Рядом со мной

Глава 24

Фишер

После насыщенного дня на ранчо и под палящим солнцем я валюсь с ног от усталости. Нервы на пределе — я знал, что этот момент наступит. Мы с Ноа не могли поговорить о личном ни с её семьёй, ни при всех остальных, поэтому переписывались. Я написал ей, как горжусь её усилиями, которые она вложила, чтобы устроить такой успешный благотворительный вечер. Она спросила, как прошёл разговор с Джейсом прошлой ночью, и я коротко рассказал о том, как мы ездили на могилу Лайлы и о том, через что он прошёл после моего отъезда. А потом она спросила, будем ли мы общаться после вечера. Как бы мне ни хотелось отложить этот разговор хотя бы на пару дней, я не могу. Ноа заслуживает знать, что происходит, а не терзаться в догадках.

Я вытираю потные ладони о джинсы, глубоко вздыхаю и стучу в дверь. Я даже не стал парковаться у Лоджа. Вместо этого оставил пикап за её домом, между двумя деревьями.

Когда она открывает дверь, я быстро захожу внутрь, и она закрывает её за мной. Её густые золотистые волосы собраны в небрежный пучок, а лицо умыто, без следа макияжа, который был на ней сегодня. Вместо оливкового сарафана и ковбойских сапог на ней теперь удобные домашние шорты и майка.

От неё у меня перехватывает дыхание.

Я резко вдыхаю, сердце бешено стучит, пока я набираюсь смелости сделать то, что должен.

— Привет, — с сомнением улыбается она.

Я обнимаю её и прижимаю к двери. Наши губы сливаются в поцелуе, и я нетерпеливо проникаю языком в её тёплый рот. Она сжимает в кулаках мою рубашку и выгибается навстречу. Член пульсирует от её жаждущего тела.

— Ноа... — шепчу её имя с болью в голосе. — Нам надо поговорить сначала.

— Нет.

— Голди... — я утыкаюсь лицом в её волосы, желая избежать той боли, которую вот-вот причиню нам обоим.

— Не говори ничего, если это разобьёт мне сердце. Сначала займись мной. Побудь со мной здесь и сейчас. А остальное потом.

С той ночи на родео мы не были вместе, но я не могу отказать ей. Не сегодня.

Она знает, что это прощание.

Я беру её лицо в ладони и вновь приникаю к её губам. Наши языки борются за власть, и она стонет, когда я запрокидываю её голову, углубляя поцелуй.

Мои руки опускаются к её ягодицам, я подхватываю её, не отрываясь от губ. Она обвивает меня ногами, и я несу её в спальню, укладываю на край кровати. Стоя перед ней, я снимаю рубашку и любуюсь ею.

— Ты уверена, что хочешь этого? — я опускаюсь на локти с обеих сторон от неё и начинаю целовать её шею. — Ты можешь передумать.

— Даже если начнётся вторжение инопланетян, я не остановлюсь. Так что раздевайся, ковбой.

Усмехаясь у её кожи, отвечаю:

— Слушаюсь, мэм.

Пока я расстёгиваю джинсы, пытаюсь одновременно скинуть сапоги. Когда наконец избавляюсь от них, снимаю остальную одежду.

— Вид у тебя, скажу честно, вполне себе неплохой, — Ноа прикусывает нижнюю губу, разглядывая меня с головы до ног.

— Твоя очередь, Голди.

Я запускаю пальцы под пояс её шорт, но вместо того чтобы сорвать их, медленно спускаю, целуя голую кожу бедра. Потом ещё чуть-чуть — и целую другое бедро.

— Сэр, мы до рассвета тут провозимся, если ты не ускоришься. Я жду этого уже несколько недель, сейчас просто взорвусь... — её голос прерывается тяжёлым дыханием, пока я продолжаю свои нежные пытки.

— Терпение, любовь моя. Я не спешу, так что придётся мириться.

Она стонет и приподнимает бёдра, явно соблазняя меня. Под шортами у неё ничего нет, и её мокрая киска сразу открывается моему взгляду.

— Потрогай себя. Подготовь клитор для меня.

Она повинуется, начинает ласкать себя, тяжело дыша, пока я стягиваю шорты до щиколоток и, наконец, бросаю их в сторону.

— Ты только посмотри на себя. Чёртова богиня, — я опускаюсь между её ног, раздвигая бёдра, пока она продолжает трогать себя.

Пока она не успела пожаловаться, я закидываю её левую ногу себе на плечо и резко ввожу два пальца в её влажную киску. Губы Ноа раскрываются в идеальный овал, она выгибается и стонет.

— Сними майку, детка. Я хочу видеть тебя всю.

Она изворачивается, чтобы стянуть её через голову. Я тянусь к её пирсингу на соске и сжимаю его пальцами.

Мои пальцы глубоко проникают внутрь, большой палец массирует клитор, я наклоняюсь ближе. Её нога на моём плече и она вся раскрыта для меня.

— Господи, ты уже совсем на грани, — шепчу, обхватывая ртом её грудь.

Её сдавленные стоны и всхлипы сводят меня с ума. Она вцепляется в мои волосы, тянет и дергает, пока я вращаю кистью и касаюсь её самой чувствительной точки.

— О боже, вот так, — её голова откидывается назад, дыхание сбивается в предвкушении.

Я поочерёдно целую и посасываю её соски. Эгоистично хочу оставить на ней следы, чтобы она никогда меня не забыла, что бы ни случилось.

— Ты готова кончить, любовь моя?

— Да, прошу... Я уже не могу.

— Хочешь, чтобы я довёл тебя пальцами или языком?

— Да.

Я усмехаюсь и целую её в область сердца, чувствуя, как оно бешено колотится.

Опускаясь между её ног, подтягиваю её к себе и погружаюсь в её сладкую киску. Прижав язык, облизываю её по всей длине, пробуя её соки. Пока два пальца скользят глубоко внутрь, я обдуваю клитор тёплым дыханием, а потом нежно втягиваю его в рот.

Её стоны и хватка становятся всё более отчаянными. Она громче стонет, выгибается, пока я продолжаю ласкать её. Как бы сильно мне ни хотелось оказаться в ней, я не тороплюсь. Этот момент — особенный. Она доверяет мне, открывается полностью — так не было ни с кем до неё. Я хочу, чтобы это длилось вечно.

Она вскрикивает и сжимается вокруг моих пальцев, наконец сдаваясь и растворяясь в оргазме. Она кончает так красиво, что я с трудом удерживаюсь от того, чтобы снова не зарыться в неё и не заставить пережить всё заново.

— Ни хрена себе, — её грудь вздымается, пока я наклоняюсь к ней и целую.

— Ты готова к тому, чтобы я вошёл? — мой член пульсирует между её ног, пока она приподнимает бёдра.

— Господи, да. Я уже давно готова.

Я качаю головой и усмехаюсь.

— Подвинься чуть выше.

Когда я устраиваюсь между её ног, прижимаюсь к её входу и медленно вхожу. Ноа резко вдыхает, пока я сжимаю её бёдра и наблюдаю, как наши тела сливаются воедино.

— Дыши, детка. Позволь мне войти.

Она напряжена, пока я заполняю её полностью. Наконец, выдыхает и обвивает меня ногами.

— Всё в порядке? — я прижимаюсь лбом к её лбу, пока она вонзает ногти в мою кожу.

— Да. Всё хорошо, — шмыгает носом, и я замечаю слёзы на её щеках.

Нет, не хорошо.

Хотя мне и хочется выскользнуть и просто обнять её, я знаю — ей это нужно не меньше, чем мне. Нам нужна ещё одна ночь вдвоём, без лишнего шума и мира вокруг. Эта связь не исчезнет, даже если мы не сможем быть вместе.

Я большим пальцем вытираю влагу под её глазом и прижимаю туда губы, поцелуя.

— Прости меня.

Она кивает, опуская взгляд.

— Пожалуйста, двигайся, — шепчет с болью в голосе. Её киска сжимает мой член, когда она приподнимает бёдра.

Я отдам ей всё, что она попросит, даже если это причиняет боль.

Когда мы начинаем двигаться в одном ритме, я поднимаю её подбородок, чтобы она посмотрела на меня.

— Ты такая охренительно вкусная, Голди. Чёрт, мне всегда мало тебя. Готова к большему?

— Ещё бы.

Я откидываюсь на колени, хватаюсь за её бёдра и начинаю двигаться сильнее, пока она не начинает задыхаться от удовольствия. Её сдавленные крики между стонами доводят меня до грани.

Внезапно я выскальзываю и переворачиваю её на живот.

— Встань на колени и покажи мне свою попку, детка.

Её растрёпанные светлые волосы выбиваются из пучка, когда она опускает лицо на кровать и разводит ноги. Я шлёпаю ладонью по её ягодице, и она вскрикивает.

Я глажу свой член, а другой рукой провожу по её влажной щелочке.

— Если не ошибаюсь, в прошлый раз ты хотела быстро, жёстко, глубоко, с головой, потом медленно, мучительно медленно, а потом снова глубоко и сильно. Актуально?

Мой насмешливый тон вызывает у неё улыбку — именно этого я и добивался.

— Как ты это запомнил?

Я прижимаюсь головкой члена к её входу, смазывая её соками, но не вхожу. Она стонет и сильнее выгибает бёдра.

— Я помню о тебе всё, Ноа. Нет ничего, что я мог бы забыть. Ни того, как ты облизываешь губы, когда нервничаешь или возбуждена. Ни того, как морщишь нос, когда тебе что-то не нравится или ты в чём-то не уверена. Ни того, как ставишь ногу на носок и выпячиваешь бедро, когда кто-то тебя бесит. И уж точно не забуду, как ты умоляешь меня. Так что скажи, чего ты хочешь сегодня, и я дам тебе это. Всё, что угодно.

Щёки у неё розовеют, и на губах появляется едва заметная улыбка.

— Сегодня я хочу твоей всепоглощающей любви и страсти. Хочу тебя всего — и жёсткого, и нежного. Без сдержек.

Я целую округлость её ягодицы, а потом вхожу в неё одним мощным движением, даря всё, о чём она просила.

Наши тела покрыты потом, когда мы с грохотом сливаемся в одно целое. Я обвиваю её рукой, сжимаю грудь, пока она не теряется в оргазме во второй раз. Сквозь её шёпоты, стоны и нескончаемое «ещё, ещё, ещё» я сам на грани, но если это наша последняя ночь, я запомню каждое идеальное мгновение.

— Позволь мне оседлать тебя.

Она перекатывается, а я ложусь по центру кровати.

Ноа взбирается на меня и легко опускается на мой член. Она двигается в своём ритме, ладони на моей груди, а я одной рукой держу её за бёдро, другой ласкаю между ног.

Пока я смотрю на неё, запоминаю каждую деталь. Полные груди, розовые соски, тёплый загар с белыми следами от майки, плавная линия шеи и подбородка, изящные ушки — всё в ней зовёт меня прикоснуться. Удержаться будет пыткой.

Она запрокидывает голову, закручивая бёдрами в поиске новой волны. Её губы раскрыты, она стонет, а я дотягиваюсь до соска и щипаю его, пока она дышит сквозь напряжение.

Обвив её рукой за талию, я прижимаю к себе и переворачиваюсь, прижимая её к матрасу.

— Святой боже, — смеётся она, закидывая бедро мне на талию. — Я вроде не просила турборежим.

Я усмехаюсь и вновь вхожу в неё до самого конца.

— Продолжай в том же духе, милая. Или я передумаю и заберу тебя с собой в ад.

Прежде чем она успевает ответить, я безжалостно начинаю двигаться. Звук ударяющейся кожи и её прерывистые мольбы создают вокруг нас идеальную симфонию. Я утыкаюсь носом в её волосы, вдыхая запах, по которому буду скучать. Она царапает мои руки, будто хочет вцепиться в меня навсегда.

— Ты создана для меня, Голди, — шепчу ей на ухо. — Такая нежная и дерзкая. Я никогда не перестану тебя любить.

Я зажмуриваюсь, когда слышу, как у неё перехватывает дыхание. Потом беру её лицо в ладони и прижимаю свои губы к её губам. Наши тела движутся в едином ритме, и я вкладываю в этот поцелуй всё, что есть в душе. Он слишком похож на прощание.

— Кончи в меня, Фишер. Пожалуйста, — шепчет она так тихо, что я едва слышу.

С последним толчком я срываюсь с края и изливаю в неё всё, что у меня осталось.

Она владеет моим сердцем.

Моей душой.

Каждой каплей моей любви.

— Блядь, Голди...

С её щёк снова катятся слёзы, но на этот раз я их не вытираю. Я просто опускаюсь и целую каждую.

Я несу Ноа в душ, чтобы мы могли смыть с себя всё. Мы по очереди целуем и намываем друг друга, а потом я рассказываю ей больше о разговоре с Джейсом: о том, как он воспринял мой отъезд и взросление без меня, о том, как он переживал смерть сестры, о визите Дэмиена и правде, которую тот ему рассказал, о реакции Джейса на мои признания и о нашем плане двигаться дальше. Объясняю, что Джейс сам не уверен, настоящие ли у него чувства к Ноа, но даже если нет — обман за спиной и скрытность уже достаточно серьёзное предательство, чтобы навсегда потерять его доверие.

Выхода тут нет.

Если я расскажу сыну — он больше не захочет иметь со мной ничего общего.

Если не расскажу, а он сам узнает про наш с Ноа роман — он всё равно отвернётся от меня.

Единственный выход — всё закончить, пока правда не всплыла.

Если скажу — будет больно.

Если промолчу — будет ещё хуже.

Ранить Ноа — последнее, чего я хочу.

Но если я выбираю сына, я должен это сделать.

Моё сердце вырывается из груди, пока я держу её в объятиях, зная, что должен уйти от любви всей своей жизни.

— Хотела бы я тебя возненавидеть, — шепчет она, когда я обнимаю её под одеялом. После душа я оделся, а она надела огромную футболку. — Тогда всё было бы проще. Я бы включила Тейлор Свифт на полную и заела всё мороженым.

— Знал, что ты тайно Swiftie (*поклонники Тейлор Свифт), — поддразниваю её, уткнувшись носом в волосы, надеясь услышать хоть слабый смешок.

— Тсс. Раз уж ты собираешься со мной расстаться, хотя бы скажи что-нибудь гадкое, чтобы у меня потом осталась нормальная злость.

— Я не могу сказать о тебе ни одного плохого слова.

— Да брось. Ты мне это должен, — она разворачивается ко мне лицом. — Что ты там говорил раньше? Что я эгоистка. Самоуверенная. Слишком смелая.

Я откидываю прядь её влажных волос за ухо.

— А я ведь и люблю тебя за это.

— Тогда... придумай что-нибудь другое.

Наклоняюсь и целую кончик её носа.

— Хотел бы я умереть тогда, чтобы ты не чувствовала этой боли.

Её глаза расширяются.

— Почему ты так говоришь?

Я пожимаю плечами.

— Потому что это правда. Моя жизнь принесла больше боли, чем если бы я просто погиб. Джейс не чувствовал бы себя покинутым, Марайя не подала бы на развод, а ты бы никогда меня не встретила. Может, ты и Джейс в итоге были бы вместе. Кто знает.

— Надеюсь, ты так не думаешь на самом деле. Если бы ты погиб, я бы всю жизнь ждала тебя, потому что ты — моя родственная душа.

— Ты бы встретила кого-то другого. Гораздо лучше меня. Без трагичного прошлого. Того, кто всегда выбирал бы тебя. При любых обстоятельствах.

Того, кто был бы твоего возраста.

Она резко качает головой.

— Ни за что. Ты изменил мою жизнь, Фишер. И даже если мы не можем быть вместе, ты навсегда останешься для меня тем самым. Я лучше останусь одна, чем соглашусь на кого-то второго сорта.

— Не говори так. Ты заслуживаешь счастья. Где-то есть тот, кто сможет дать тебе больше, чем я когда-либо смог бы.

— Я знаю, ты хочешь, чтобы это было правдой. Но это не так.

Я крепче обнимаю её в последний раз.

— Не жди меня. Мне нужно быть рядом с Джейсом. Я не могу позволить себе отвлекаться или врать ему ещё больше. Прошу тебя, двигайся дальше. Найди кого-то, кто сможет дать тебе жизнь, о которой ты мечтаешь. Выйди замуж, роди детей, создай свою маленькую семью на ранчо. Мы оба знаем — я не смогу тебе этого дать.

Она с трудом глотает и бьёт кулачками мне в грудь.

— Сейчас ты действительно меня злишь.

Вот и хорошо. Тогда она не будет держаться за надежду, что у нас может что-то получиться.

— Я вдвое старше тебя, Ноа. Ты же умная, понимаешь, что ни твоя семья, ни город никогда не примут нас. Что скажут твои клиенты, если узнают, что ты встречаешься с отцом бывшего?

— Это не их чёртово дело. И с каких пор возраст стал проблемой?

Я выбираюсь из-под одеяла и хватаю сапоги.

Чем дольше я остаюсь, тем труднее будет уйти.

А уже и так невыносимо.

— Ответь мне, — шипит она, садясь на кровать.

Когда я надеваю обувь и кладу телефон в карман, разворачиваюсь и пожимаю плечами.

— Это всегда было проблемой, Голди. Я просто закрывал глаза. Наверное, зря. Может, тогда бы всё не зашло так далеко.

Она сдвигается на край кровати и встаёт, злобно выпячивая подбородок.

— Бред. Ты просто пытаешься быть хорошим отцом и поступить правильно — я это понимаю. Но не смей обесценивать то, что было между нами, только потому что хочешь, чтобы я тебя отпустила. Я люблю тебя, Фишер, и ничто не изменит этого.

Эти три простых слова сжимаются вокруг моего сердца, как тиски, не давая дышать.

Иногда я жалею, что она это сказала.

Такая упрямая, чёрт побери.

Но всё равно... слышать это — одновременно мучительно и прекрасно.

Я буду хранить эти слова до конца своих дней.

Молча беру её лицо в ладони, наклоняюсь и дарю последний поцелуй.

А потом выхожу за дверь.