.

— Вижу, глаза у тебя слипаются, гость дорогой, — поднимаясь сказал я. — Негоже себя мучить. Разговоры никуда не убегут, а сон лучшее лекарство. Пойдём, провожу тебя в покои.

— Да… пожалуй, — согласился Алексей, выбираясь из-за стола. — Что-то разморило меня знатно. Твой сбитень, Дмитрий, покрепче вина будет.

Я проводил его в гостевое крыло, где уже была приготовлена постель с перинами. Алексей рухнул на неё, даже не раздеваясь полностью, только сапоги дал снять холопке, и тут же захрапел.

Я вернулся в горницу. Алёна сидела за столом, задумчиво катая хлебный мякиш.

— Ну, как он тебе? — спросила я, когда сел рядом.

— По-моему, — сказала она, не дожидаясь моего ответа, — ты зря переживал. Вон с каким уважением зашёл к нам в дом.

Я налил себе остатки сбитня и сделал глоток.

— Дай Бог, чтобы всё было именно так, — сказал я задумчиво. — Посмотрим какой он, когда отдохнёт. Но… — сделал я паузу: — Начало неплохое, тут ты права.

— А вот про Нуву надо было предупредить, — хихикнула Алёна.

— Да я даже как-то не подумал, — в ответ улыбнулся я.

Время до вечера пролетело незаметно и вскоре мы уже сидели в предбаннике.

— А что, Дмитрий, пива не будет? — вдруг спросил Алексей, с удивлением глядя на запотевший жбан с холодным квасом. — Да в бане-то? Это ж святое дело! Кровь разогнать, дух укрепить!

Я на секунду замялся. Юрий Михайлович предупреждал меня о дурном нраве княжича под хмельком. Но, с другой стороны, передо мной сидел не просто заезжий гость, а сын моего покровителя. Более того, если вспомнить историю и отмену Лествичного права, фактически передо мной сидел будущий глава рода Шуйских. Отказывать такому человеку в кружке пива, значит проявить неуважение и, как минимум, испортить отношения.

Я быстро прикинул варианты.

— Будет, Алексей Васильевич, как не быть, — улыбнулся я, стараясь, чтобы голос звучал радушно. — Эй, — крикнул я в приоткрытую дверь, увидев там Гаврилу. — Тащи пиво, да то, что поплотнее! И мяса вели подать, да побольше, с жирком и горячего!

Расчёт был прост: жирная пища замедлит всасывание алкоголя, и я надеялся, что княжич не напьётся вдрызг.

Вскоре стол ломился от закусок, а пиво пенилось в деревянных кружках. Всё шло на удивление гладко. Опасения дьяка пока не оправдывались. Мы втроём: я, Алексей и отец, зашли в парную. И жар там стоял отменный.

Алексей, раскрасневшийся и довольный, поддавал парку, плеская пиво на камни.

— Эх, хорошо! — прижимая голову к плечам сказал он. — Слушай, Дмитрий, я вот всё думаю про пушки твои. Они и правда такие мощные? А то понимаешь, — слегка замялся он, — сам хочу фитиль поднести! Аж руки чешутся силу эту почувствовать.

— Уважу, — ответил я, охаживая себя потихоньку веником. — Завтра за овраг выйдем, там хоть со всех орудий разом стреляй.

Алексей повернулся ко мне, и взгляд его, несмотря на расслабленную обстановку, стал внимательным.

— А точно не разорвёт? — спросил он, и в голосе скользнуло что-то похожее на проверку. — А то сказки-то ходят разные. Не хотелось бы глупо помереть.

— Точно не разорвёт, — ответил я. — Я за свои слова и своё железо головой отвечаю. Те пушки, что на полигоне стоят, тройной заряд держат.

Шуйский-младший помолчал секунду, потом широко улыбнулся и хлопнул ладонью по полке.

— Верю! Ну, давай, поддай жару!

Потом началась настоящая работа. Сначала я пропарил Алексея, не жалея сил, проходясь веником от пят до шеи. Он же… ненасытная душа, просил всё ещё и ещё. Но наконец-то выскочил в мойку, обливаясь холодной водой. Потом за меня взялся Григорий, а в конце мы с Алексеем, уже как старые добрые товарищи, в четыре руки пропарили отца. Григорий, обычно сдержанный, тут только довольно рычал, подставляя спину под удары веников.

Предосторожность, которая поначалу сидела во мне, начала таять. Мы хорошо сидели. Алексей часто поднимал кружку, произносил тосты, благодарил за спасение Василия Фёдоровича, называл меня «братом по духу». И казалось, мы нашли общий язык.

Просидев в бане, как мне показалось, часа четыре, мы, распаренные и умиротворённые, стали собираться в дом.

— Ну, спасибо хозяевам, — одеваясь сказал Григорий. — Я к себе пойду, завтра по утру прослежу, чтобы орудия выкатили и, как всё будет готово, вам гонца пошлю. А сегодня вы уж дальше сами.

Я и Алексей, накинув шубы нараспашку, попрощались с Григорием, после чего вошли в горницу, где нас уже ждали женщины. Алёна поднялась нам навстречу, за ней стояла Нува с полотенцами, а чуть поодаль, скромно опустив глаза, переминалась с ноги на ногу Олена.

— С лёгким паром! — улыбнулась Алёна. — Как посидели?

— Славно, хозяюшка, славно! — гаркнул Алексей, и глаза его заблестели каким-то нездоровым блеском.

Женщины, подхватив узелки с чистым бельём, направились к выходу. Мы посторонились, пропуская их. И стоило двери за ними закрыться, как Алексей резко повернулся ко мне. Хмель, который до этого дремал, вдруг ударил ему в голову.

— Слышь, Дима, — он схватил меня за локоть. — А та, что рядом с женой твоей была… Не «арапка», а другая. Русая, с косой толстой. Девка с глазами, как озёра. Это кто?

Я сразу напрягся.

— Это подруга моей жены, — сухо ответил я. — Дочь кузнеца местного, Олена.

— Красивая… — протянул Алексей, и язык его облизнул пересохшие губы. Он по-дружески, но как-то слишком уж фамильярно хлопнул меня по плечу. — А ты хорошо устроился, Дмитрий Строганов. Такие девы тебя окружают… Цветник, а не терем! И жена статная, и подруги ей под стать.

В его голосе звучал тот самый бахвальский тон, о котором предупреждал Майко.

— Окружают-то окружают, — я аккуратно сбросил его руку со своего плеча. — Но люблю я только Алёну. И верен только ей.

— Ой, да брось! — махнул рукой Алексей, криво ухмыляясь. — Чего уж там, разве я не понимаю…

Он не договорил, но мысль была ясна. Я не стал развивать тему, надеясь, что хмель скоро свалит его с ног. Мы сели за стол, выпили ещё понемногу. Алексей рассказывал какие-то небылицы про московские гулянки, но я видел, что мысли его витают где-то далеко.

Мы засиделись допоздна.

— Знаешь, Дима, — вдруг сказал Алексей, поднимаясь. — Пойду я… воздухом подышу. Душно что-то.

— Я с тобой, — начал я вставать.

— Да сиди ты! — он толкнул меня обратно на лавку. — Я до ветра и обратно. Чай, не заблужусь в трёх соснах.

Он вышел.

Я посидел пару минут, глядя на пустую кружку. В животе бурлило пиво, и организм настойчиво потребовал последовать примеру гостя. Накинув тулуп, я вышел на крыльцо.

Двор был пуст. Я огляделся. Алексея нигде не было видно. Странно. Нужник был недалеко, заблудиться невозможно.

— Алексей! — негромко позвал я.

Тишина.

— «Может, приспичило по-большому?» — подумал я и решил не мешать. Сделав свои дела, я вернулся в дом, но не раздевался. Какое-то нехорошее предчувствие начало скрестись на душе.

Прошло пять минут.

— Да где же он? — пробормотал я.

Я снова вышел на крыльцо. И тут ночную тишину прорезал крик.

Не раздумывая ни секунды, я сорвался с места. Крик доносился со стороны бани. Подбегая, я увидел картину, которая подтвердила мои худшие опасения.

Алёна, в одной нательной рубахе, босиком на снегу, вместе с Нувой изо всех сил колотили кулаками в массивную дверь предбанника.

— Открой!!! — кричала моя жена, срывая голос. — Открой, ирод!!!

— Дима! — увидев меня, Алёна бросилась ко мне, её всю трясло. — Дима, сделай что-нибудь! Он там… он заперся!

Из-за толстой двери бани донёсся новый вопль, переходящий в истеричное рыдание:

— Неееет! Пусти!!! Не надо!!!

Это был голос Олены.

В голове мгновенно вспыхнула догадка. Алексей, пьяный ублюдок, подкараулил женщин и, воспользовавшись моментом, затащил Олену внутрь, заперев дверь изнутри на засов.

— Отойдите! — рыкнул я женщинам.

Я подлетел к двери. Дёргать было бесполезно, засов был крепким. Пнул ногой дверь, но всё было бесполезно.

— Алексей! — заорал я. — Открой, сука, по-хорошему! Открой, или я тебя убью!

Но ответа не последовало.

— Помогите!!! — раздался крик Олены.

В тот момент мне было плевать, чей Алексей сын. И фантазия рисовала самые худшие варианты того, что сейчас происходило в бане.

Я огляделся по сторонам и у поленницы увидел лежащий топор-колун.

Быстро подхватив его, я крикнул.

— В СТОРОНУ! — со всей силы ударил в щель между дверью и косяком.

🔥🔥🔥Дорогие друзья!🔥🔥🔥

Наверное, это станет традицией! НО! Давайте снова побьём рекорд! В прошлый раз нам это сделать удалось и за один день был получено 273 лайка!

https://author.today/work/539953

https://author.today/work/539953 — Рассвет русского царства книга 5.