Рядом со мной

Глава 7

Ноа

— Новое лакомство для глаз, — напевает Руби, едва я захожу в конюшню.

— Кто? — я веду Пончика в зону для ухода и креплю его с двух сторон.

— Новый кузнец. Сейчас в офисе с твоим отцом. Боже, я чуть не споткнулась о собственные сапоги, пока глазела на него. Даже, может, слегка сжала его бицепс, когда проходила мимо.

Я фыркаю, снимаю седло и ставлю его на подставку.

— А ничего, что вы с Нэшем только что отпраздновали полтора года вместе?

Она поднимает левую руку и трясёт ею, показывая безымянный палец.

— Обручального кольца пока не видно, значит, могу любоваться. Особенно когда он выглядит как ковбой прямо со съёмочной площадки «Йеллоустоуна».

Мы с Магнолией пересматривали этот сериал столько раз, что теперь у меня полное внимание.

— Подробней. — Беру щётку и начинаю вычёсывать Пончика. У нас была интенсивная тренировка с утра — он уезжает завтра. Хозяйка купила его спонтанно, не поняв, что лошадь не прошла профессиональную подготовку. Он сбросил её с седла через тридцать секунд. После четырёх месяцев ежедневных тренировок его время на этом ранчо подходит к концу. Но поскольку я перфекционистка и свой самый строгий критик, не отпускаю лошадей без финальной отработки. Миссис Кларк приходила дважды в неделю, чтобы тренироваться со мной, и теперь она готова настолько, насколько это вообще возможно.

— Он копия Люка Граймса. Может, чуть постарше. Тёмные волосы до плеч, щетина, морщинки у глаз. Высокий, мускулистый. Мой будущий «папочка».

Я не останавливаю рук, продолжая вычёсывать Пончика, но сердце бьётся чаще. Описание один в один совпадает с Фишером. Неужели он просто так взял и явился сюда устраиваться на работу, потому что я не отвечала на его звонки? Он знает мою фамилию — не составит труда нагуглить, где я живу и работаю, особенно если учесть, что в Шугарленд-Крике чуть больше двух тысяч жителей.

Это уже какой-то запредельный уровень сталкерства, допустимый только в любовных романах.

— То есть, настоящий мужчина из снов? — раздаётся за спиной смешок Эйдена.

— А то, — хихикает Руби.

Они продолжают болтать, а у меня в голове — каша. Может ли быть, что новый кузнец и правда двойник Фишера?

— Ноа, ты с нами? — Руби щёлкает пальцами у меня перед лицом.

Я встряхиваю головой и поворачиваюсь к ней.

— Что?

— Ты в порядке? В космос слетала на пару минут.

Я натянуто улыбаюсь.

— Всё нормально. Просто вспоминаю бесконечный список дел.

— Хочешь, я оседлаю Грызуна?

— Было бы здорово. Спасибо.

Она уходит за седлом, а я продолжаю заниматься Пончиком.

— Пока ты с ним на манеже, я приберусь в его деннике. Думаешь, надолго уйдёшь? — спрашивает Эйден. Он старше меня на семь лет и работает здесь уже больше десяти. Для меня он почти как старший брат. Несмотря на то, что он заведует конюшней, весь график проходит через меня — я отвечаю за тренировки.

— Ага. Ему сегодня нужен хороший разгон.

Да и мне нужно проветрить голову. Избавиться от мыслей о Фишере.

Я возвращаю Пончика в денник и пару раз чешу его по лбу, прежде чем закрыть дверь. Руби уже держит готового Грызуна, и как только я направляюсь к ним, дверь офиса открывается.

— А вот и моя дочь, — говорит отец. — Ноа, иди познакомься с новым кузнецом.

Я сглатываю, разворачиваюсь и вижу мужчину, которого, как надеялась, больше никогда не увижу.

Фишер прищуривается, приближаясь вместе с отцом. У меня начинается паника. Он не выглядит особенно удивлённым, в отличие от меня. Может ли быть хуже?

Я отступаю на пару шагов, чувствуя, как накатывает желание развернуться и убежать. Или притвориться, что у меня амнезия.

— Осторожно, иду! — говорит Эйден сзади. У меня нет времени прийти в себя — я почти нос к носу с отцом и Фишером.

Этого не может быть. Он не должен быть здесь. Он не может быть здесь.

— Ноа, подожди. Я хотел вас познакомить, — голос отца становится громче.

— Ноа? — Эйден за спиной.

Я поворачиваюсь к нему и едва не влетаю в тачку, полную лошадиного навоза.

— Пропусти, я иду к Грызуну. А ты перегородила проход... — протягивает Эйден, приподнимая бровь, когда я замираю.

Очистив сознание, я отступаю в сторону.

— Да. Извини.

— Ноа, это Фишер, — гремит голос отца. — Он теперь работает у нас вместо мистера Райана.

К несчастью, я слишком резко разворачиваюсь, спотыкаюсь о собственный ботинок и валюсь назад. Вес тела приходится на край тачки, и в следующий момент вся её вонючая начинка оказывается на мне.

Я буквально покрыта лошадиным дерьмом.

Да. Жизнь действительно может стать хуже.

— Ноа! — все хором кричат моё имя. А я только хочу, чтобы земля открылась и поглотила меня.

Покойся с миром, Ноа Холлис. Умерла от позора, лежа в дерьме перед своим бывшим одноразовым любовником, который оказался отцом её бывшего парня и теперь работает на её семейном ранчо. Отличная надпись для надгробия.

Кто-то хватает меня за руку и помогает подняться. Я сразу же зажмурилась, как только упала, и не открывала ни глаз, ни рта. Как только я сажусь, выдыхаю.

— Ты в порядке? — Фишер опускается на колени передо мной, сжимая мою ладонь. Я резко выдёргиваю её.

Поднимаю взгляд — все на меня пялятся. Эйден с открытым ртом, а Руби едва сдерживает смех.

— Прости, Ноа. Я пытался тебя предупредить, а потом… не знаю. Ты так быстро полетела, я не успел поймать, — голос Эйдена полон раскаяния. Я знаю, что он не виноват, но сейчас мне хочется только одного — исчезнуть.

— Давай, помогу тебе встать, милая, — отец берёт меня за руку и поднимает.

Я избегаю взгляда Фишера, счищая с себя дерьмо.

— Всё в порядке? — спрашивает отец, стряхивая с меня навоз с плеч и рук.

Руби подходит и начинает приводить в порядок мои волосы.

— Физически — да. — Втягиваю воздух и тут же жалею. Этот запах исходит от меня. — Если позволите… — я бросаю взгляд на Фишера, потом на отца. — Я поеду домой и приму душ. Вернусь через час.

— Конечно, милая. Эйден покажет мистеру Андервуду всё, а ты продолжишь, как вернёшься.

Я выпрямляюсь при мысли, что останусь с Фишером наедине.

— У меня и так отставание по графику тренировок, а теперь ещё больше. Может, Руби проведёт ему экскурсию? — спорю я. Не только потому, что не хочу с ним разговаривать, но и потому, что не люблю отставать от расписания.

— О, я с радостью! — радостно подскакивает Руби. — Мне несложно показать мистеру Андервуду наше ранчо.

Облегчение разливается по телу, когда отец кивает, и я сразу выскальзываю прочь.

Никакое мыло не отмоет унижение, которое я сейчас испытываю.

Как только я захожу в домик, тут же приходит вызов по FaceTime от Магнолии.

— Что за свежая конская херня с тобой приключилась? — спрашивает она, едва я беру трубку.

Я хмурюсь, проходя через кухню и направляясь прямиком в ванную. Прежде чем сесть за руль, я сняла сапоги, джинсы и рубашку и закинула всё в кузов. Лучше ехать в полуголом виде, чем провонять салон.

— Руби тебе написала?

— Сказала, что ты грохнулась и мне стоит тебя проверить. — Она прикусывает губу. — А потом добавила что-то про офигенного нового кузнеца, которого ты будто бы избегаешь. По шкале от одного до Генри Кавилла — насколько он горячий?

Чёртова Руби.

— Всё не так, как ты думаешь. — Я ставлю телефон на умывальник и морщусь, глядя на своё отражение. Затем вытаскиваю резинку из волос, и они падают на плечи. — Разве ты не должна быть на работе?

— Взяла выходной для психического здоровья.

Я запускаю пальцы в спутанные волосы и ухмыляюсь. Магнолия уже три года работает в кафе на Главной улице и столько же лет жалуется на это.

— Миссис Бланш это одобрила? Она ж тебя скоро уволит, ты в курсе?

— Пусть попробует. — Она фыркает. — Если бы она прислушалась к моим идеям по напиткам и решилась бы на новые десерты, мы бы расширили клиентуру. А так я варю кофе для толпы пенсионеров. Как я вообще должна встретить будущего мужа, если всё мужское население, с которым я общаюсь, носит вставные челюсти и бифокальные очки?

— Думаешь, твои «мимимишные» напитки привлекут мужчин нашего возраста? Тебе проще уговорить её сменить форму на кроп-топы и шорты в обтяжку, если уж на то пошло.

— Ну нет, конечно. Но у меня есть план: напитки привлекут женщин двадцати-тридцати лет. Понимаешь, к чему я веду? — Она постукивает пальцем по виску, будто гений.

Я смеюсь и киваю.

— Ага… парни потянутся знакомиться с женщинами. И, конечно, один влюбится в тебя, и всё остальное — история.

— Точно! — восторженно восклицает она. — Мой план безупречен. Но, увы, благодаря моей начальнице я умру старой девой, как и она.

— Можешь податься работать на ранчо, — напоминаю я. — Здесь хватает парней-работяг.

— Ты меня видела? Тебе норм вляпаться в лошадиное дерьмо, а я бы сдохла, случись со мной такое.

— Драматизируешь. Хотя кто знает, может, на благотворительном вечере кого-то и встретишь. Начнётся твоя ковбойская эпоха.

— Ну ура, самодовольные мужики в узких джинсах, которые считают себя даром небес. Запиши меня.

Я хохочу, глядя на её каменное выражение лица.

— Значит, Трипп больше не в твоих мыслях?

— Он никогда там и не был, — фыркает она.

Я закатываю глаза на её наглую ложь, поднимаю телефон и беру полотенца.

— Ты сейчас только в нижнем белье?

— Да. Мне надо в душ, потом перезвоню.

— Не-а. Ты должна рассказать, что происходит.

— Ты хочешь в душ со мной, что ли? Мне вообще-то нужно работать.

— Как будто не впервые, — она строит рожу, и я захлёбываюсь смехом, вспоминая, сколько раз мы попадали в передряги, после которых приходилось мыться вдвоём.

— Ладно, как хочешь. — Я включаю воду и жду, пока станет максимально горячей. — Только без подглядываний. Глаза выше плеч.

— Ой, да ладно. Я всё уже видела, Ноа. Я ж с тобой на первом мазке у гинеколога была и учила, как тампон вставлять. Я видела твою шейку матки.

— Господи, ты ненормальная, — бурчу я, ставлю телефон на полку, где его не зальёт водой, и снимаю бельё.

— Эй, я и свою предлагала показать в ответ. Это ты чуть в обморок не упала и весь приём гинеколога в панику вогнала.

Я запрокидываю голову под струи и мочу волосы.

— Потому что ты попросила принести ручное зеркало, чтобы самой на неё глянуть. Врач чуть нас не выгнала.

— Прости, что хотела знать, как всё устроено! — её акцент делает каждое слово ещё абсурднее. Магнолия Сазерленд — сама суть южной безумной феи, которой никто и никогда не говорил «нет».

— Любопытство сгубило кошку. Мне, между прочим, пришлось искать другого врача. Я уже подписала документы, чтобы тебя не пускали в родзал, когда я рожать буду, — поддеваю я, намыливая ладони и скользя ими по телу.

— Врёшь. Мы обе знаем, что ты захочешь, чтобы я сидела за спиной и кричала: «Тужься! Тужься!»

— Боже, избавь. — Я закатываю глаза. — Моему мужу-то повезёт, если я вообще разрешу ему быть при родах после того, как ты наложишь на всё это свой отпечаток.

— Кстати о мужьях. Ты должна рассказать про этого кузнеца. Что тебя так взвинтило, что ты угодила прямо в лошадиное дерьмо?

Я втираю шампунь в волосы, выдыхаю и готовлюсь к её реакции.

— Кузнец — это Фишер.

— Кто?

Я массирую кожу головы, пока до неё доходит.

— Подожди… Фишер с родео? Тот самый Фишер на одну ночь?

Я вытираю воду с глаз и смотрю на её лицо, замершее в шоке.

— Да. И ещё — отец моего бывшего. И теперь он работает у нас на ранчо.

У неё отвисает челюсть.

— О. Мой. Бог.

— Вот и мои мысли.

— Как, чёрт возьми, это произошло?

— У меня тот же вопрос.

Я наношу кондиционер, даю ему впитаться и хватаю бритву.

— А бриться ты зачем собралась? — приподнимает бровь она.

— Пропустила кусочек на ноге, извращенка.

— Ага, конечно. Папочка Фишер любит когда гладко, да?

— Не называй его так, — одёргиваю я. Ситуация и без того запутанная, не хватало ещё этих слов в голове.

— А почему нет? Он ведь чей-то папочка.

— Джейс уже не в том возрасте, чтобы его так звать, так что заткнись.

— Кстати об этом… Как думаешь, он знает, что ты переспала с его отцом?

— Господи. Весь Шугарленд-Крик узнает, если ты не перестанешь орать. — Я смываю шампунь с волос, мечтая уже вылезти из душа и снова пахнуть как человек. — Не знаю. Если они вообще общаются, это может всплыть в разговоре, когда зайдёт речь о том, кто я такая для Джейса.

Мне нужно написать Джейсу и выяснить, почему он не сказал, что его отец вернулся в город. Даже когда мы были «на паузе», мы всё равно общались и делились почти всем. Ну, почти.

— Значит, ты думаешь, Фишер не в курсе?

— Он не выглядел особо удивлённым, когда увидел меня. Так что, скорее всего, он знал, что я тут живу и работаю. А вот по поводу того, что я — бывшая его сына… не уверена.

— О-о-о, скрытный сталкер. Обожаем такое.

— Нет, не обожаем. Только в твоей долбанутой голове.

— Мужчина, который устраивается на работу только ради того, чтобы увидеться с тобой после того, как ты его заигнорила? Это, по-твоему, не романтика?

— Ты будешь той, кого похитят, а она попросит разыграть сцену с пленницей.

— Не критикуй, пока сама не попробуешь. Мы с Трэвисом однажды так и сделали.

— С твоим психом-бывшим? Как раз в его духе. — Я фыркаю, вспоминая, как он с ней обращался и сколько она это терпела.

Выключаю воду и хватаю полотенце для волос.

— Думаю, ему и играть особо не пришлось.

— Скажем так: были наручники, верёвки и много дёранья за волосы.

— Что, без «ожерелий» из рук? — фыркаю, оборачивая большое полотенце вокруг тела и выходя на коврик.

— Пытался, но не мог понять, как не задушить меня в процессе, так что я его остановила.

— Ну да, конечно, именно это у него и было проблемой... — Я театрально закатываю глаза прямо в экран.

— Мы вообще-то не о нём сейчас. Так что, как из «привет, это Фишер» ты оказалась в куче лошадиного дерьма?

Одеваясь и расчёсывая волосы, я мысленно прокручиваю тот унизительный момент. Магнолия, разумеется, ржёт в голос.

— Это прям типично в твоём стиле. Не верится, что ты так застыла.

Я достаю косметичку, наношу консилер и блеск для губ. Она продолжает нести чепуху о том, как мне нужно объясниться с Фишером, почему я игнорила его звонки и сообщения, чтобы мы могли воплотить фантазию про запретную любовь.

— Этому не бывать, Мэгс. Помимо очевидного кринжа, у нас на ранчо правило: никаких служебных романов.

— Да брось. Твои родители ввели его только после того, как Уайлдер переспал с нашей бывшей администраторшей, а потом заставил Уэйлона бросить её от его имени.

Я едва не смеюсь, пока крашу ресницы, стараясь не размазать тушь. Наши старшие братья-близнецы вечно влипали в неприятности. После того случая бедняжка-администраторша устроила истерику прямо в «Лодже» и начала кидаться всем, что попадалось под руку. Один из постояльцев снял это и выложил в сеть. За неделю видео собрало три миллиона просмотров. Я никогда не видела, чтобы наши родители так всерьёз хотели кого-то прикончить. После этого они и ввели правило «никаких романов между сотрудниками».

— Неважно. Всё равно правило есть, — напоминаю я.

Она пожимает плечами, в глазах лукавый огонёк.

— Никто и не должен знать.