Рождественский Пегас

Глава 12

Олли

«Puppy Express» — это были не только собачьи упряжки; у Боба также имелась пара снегоходов. Олли и Джексон сейчас неслись на одном из них по трассе, следуя за телепатическим визгом тревоги, исходившим от Фли.

Адская гончая! — прошипела её сова. Мы едем прямо к нему!

Да, ну, в этом и смысл, — пробормотала Олли в ответ. Её сова недовольно заскреблась, не сводя подозрительного взгляда с дороги. И как бы это ни раздражало, по крайней мере, это означало, что её внимание не приковано к Джексону.

Джексон, устроившийся позади неё на снегоходе. Его крупное, крепкое тело прижималось к ней каждый раз, когда они подпрыгивали на кочке. Джексон, который так мгновенно бросился её защищать, когда подумал, что она ранена…

У неё под ложечкой засосало. Мне не следовало позволять ему ехать.

Что? Её сова мгновенно переключила внимание на неё. Это еще почему? Ты говорила мне, что он не важен, а теперь ты…

К счастью, голос Фли ворвался в её сознание, заглушая всё, что могла сказать сова. Скорее! Пожалуйста!

Мы уже в пути! — успокоила она его.

Что я упускаю? — проворчала сова. Есть что-то, чего ты мне не договариваешь. Что-то, чего я не вижу.

Олли сглотнула.

Я не могу сказать тебе прямо сейчас.

Тогда как мне защитить тебя? Фли не говорит, что происходит, а теперь и ты не скажешь, что не так, и — впереди поворот! — сова сильнее впилась когтями в её ребра.

Я вижу.

Она проезжала эту трассу тысячу раз, и на упряжках, и на снегоходах, так что не боялась пропустить поворот. Она наклонилась, входя в плавный изгиб трассы, и сова вцепилась в неё мертвой хваткой.

Поворот! — взвизгнула она. — За ним ничего не видно!

Олли ахнула и чуть не потеряла управление. Снегоход вильнул, и Джексон подался вперед, навалившись на неё всем телом и перехватывая руль. Олли съежилась. Страх совы эхом отдавался в её черепе.

Не вижу, что за ним — не могу подготовиться — не могу знать, что делать, что произойдет…

Пульс застучал в ушах, пока Джексон выравнивал их курс. Они повернули за угол. Там ничего не было: только деревья, снег и в её голове — отчаянные крики Фли.

Джексон заглушил двигатель.

— Ты в порядке?

В наступившей тишине его голос прозвучал оглушительно. Олли сделала судорожный вдох, который лишь наполовину наполнил её легкие.

Ты в порядке? — спросила она свою сову.

Та затаилась где-то глубоко внутри и не ответила. Крики Фли о помощи всё еще бились в её мозгу.

— Поехали дальше, — выдавила она из себя с помощью тех крох воздуха, что удалось вдохнуть. Она выхватывала обрывки слов Фли, зная, что Джексон его не слышит. — Они на озере. Свиртхарт… озеро Свитхарт. До него миля, может, чуть больше…

— Я знаю, где это. — Джексон развернул её к себе — не грубо, но её кожа всё равно горела под одеждой везде, где он касался её. — Я за тебя беспокоюсь.

Не надо.

— У меня всё под контролем, — сказала она, надеясь, что это не ложь, хотя знала, что так и есть. Миган была права. Джексон был прав. С ней что-то не так, что-то серьезно не так, и только его возвращение заставило её это увидеть.

Что не так? — потребовала сова. Ты должна мне сказать!

Я чуть не разбилась! Она прикусила губу. Ты так испугалась всего того, чего не знаешь, что я чуть не… Олли тряхнула головой. Она не могла думать об этом сейчас. Вслух она сказала:

— Пожалуйста. Давай просто поедем.

— Хорошо. — Джексон не скрывал своего нежелания. — Но поведу я.

Она скользнула на сиденье позади него, помедлила и обхватила его руками, когда он тронулся с места. Он был слишком высоким, чтобы она могла видеть дорогу за его плечами, поэтому ей пришлось положиться на другие чувства. Она так сильно напрягала слух, что у неё заломило челюсть.

Сова заскреблась, требуя внимания. Почему ты позволила ему вести?

Потому что из-за тебя мы чуть не разбились!

Мы не видели, куда едем! Если мы не знаем, что перед нами, и вокруг нас, и… и за нами, кто-то может подкрасться незаметно!

И поэтому лучше, если мы разобьемся? Олли стиснула зубы.

Последовало минутное колебание, затем сова произнесла:

Прости. Я не хотела, чтобы мы разбились. Мне просто нужно знать, что впереди. Мне всегда нужно знать, что впереди.

Да, — яростно подумала она в ответ, не желая пока остывать. Я знаю! Весь год ты не давала мне и шагу ступить, не проверив и не перепроверив каждую чертову мелочь, и это не принесло ничего, кроме того, что моя жизнь стала хуже! Даже моя лучшая подруга думает, что я сошла с ума. А Джексон…

Она уже чувствовала это: как её сова собирается с силами, чтобы сказать: О, он, он не имеет значения, и Олли не могла этого вынести. Только не сейчас, когда она сидит здесь, прижавшись к нему, когда её кожа всё еще хранит тепло его заботы, а сердце ноет от всего, что между ними произошло.

Но это работает, — настаивала сова. Если у нас заранее есть вся информация, мы знаем, чего ожидать. За весь год к нам никто не подкрался!

Джексон подкрался! — Олли не смогла сдержаться. Ты сообщаешь мне, когда турист чихает за три квартала отсюда, но ты даже не сказала мне, что он был там, на кухне, и смотрел на меня!

Он? Он… но он… — Сова закипела. Ты сказала, что он не важен!

Ну так вот, он важен!

Место отдыха на озере Свитхарт представляло собой небольшую поляну с видом на горное озеро… или, скорее, пруд; оно было не таким уж большим. В это время года оно замерзало и служило романтическим фоном для столика для пикника и почтового ящика Puppy Express, куда посетители могли опускать открытки или письма, которые в канун Рождества доставляли на собачьих упряжках.

Фли выехал раньше с молодой парой, которая была так поглощена друг другом, что дядя Олли не позволил бы им взять упряжку без проводника, даже если бы они попросили. Она сомневалась, что они услышали хоть слово из инструктажа по технике безопасности, который проводил Фли. Она была удивлена, что именно эта группа доставила неприятности, а не одна из шумных семей, забронировавших тур на сегодня. Как, черт возьми, два человека могут создать проблемы, если они даже глаз друг от друга отвести не могут?

Она ждала, что её сова скажет что-нибудь саркастическое, но та вела себя необычайно тихо. Она не проронила ни слова с тех пор, как Олли сказала ей, что Джексон важен. Олли не хотела думать о том, что это может значит. Она только надеялась, что сова не догадается о правде. В этот день и так уже слишком много всего шло не так, и ей не хватало только, чтобы сова подтвердила то, что она и так знала: любовь любовью, но она и Джексон никогда не смогут быть вместе.

Мы почти на месте, — позвала она Фли. Они выезжали на последний извилистый участок тропы, заросший кустарником и деревьями, который скрывал от них вид на то, что произошло у озера. Олли подалась вперед, чтобы заглянуть через плечо Джексона. Она убеждала себя, что делает это не для того, чтобы прижаться к нему поплотнее, словно пытаясь выжать из этой ситуации как можно больше физического контакта.

— Есть идеи, во что мы вляпались? — крикнул Джексон через плечо.

— Нет, — отозвалась Олли, перекрывая гул двигателя. — Фли просто твердит, что что-то не так.

Джексон фыркнул.

— Твердит у тебя в голове, ты имеешь в виду. Мы тут самые шумные. Кроме этой машины я вообще ничего не слышу.

Они выехали за последний поворот. Перед ними раскинулось озеро — заснеженный лед, чистый и нетронутый под зимним небом. Там же были и собаки; они топтались возле столика для пикника, всё еще запряженные в сани, словно их просто бросили. Людей нигде не было видно.

Джексон затормозил и заглушил двигатель, и внезапно единственным звуком стал лай и скулеж нетерпеливых собак, которые теперь путались в упряжи, пытаясь добраться до вновь прибывших людей.

— Где, черт возьми, все? — спросил Джексон. Олли начала слезать, чтобы перехватить собак, но он схватил её за руку, удерживая на месте, пока осматривался в поисках опасности.

Берегись! — взвизгнула её сова.

Олли вырвалась и спрыгнула со снегохода — чистая инстинктивная реакция, причем так быстро, что одна её нога зацепилась за подножку. Сова пыталась одновременно сменить облик и заставить её бежать и прятаться за деревом. Она споткнулась на ногах, которые внезапно показались ей неподходящего размера или формы, и оказалась по задницу в снегу на краю площадки для пикника. Джексон поспешно соскочил с машины вслед за ней.

— Олли! Что случилось? Ты…

— Простите! Это всего лишь я! — из-за заснеженного куста выскочил Фли. Его зимняя куртка была облеплена снегом, а в тени капюшона его глаза горели адским огнем.

Олли удалось сохранить человеческий облик, но это не помешало ей мысленно унестись на двенадцать месяцев назад, когда она впервые увидела Фли и других оборотней-гончих.

Её захлестнул ужас. Ужас, в котором не было никакого смысла, но сейчас вообще ничего не имело смысла, потому что она не видела, как те люди подошли, не слышала, как они вошли в лавку — колокольчик над дверью не зазвонил, дверь всё еще была заперта, она еще не открылась, как они вошли? — но они были внутри, и их глаза были словно окна в каждый тайный страх, от которого она когда-либо пряталась…

— Олли! Олли, ты меня слышишь? Всё в порядке. Ты не… уйди от неё, ты только мешаешь!

Джексон. Голос Джексона, тяжелый от беспокойства и острый — этот край не врезался в неё, а словно очерчивал вокруг неё защитное пространство. Она сделала судорожный вдох. Это было так знакомо. Почему это было знакомо? Она попыталась приподняться, используя прилавок как опору, но прилавка не было, она была на улице, её руки в перчатках хрустели по снегу…

Вот оно что. Она поняла, почему это казалось знакомым. Потому что лавка, прилавок и оборотни, так быстро меняли облик, что она сбилась со счета, это было тогда, а это — сидение в снегу, когда зимний воздух обжигает лицо, — происходит сейчас. Два разных случая.

И Джексон был там в обоих случаях, обволакивая её собой, словно броней.

Она неровно вздохнула и открыла глаза. Первое, что она увидела, было лицо Джексона. Его глаза притягивали её — теплые, карие, и, о боже, она была одновременно потеряна и найдена.

Он не…

Олли приструнила свою сову прежде, чем та успела произнести хоть слог.

— Скажи что-нибудь. — Это не было приказом или мольбой, а чем-то средним, что дернуло Олли за сердце.

Она облизала губы.

— Я кричала?

— А ты когда-нибудь кричишь? — его губы тронула улыбка, но в глазах всё еще читалась глубокая тревога. — Ты была тихой. Слишком тихой.

Я всегда тихая. Слова так и не сорвались с её губ.

— Поэтому я не мог выйти и сказать им сам, — простонал Фли откуда-то сзади.

Она встретилась взглядом с Джексоном. Встретилась по-настоящему, не позволяя себе утонуть в нем, но сохраняя дистанцию, которая позволяла ей задать безмолвный вопрос, не нуждающийся в телепатии оборотней, и увидеть его ответ.

Он кивнул, и её сердце затрепетало. Всё казалось старым и новым одновременно. Даже это. Просто смотреть на кого-то и позволять смотреть на себя в ответ, вместо того чтобы уворачиваться и прятаться.

Черпая силу в безмолвном понимании Джексона, она обернулась, чтобы найти Фли.

Сова ощетинилась. Но он был здесь — сгорбившись, стоя в добрых шести футах от них; весь — сплошные нескладные конечности, тревога и вина, и, что самое важное, — темные глаза.

Он не монстр, — напомнила она себе, дыша уже свободнее, — и он здесь не для того, чтобы причинить мне боль. Я должна была догадаться…

Она прикусила губу. У неё была вся необходимая информация, чтобы понять, что из куста выскочил Фли, а не какой-то незнакомец и не монстр из её кошмаров. Её сова тоже должна была это знать. У неё была та же информация, что и Олли. Включая те сотни раз, когда Фли и остальные робко подходили к ней и извинялись за то, какое действие на неё оказывает их адский ужас.

— Прости! — выпалил Фли, увидев, что она на него смотрит.

— Просто скажи нам, что происходит, — произнес Джексон, взглянув на озеро и собак. Собачья упряжка уже оставила надежду на то, что случится хоть что-то интересное, и в основном все псы разлеглись. По крайней мере, у Фли хватило ума поставить сани на тормоз, когда он остановил упряжку, так что они никуда не делись.

— Они нарушили правила, — простонал Фли. В его глазах горел огонь, гневный и праведный, и он закрыл лицо руками. — Это постоянно случается. Как только моя гончая видит, что кто-то делает что-то неправильно, она берет верх. Я ничего не мог поделать. Я запаниковал и спрятался.

— О! — вырвалось у Олли, потому что внезапно его паника обрела смысл. Джексон теперь выглядел озадаченным. Повернувшись к нему, она объяснила: — Адские гончие иногда преследуют нарушителей. Миган говорила мне об этом.

— Я не хочу никому причинять боль, — захныкал Фли, всё еще закрывая лицо руками.

Олли похлопала его по плечу. В таком состоянии его было трудно бояться, и она чувствовала, как её собственная паника отступает.

— И не причинишь, — заверила она его. Что бы сказала Миган в этой ситуации, или Кейн? — У тебя всё под контролем. Всё будет хорошо.

— Ладно, это понятно, — сказал Джексон. — Так какое именно правило они нарушили?

— То, в котором говорится, что нельзя покидать зону для пикника, — пробормотал Фли.

Олли и Джексон переглянулись, и Джексон расплылся в улыбке.

— Ты серьезно хочешь сказать мне, — произнес он, — что вся эта паника из-за того, что они пошли прогуляться?

— Зимой тропы могут быть запутанными, и не все из них хорошо расчищены, — заметила Олли. — Они могут заблудиться. Нам лучше пойти найти их.

— На самом деле это не проблема, — заметил Джексон и указал через озеро.

Пара как раз вышла из-за деревьев. Они шли рука об руку, и их хихиканье разносилось над озером.

— Там есть лыжная трасса, которая петляет вокруг озера, — сказала Олли. — Они на ней.

Даже её сова успокоилась. Опасности не было. Никто не попал в беду.

— Эй! — крикнул Джексон, махнув паре рукой, а затем приставив ладони ко рту. — Возвращайтесь сюда! Посетителям запрещено выходить на тропы, не пройдя инструктаж по технике безопасности! Верно? — прошептал он в сторону Олли. — Я полагаю, это не изменилось с тех пор, как я уехал.

Пара просто помахала в ответ, словно решив, что Джексон просто проявляет дружелюбие.

Олли кивнула.

— Да, они не должны выходить туда без инструктажа и карты. Хотя там не так уж и опасно. В смысле, это ухоженная лыжня, а не глухая… Что они делают?

Пара начала выходить на лед. Даже отсюда Олли видела и слышала, как он скрипит и оседает. Позади неё Фли издал глубокий стон, переходящий в рычание.

— Держи себя в руках! — рявкнул Джексон через плечо на гончую. — Если ты перевоплотишься, это не поможет! Эй! Вы! Лед небезопасен, вернитесь на тропу!

Он энергично замахал руками, но в ответ последовал лишь очередной веселый взмах от туристов. Они явно не видели ничего плохого.

— Вот для этого мы и проводим инструктаж, — пробормотала Олли. Внутри неё сова сходила с ума, требуя, чтобы она сменила облик и улетела подальше от опасности. Нам ничего не грозит, — строго сказала она ей. — Опасность на льду.

— Уходите со льда! — проорал Джексон через всё озеро. — Это опасно!

— Минуту! — крикнул мужчина в ответ. — Сначала нужно кое-что сделать!

С этими словами он опустился на одно колено перед женщиной.

При других обстоятельствах это было бы очень романтично. Замерзшие деревья и заснеженные берега озера создавали прекрасный фон. Но треск льда становился всё громче.

— Уходите! — крикнул Джексон еще раз и покачал головой. — Идиоты. Они же угробятся. Фли, оставайся там. — гончая медленно продвигалась вперед, находясь в одном шаге от панической атаки и превращения. Олли тихонько встала по другую сторону от Джексона.

— Мы не можем увести их со льда? — спросила она.

— Если на лед выйдет еще больше людей, станет только хуже. Вот что я сделаю, — сказал Джексон, — я обойду кругом, чтобы добраться до них со стороны тропы. Фли, у тебя в санях есть одеяла, верно? Начинай их доставать. Если они провалятся, у нас на руках будут туристы с гипотермией.

Фли повернулся к саням, и в этот момент всё пошло наперекосяк.

Собаки решили, что возвращение каюра означает, что пора снова в путь — а ездовые собаки ничего не любили больше, чем бег. Все они вскочили на лапы и рванулись. Снежный якорь — металлический коготь под санями, который вгрызается в снег, чтобы сани не двигались, — вырвался под их совместным напором, и внезапно сани рванули с места.

Прямо вперед. А вперед сейчас означало — на озеро.

На Олли и Джексона.

Олли застыла на месте. Она не могла пошевелиться, парализованная паникой совы и нерешительностью. Нам нужна вся информация — просчитать углы — решить, в какую сторону бежать…

Затем Джексон оттолкнул её с дороги. Она кувыркнулась в снег и подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как возбужденные псы врезались в Джексона. В обычных обстоятельствах самое худшее, что могло случиться, — это то, что его повалила бы в снег куча сверхдружелюбных собак, которые явно забыли в своих крошечных собачьих мозгах, что тащат за собой сани, но в данном случае вся эта куча мала — Джексон, собаки и сани — вылетела на лед.

И провалилась.

Дальше на озере послышались крики, но Олли видела только Джексона: лед под ним подломился, и он рухнул в ледяную воду, а сверху на него навалились полдюжины барахтающихся собак.

— Джексон! — закричала она.

Нерешительность совы исчезла. Теперь обе они могли думать только о том, как помочь Джексону.

— Зови собак назад! — крикнула она Фли, не смея оборачиваться, чтобы не встретиться с ним взглядом и снова не попасть в ловушку адского ужаса. — Ты же можешь с ними говорить, верно? Вытащи их из воды!

Вина и замешательство Фли ударили по её сознанию. Она стряхнула это и побежала в ледяное озеро, шлепая по каше из льда и воды, пока не смогла ухватиться за сбрую вожака. Бедная милая Миссус, одна из самых старых и разумных собак Puppy Express, скулила, борясь с собственным инстинктом выбраться из воды; желание гончей помочь туристам конфликтовало с её собственной растущей паникой, когда упряжь запуталась вокруг неё и её команды.

— Джексон! — закричала она. Где он? Он ушел под воду? Где?

Сова, помоги мне!

Кажется… кажется… — мысли совы запинались. — Он должен быть… там!

С криком Джексон вынырнул. Он был в нескольких ярдах, по пояс в ледяной воде, промокший насквозь. Позади него туристы кричали и барахтались, сражаясь с намокшей одеждой и плавающими кусками льда в горько-холодной воде; как только лед начал ломаться под Джексоном и собаками, пошла цепная реакция.

Но взгляд Олли зацепился за Джексона, как палец за зазубрину. Она уже двинулась к нему в воде, когда её потянула назад Миссус, которая вовсе не хотела идти глубже в ледяную воду.

— Вытаскивай собак! — сказал ей Джексон. — Я проходил обучение по спасению на льду. Я их вытащу.

Она не принесет ему никакой пользы, если запаниковавшие собаки утянут её под воду; она это знала. Чем быстрее она их вытащит, тем быстрее сможет помочь Джексону.

— Пошли! — подгоняла она собак и, наполовину вброд, наполовину вплавь, потащила Миссис к берегу. — Хайк! Хайк!

«Хайк» было командой для ездовых собак «Бегом», их самой любимой командой в мире. Их лапы заработали как поршни, они вырвались из воды на снег, где Олли впихнула Миссус в руки Фли.

— Держишь её? — она оглянулась, не дожидаясь ответа. Джексон был уже дальше в озере, пробиваясь к вопящим и размахивающим руками туристам.

У него была подготовка по спасению на льду, но и у неё тоже; это стандарт для сотрудников Puppy Express. Она не собиралась оставлять его там одного.

— Фли, — сказала она, и её зубы уже начали выстукивать дробь, пока она стояла в промокшей одежде. — Привяжи собак, на этот раз надежно, и иди за мной. Нам нужно сделать живую цепь, чтобы вытащить их на берег.

Только когда она уже снова вошла в воду, она осознала, что совсем его не боялась. Ни капли не беспокоилась. Ей и в голову не пришло, что он может не подчиниться её приказу. В озере Джексон помогал паре добраться до мелководья, по одному.

— Забирай их, когда я буду передавать, и помогай выйти на берег, — крикнул Джексон, приближаясь к ней и обхватывая рукой паникующую женщину.

Олли приняла у него женщину и повернулась, лишь с мимолетным колебанием, чтобы передать её Фли, который помог той выбраться.

— Ничего себе романтический отдых! — услышала Олли её слова, когда они выбирались из озера.

Джексон уже возвращался со вторым мужчиной. Вдвоем Джексон и Олли помогли мужчине выйти на берег. Его трясло, зубы стучали, и он, казалось, сопротивлялся им, пытаясь вернуться назад.

— Что ты делаешь, парень? — потребовал Джексон, встряхнув его. — Ты же там утонешь!

— Кольцо… надо достать кольцо…

— Забудь о кольце, Рик! — воскликнула женщина. У саней, которые теперь были снова закреплены, Фли закутывал её в одеяла. — Ты чуть не угробил нас своим «романтическим» предложением!

— Я знаю… я хотел… чтобы всё было идеально, — выдавил он. — Для тебя.

Женщина смягчилась и обняла его. Олли не смела взглянуть на Джексона, не желая рисковать и снова встречаться с ним взглядом, переживая еще один из тех моментов безмолвного понимания.

— Вот, — сказал Фли, протягивая каждому по одеялу. Теперь, когда всё более-менее вернулось в норму, он казался чуть более уверенным. — Вы двое тоже насквозь промокли.

— В санях на всех места не хватит, — сказал Джексон. — Вези их в город. Мы поедем за вами на снегоходе.

Фли кивнул и отвязал собак. Те рванули с места; влага их нисколько не беспокоила — густая водоотталкивающая шерсть надежно защищала их. Сани скрылись среди деревьев. Олли смотрела им вслед.

Олли открыла рот. Слова «Нам пора за ними» уже были на кончике её языка.

И тут Джексон взял её за руку. Нерешительно. Осторожно. Словно он нервничал так же сильно, как и она в этот миг.

Его фигура была размытым пятном на периферии её зрения, окутанная облачками пара от дыхания, но её кожа пылала там, где его рука касалась её руки.

— Ты в порядке? — спросил он.

Она не сказала: Ты человек, это я должна спрашивать, в порядке ли ты, хотя определенно должна была это сделать. Она не стала успокаивать его или отмахиваться от его заботы. Потому что она была не в порядке. Совсем не в порядке.

И она совершенно точно не произнесла следующие слова, возникшие в её сознании, распускающиеся, словно первые весенние почки, пробивающиеся сквозь мороз.

Боже, я люблю тебя.

Её сова всмотрелась в неё, затем через её глаза — на него, а потом снова на неё.

Что? Что ты только что сказала?

Олли прикусила губу.

Что значит — ты его любишь?

Ты никогда не замечала? Она готова была разрыдаться. Вместо этого она почувствовала себя так, словно каждая косточка в её теле превратилась в камень. Она ныла от этой неподвижности. А как же прошлое Рождество?

Прошлое Рождество? Сова тоже не шевелилась. Мозг Олли поплыл. Сова замерла, как хищник в засаде, и выслеживала она саму Олли.

Прошлым Рождеством мы решили, что он нам не пара, — твердо сказала она. Он был… интересен… но там ничего не было. И единственное, что ты говорила с тех пор, — это то, что ты не влюблена в него, — обвинила её сова, и это было правдой, Олли была так осторожна… — Но это значит…

Ты сказала, что он нам не пара, — беспомощно напомнила ей Олли. — Что еще мне оставалось делать?

Он и не пара. Пауза. Я не могла так ошибиться. Я бы почувствовала! Все говорят — все знают, — что ты не понимаешь, пока… Но… я во всем ошибалась… а ты только что сказала, ты сказала, что ошибаться — это не новость…

Там, во внешнем мире, за пределами головы Олли, где воздух кусал каждый дюйм её обнаженной кожи и вонзал острые когти везде, где просочилась вода, Джексон подошел к ней ближе. Его дыхание вилось вокруг неё, как туман.

Она закрыла глаза.

Тебе больно, — сказала её сова голосом, в котором слышалось наполовину изумление и ужас. — Так вот что было не так весь год? Тебе было больно, а ты мне не сказала?

Это не имеет значения!

Имеет. Всё это из-за того, что…

Она внезапно умолкла. Олли задрожала. Она могла догадаться, почему та замолчала: Джексон стоял прямо перед ней.

Она слышала его. Чувствовала его запах. Она хотела открыть глаза. И хотела никогда больше их не открывать. Она во всем ошиблась — и прошлым Рождеством, и в каждый день после него, и теперь её сова знала, насколько она разбита на куски, и если она откроет глаза сейчас, если посмотрит на Джексона сейчас, по-настоящему посмотрит, он тоже это узнает.

— Олли, ты плохо выглядишь. Я знаю, что это… — он осекся и выругался. — Знаю, что это не моё дело. Знаю, что не могу всё исправить между нами, но хотя бы позволь мне…

Исправить. Сова Олли беспокойно взъерошила перья.

Исправить это? Ничего не сломано. Я не ошиблась. Я всегда права. Я… я хотела быть правой, чтобы ты была счастлива…

Я была счастлива, — тоскливо подумала Олли. Потому что я была влюблена в него. Пока не узнала, что мне не положено быть в него влюбленной, а теперь…

Ты всё еще влюблена! Ты любишь его, ты любила его всё это время, а мне говорила, что это не важно! — Олли казалось, что её заклевывают до смерти изнутри.

Всё не так…

Нет, именно так! Сова раздулась до максимальных размеров. Он важен. И вся моя осторожность за весь год ни капли не помогла, верно? Она ничего не исправила. Тебя напугали адские гончие, и я подумала, что если быть предельно, исключительной осторожной, это покажет тебе, что бояться нечего…

Не адские гончие довели меня до такого состояния. Она не скрывала этого от совы, по крайней мере; она и сама только что это поняла. Это осознание того, что Джексон не мой суженый. Я была так уверена, а потом, когда оказалось, что это не так… Как я могла быть уверена в чем-либо после этого?

— Позволь мне помочь, — прошептал Джексон. — Скажи мне, что тебе нужно, и я это сделаю.

Ты мне нужен, — не осмелилась она сказать, и сова тревожно вскрикнула.

Ты что? Но ты… Но мы… О. Я всё поняла неправильно. В голосе совы слышалось изумление. Зато теперь я знаю, что делать! Я всё исправлю!

В её сознании замелькали образы. Тот момент, когда мужчина провалился под лед. Скорость и угол его руки, когда из неё вылетела коробочка с кольцом.

Ты влюблена! Вот что делало тебя счастливой! Если я собираюсь снова сделать тебя счастливой…

Олли отпрянула от Джексона и нырнула в озеро. Теперь сова была у руля, управляя ими обеими. Холод поглотил её целиком.

— Олли! — услышала она крик Джексона за спиной.

— Я знаю, что делаю! — крикнула она в ответ, точнее, попыталась, но её легкие сводило от холода, и получился лишь хриплый вздох. Ты ведь знаешь, что мы делаем, верно? — подумала она, обращаясь к сове. — Что мы ВООБЩЕ делаем? Кто-то еще остался в воде?

Вниз. Сова была беспощадно настойчива. Нам нужно достать кольцо. Оно там. Я знаю. Они провалились здесь — его рука дернулась — угол…

Сова толкала их вниз. Олли забарахтала ногами в воде. В каком-то смысле под водой плыть было легче, но там было невероятно холодно.

С нами всё будет в порядке, — подумала сова. Мы можем задерживать дыхание гораздо дольше. Так, посмотрим, сорок градусов влево, теперь поворот…

Сова, может, и была права насчет дыхания, но было чертовски холодно. Ледяная вода просачивалась в каждую щель в одежде Олли, она уже не понимала, где верх, а сова занималась математикой.

Там!

Олли рванулась вперед, вниз. Она вытянула руку, шаря пальцами, которые стремительно немели. Что-то квадратное легло ей в ладонь, и она сжала пальцы.

Да! Потому что люди, и любовь, так что тебе нужно… Сова теперь молила. По-настоящему молила. Олли казалось, что её мозг раскалывается надвое.

Мы можем теперь отсюда выбраться? Она изо всех сил старалась выплыть к поверхности. Руки и ноги стали свинцовыми от холода.

Это как полет, — отозвался в её сознании голос совы, и впервые она уловила в нем дрожь неуверенности. Руки и ноги вместо крыльев, и вода вместо ветра, но… оу.

Что? — отчаянно подумала Олли.

Мы движемся медленнее, чем я рассчитывала.

Губы Олли приоткрылись от шока. Холод скользнул внутрь, острый, как нож.

Возможно, я была… неправа.

Голова наткнулась на что-то твердое. Перед глазами вспыхнули звезды и стали гаснуть одна за другой. Вода заполнила рот.

Мы под льдом. О черт, о черт. Как мы…

Сова внутри неё замерла.

Ой. Ошибочка вышла?