Рядом со мной

Глава 2

Фишер

Как только я захожу в лаунж, первым желанием становится развернуться и уйти.

Какого чёрта я здесь делаю?

Ноа — чертовски красивая, обаятельная и, как минимум, младше меня лет на двадцать. Я не должен был пялиться на неё. Но не смог остановиться. С того самого момента, как мой взгляд зацепился за неё, она полностью захватила моё внимание.

В ней было столько энергии, радости и заразительного азарта, что её невозможно было не заметить. То, как она болела за подругу, как заводила всю арену, напомнило мне мои бычьи годы — когда я участвовал в родео, и трибуны ревели от восторга. Наблюдать за ней было всё равно что самому выйти в загон — в груди бушевал адреналин, хотя я и сидел в зале.

Когда она села рядом, моё сердце ёкнуло от того, насколько она была близко. Я чуть не подавился языком, когда она заговорила со мной.

С какой стати ей вообще интересоваться мужиком, который вдвое старше?

Когда первый шок прошёл, она уже ушла — оставив мне приглашение заглянуть в бар. После долгого дня я и не думал заходить, но мысль увидеть её снова оказалась слишком соблазнительной, чтобы отказаться.

Мне понадобилось два часа, чтобы уговорить себя прийти, и вот, когда я её нахожу, не могу отвести взгляд.

Она улыбается, смеётся, болтая с клиентами и другими барменами. Раздаёт напитки, покачиваясь под живую музыку. Я вытираю потные ладони о джинсы, делаю шаг вперёд — и надеюсь, что она будет рада видеть меня так же, как я рад видеть её.

Её взгляд сразу находит меня, и губы расплываются в широкой улыбке. Она подходит и ставит передо мной бутылку Budweiser и салфетку.

— Пришёл, значит, — лицо её озаряется. — Остался только один вопрос: ты за номером или за бесплатным пивом?

— За тобой. А пиво — просто бонус. — Сажусь, делаю глоток. Холодная жидкость немного остужает кровь, пока её флиртующий взгляд снова её разогревает.

Она приподнимает брови, роется в кармане и достаёт две салфетки. Сравнивает их, потом одну убирает обратно, а вторую протягивает мне.

— В таком случае — держи.

Я смотрю вниз и усмехаюсь, когда вижу её номер.

— Ты что, знала, что я приду?

— Нет. Но надеялась. — Она пожимает плечами, опирается локтями на стойку и наклоняется ближе. — Подумала: если не объявишься до конца смены, отдам его следующему симпатичному.

Я наклоняюсь к ней, напрягая мышцы, и не отрываю взгляда.

— Следующему, значит? И кто бы это был?

— Видишь вон того парня?.. — Она кивает на мужчину в углу, беседующего с кем-то и держащего в руке стакан с тёмным алкоголем. — Его зовут Хантер. Тридцать два. Пресс-секретарь у одного из знаменитых быков. Сам раньше выступал.

Я делаю глоток, оцениваю его взглядом и заставляю себя дышать. Не так уж он и впечатляет. В мои лучшие времена я бы сделал из него узел за пару секунд.

Ноа накручивает на палец прядь своих светлых волос.

— Костюмы и галстуки — не совсем мой стиль, но он самоуверен. Думаю, в постели не промах. Хотя, если честно, ставлю на тебя.

Я давлюсь пивом. Кашляю, пока не отпускает. Господи. Она явно меня убить хочет.

— Ты в порядке? Часто так давишься? — Она протягивает мне свежую салфетку. Я вытираю рот.

— Ты просто всё время застёгиваешь меня врасплох. — Голос срывается, внутри всё сжимается от нервов.

Руки у неё на бёдрах, губы алые, искрятся в дерзкой улыбке.

— Ты что, не привык, что к тебе клеятся женщины? Слабо в это верится.

Мне нравится её дерзость. Эта свобода. В Ноа есть что-то дикое и неподдельное — такая, какой она есть, без прикрас и извинений.

И слишком, чертовски слишком молодая.

Я качаю головой и прикрываю улыбку рукой.

— Ты… краснеешь? — насмешливо спрашивает она, склоняя голову, будто пытается заглянуть мне в душу.

Я выпрямляюсь, опуская руку… прямиком на пульсирующий член.

— Нет. Я не краснею.

Ноа приподнимает бровь, губы расползаются в довольной ухмылке, и я вижу, как на её щеках проступает румянец.

— Нет, ковбой… ты точно краснеешь.

Пульс уходит в горло, я вцепляюсь в бутылку, будто это спасательный круг.

— Между прочим, именно ты сейчас выглядишь как разгорячённая и возбуждённая.

Её ресницы опускаются, затем она поднимает на меня взгляд. В полуприкрытых глазах — искры дикости и желания. Она облизывает нижнюю губу, и на лице появляется затаённая улыбка.

Мне безумно хочется прикусить эту губу и исследовать каждый сантиметр её рта языком.

— Я… — Она замолкает, делает глубокий вдох. Её платье натягивается на груди, обнажая через ткань напряжённые соски.

— Я лишил тебя дара речи? — Я не отвожу взгляда, поднимаю бутылку и осушаю её до дна. Слава богу, остальные бармены заняты клиентами, потому что я хочу её внимание — только её.

И внутри меня ревёт нечто дикое и собственническое, требующее гораздо большего.

— Если ты хочешь заставить меня замолчать… есть способы куда интереснее. И нам с тобой они бы точно понравились. — Её лёгкий кивок говорит о том, что именно она имеет в виду.

— Господи Иисусе.

Мой член это услышал.

Она замечает, как я поправляю штаны, и усмехается.

— Ещё одну?

Я протягиваю ей пустую бутылку. Не стоит пить слишком много — дома я уже залил в себя виски, чтобы набраться храбрости и вообще прийти.

— Зависит. Ты до скольки работаешь?

— Закрываемся меньше чем через час. А у тебя планы?

— На тебя? Конечно.

Она наклоняется ближе.

— Ну же, говори...

— Хочу выяснить, ты больше стонешь или кричишь.

Её губы сжимаются в узкую улыбку, и я понимаю, что, возможно, перешёл черту. Вокруг люди двигаются, разговаривают, музыка орёт — никто не подслушивает. Но по её молчаливому интересу ясно: её это совсем не смущает.

Она протягивает мне новую бутылку, и когда я беру её, она не отпускает. Наши пальцы соприкасаются, и мы будто вступаем в безмолвную дуэль — кто отпустит первым.

— Если всё делать правильно, я и стону, и кричу.

Мой мозг просто отключился.

Едва я собираюсь что-то ответить, как к барной стойке подходят Хантер и ещё пара парней. Он явно специально выбрал Ноа, хотя в двух метрах стоит другой бармен — без единого клиента.

Хантер шлёпает по стойке, требуя внимания.

— Эй, красотка. Подкинешь нам ещё по кружке?

Я сжимаю бутылку с пивом так крепко, что аж пальцы побелели. Жду, когда этот ублюдок уберётся восвояси.

— Конечно, — отвечает Ноа, откидывая волосы за плечо и поворачиваясь к холодильнику. Она наклоняется, и моё внимание тут же цепляется за её зад — короткий сарафан едва прикрывает его. Бросив взгляд на Хантера, замечаю, что он пялится туда же.

Чёрт побери. Я ничем не лучше этого козла.

Ноа ставит на стойку три бутылки и называет сумму. Хантер протягивает двадцатку, но не отпускает её, когда она тянется за деньгами.

— Что нужно, чтобы получить твой номер? — ухмыляется он, и мне хочется вмазать, чтобы та улыбка слетела с его рожи.

— А что ты с ним делать-то будешь? — Ноа замирает, ожидая, когда он всё же отпустит купюру.

— Я — профи в родео и лучший тренер в штате… — он высовывает язык и медленно облизывает губы, как какой-нибудь голодный бегемот. — Думаю, у тебя хватит фантазии, чтобы додумать остальное.

Значит, она тренер лошадей. Впечатляет.

Ноа натягивает улыбку, от которой даже мне не по себе.

— Ты, случаем, не пытаешься закончить всё за восемь секунд?

Я сдавленно фыркаю, сдерживая смех.

Хантер поворачивается и бросает на меня мрачный взгляд, но, видимо, оценивает разницу в габаритах и быстро возвращается к Ноа.

— Давай так, — говорит она ему. — Платишь за выпивку, оставляешь щедрые чаевые и я не опозорю тебя перед друзьями.

Он замирает, потом нехотя отпускает купюру.

— Не забудь про баночку для чаевых… — поёт она, убирая деньги в кассу.

Хантер хмурится, лезет в кошелёк и раздражённо засовывает ещё купюры в банку.

Как только они уходят, я смотрю на неё, восхищённый.

— Вот как ты получаешь щедрые чаевые, да?

— В наше время приходится крутиться, как умеешь.

Я смеюсь. Она чёртовски остроумная. Эти дерзкие шуточки — это просто огонь.

— Спасибо небесам, что я оказался здесь и спас тебя от второго сорта. Он выглядел чересчур готовым влезть к тебе в штаны.

— Все они такие — пока не доходит до дела. А там уже мнутся, как новички на поле.

Из горла вырывается гортанный рык — от одного желания показать ей, чего она на самом деле упускает.

— Значит, ты решила переключиться на постарше? Потому что мы, мол, умеем лучше? — Я опустошаю вторую бутылку.

Кажется, я вижу, как по её телу пробегает дрожь. Она не спрашивая, подаёт мне ещё одну.

— Честно? Лично не проверяла, но я за равные возможности для пожилых.

Я хватаюсь за грудь, будто у меня инфаркт — её слова как удар током.

— Ты жестока, знаешь? Будто я тут шаркаю с ходунками.

— Всё закрывается в одиннадцать. Лучше начинай выбираться пораньше, а то придётся выталкивать тебя на кресле-каталке.

— У меня уже складывается ощущение, что ты дала мне свой номер, чтобы я записал тебя в свой пенсионный план.

Между её бровей появляется складочка — похоже, она реально задумалась.

— Кажется, у моего папы такое есть.

Я мрачно смотрю на неё, а она заливается смехом.

И этот смех... он разрывает моё сердце. Я бы мог слушать его часами. И делать всё, чтобы он звучал снова.

— Слушай, а что было на той второй салфетке?

— Не могу сказать. — Она пожимает плечами с лукавой улыбкой.

Я наклоняюсь ближе, упираясь руками в барную стойку, понижая голос.

— И почему же?

Она наклоняется, будто хочет поделиться секретом.

— Потому что тогда мне придётся тебя убить.

Я приподнимаю бровь, развеселившись.

— Вот как?

Она беспомощно разводит руками.

— Такой у нас девичий код. Секреты выдавать нельзя.

— А если я пообещаю рассказать тебе один из своих?

— Хм. Заманчиво… — Она постукивает по губам, которые я умираю как хочу поцеловать.

— Я постараюсь, чтобы это того стоило.

— Ну ладно. — Её губы расползаются в довольной ухмылке, она тянется в карман и достаёт вторую, сложенную салфетку. Держит её между нами.

Я уже почти хватаю её, как она резко отдёргивает руку.

— На случай, если я передумаю давать тебе свой номер, я написала номер бывшего.

Рука зависает в воздухе.

— Не знал, что женщины так делают.

— Когда десятки раз говоришь парням «нет», приходится становиться изобретательной. Обычно бывшие ещё и злились, так что это была победа с обеих сторон.

— Хитро.

Она сминает салфетку и выбрасывает её.

— Мы с ним всё ещё друзья, так что не стала бы подставлять. Но ради прикола — самое то.

Её отвлекают клиенты, и в это время заигрывает быстрая кантри-мелодия. Люди высыпаются на танцпол. Если бы она не работала, я бы сразу вытащил её туда с собой — с любым предлогом. Мои руки бы её не отпускали, пока не пришлось бы.

И от этой мысли меня трясёт.

Когда-то с женой мы тоже так гуляли по выходным — пили, танцевали до закрытия. Сегодня впервые за десяток лет я даже задумался о том, чтобы станцевать с другой женщиной. И понадобилось всего два разговора.

С тех пор как умерла наша дочь, я ни с кем не был. Да, бывали свидания, пара поцелуев на прощание и всё. Желание снова кого-то держать в постели должно бы меня напугать. Но нет.

Между нами с Ноа есть нечто. Искра. И я не собираюсь терять её из-за собственных страхов. Я много лет наказывал себя за прошлое и за то, как справлялся с болью. Но теперь — я не хочу отказываться от возможности на что-то настоящее.

Ноа ворвалась в мою жизнь не просто так. И впервые за чёрт знает сколько лет, я хочу последовать за сердцем. Посмотреть, куда оно приведёт.

Проверяю телефон — до закрытия бара меньше двадцати минут. Народу не так много, как в начале, но теперь я только и думаю о том, чтобы вечер поскорее закончился. Мне нужно больше времени с ней. Желательно — наедине.

Через десять минут группа объявляет финальную песню и последний заказ на напитки. Люди бросаются к бару, и меня оттесняют в сторону. Я отступаю и продолжаю следить за Ноа, допивая третью бутылку.

Вспоминаю о салфетке с её номером, вбиваю его в телефон и отправляю ей сообщение.

Фишер: Я подожду тебя снаружи. Если ты пойдёшь ко мне в кемпер этой ночью, обещаю, что ты будешь кричать уже через восемь секунд.

Мой телефон завибрировал как раз в тот момент, когда бар начал пустеть и люди потянулись к выходу. Я тоже выхожу вместе с ними.

Ноа: Восемью секундами меня не впечатлить, ковбой.

Ухмыляясь, я набираю ответ.

Фишер: А что впечатлит?

Ноа: Придётся подождать и узнать… если только ты сможешь за мной угнаться.

От её слов у меня дёргается член, и в голове вихрем проносятся грязные фантазии. Я никогда не хотел никого так сильно, как её. Я должен был бы держаться подальше. Но сил уйти нет. Уже поздно. Я увяз по уши.

Фишер: Ты играешь с огнём, Ноа. Но я заставлю тебя проглотить свои слова.

Ноа: Я не зря в школе заработала прозвище AJ. Так что если уж и умирать от риска, то пусть это будет смерть от оргазма.

AJ? Я почти пишу, чтобы спросить, что это значит, но потом доходит.

Адреналиновая наркоманка.

Да, это точно про неё.

Я сглатываю, чувствуя, как ком встаёт в горле, перечитывая её сообщение.

Смерть от оргазма. Чёрт побери.

Эта девушка не знает тормозов.

И тут приходит ещё одно сообщение.

Ноа: Ну, если ты вообще сможешь довести меня до него. Не хотелось бы, чтобы твой кардиостимулятор отказал.

Господи. Она беспощадна.

И я никогда ни о чём не мечтал так сильно.

Фишер: Твоя киска уже жаждет меня, детка. Ты будешь умолять, чтобы я позволил тебе кончить. И, если будешь хорошей девочкой, я дам тебе всё, что тебе нужно.

На тротуаре всё больше людей — бар только что закрылся. Не знаю, сколько мне ещё ждать, но я бы остался здесь хоть на всю ночь ради неё.

Через пару минут приходит фото.

Белые трусики Ноа. Она держит их в руке, демонстрируя. Первое, о чём я думаю, — не увидел бы это кто-то из других барменов.

Ноа: Я всегда хорошая девочка.

Фишер: Убери их.

Ноа: Тебе не нравятся?

Сразу после — смайлик с грустным лицом.

Фишер: Если я представлю, что кто-то ещё мог это увидеть… я просто сойду с ума.

Ноа: Если ты не любишь подглядывания, советую встретиться за зданием. Там мы сможем остаться одни.

На улицах ещё полно народа, в парковке тоже. Так что идея не показывать, что я собираюсь с ней сделать, — явно разумная. Ноа даже не догадывается, как она на меня действует.

Фишер: Не надевай их. Я уже иду.