Рыжая Акула для черного ворона

Глава 11

— Ах ты ж пакостник! — Рычание мужчины перемежалось фырканьем. На уже почти совсем звериной морде распустились роскошные усищи, торчавшие в разные стороны, как две пластмассовые основы для веера. — Я тебе что сказал в прошлом разе, а? Еще раз поймаю — точно приду в ваш дом с жалобой! Взял моду портить мне кусты.

На руке у мужа, похожего на огромного бурого с сединой сурка, повисла его жена, а Берт вдруг каким-то незаметным для такого гиганта скользящим шагом переместился поближе к разбушевавшемуся не на шутку дедуле.

— Это мы его нашли, а не вы поймали! — Литеша, пытаясь защитить звереныша, притиснула его к себе так, что остренькая мордочка почти уткнулась в скромный вырез платья девчушки. В отличие от Жильки, подростком она была пухленьким и с формами, так что ушастый плут мигом сомлел от такого обращения, повиснув пушистой колбасой. К тому же его еще и чесали при этом за ухом.

Тут уже и бабулька взвизгнула сиреной от такого зрелища.

— Жейль Лемушкинсон! Что ты вытворяешь?! Нахал невоспитанный. Куда нос суешь? Была бы жива твоя матушка, она бы тебя научила уму-разуму через то место, откуда растет твой наглый хвост!

Даже Берт нахмурился и, сложив на груди ручищи, рявкнул что-то ворчливо-грозное на непонятном Алине диалекте.

Всех оглушил синхронный визг покрасневших, как свекла, девчонок, особенно Литеши, а следом раздался звук смачной плюхи, которая прилетела от хрупкой с виду старушки Суслозимник худому пареньку, принявшему человеческую ипостась.

А потом в кабинете на время воцарился базар-вокзал, где все кричали, суетились, мальчишка пытался шмыгнуть к раскрытому окну, но был ловко схвачен мьестом Суслозимником за оттопыренное ухо и к тому же награжден метким пинком от раздосадованной и обиженной за подругу Жильки.

Островками спокойствия в этом хаосе оставались разве что сама Алина да едва заметно хитро улыбающаяся мейсса Сейфила.

Даже Берт потратил время и силы, отнимая у дедули его ушастую добычу, а потом, вспомнив, что вообще-то обещал жене за всеми присмотреть, рыкнул:

— Тихо! Все замолчали, сели, и начинаем разбираться по порядку. Ты! — тряханул он за шкирку незваного визитера. — Сиди и жди, пока до тебя дойдет очередь. С тобой разберемся после. И бежать не пытайся! Найду, поймаю, и хуже будет.

Пацан съежился, сгорбившись под тяжелой рукой мужчины, что-то проворчал себе под нос в стиле «куда уж хуже» и замер на круглом пуфике, к которому его подтолкнул мьест Мохнатый, велев сесть и не мешать.

— Я говорить не мастак, больше делать, — кашлянув, начал Берт, оглядев пеструю группку разместившихся на всех сидячих поверхностях девушек, чету Суслозимников и мейссу Сейфилу с Алиной. — Вопросы надо обговаривать, как говорили мои мама и бабушка. Потому как то, что кажется очевидным, может таковым вовсе не являться. — Он пристально глянул на втиснувшихся в одно кресло подружек и ткнул пальцем в лопоухого Лемушкинсона.

После этого мужчина коротко обрисовал для ранее отсутствующих историю с наймом и упомянул, что пара старичков — двуликие, поэтому если они останутся работать, то было бы хорошо, чтобы попаданки знали их второй облик.

— Чтобы не возникало таких проблем. — Палец его опять ткнул в парня, пытающегося придать себе равнодушно-независимый вид.

Девчонки в своем кресле алели маковым цветом. Литеша и вовсе, похоже, намеревалась пустить слезу, в отличие от кипящей от злости обманутой Жильки.

Алина пропустила мимо ушей неторопливую лекцию Берта о том, что они теперь на землях двуликих, что не каждый зверь тут — зверь в полном понимании этого слова и что ошибка может дорого стоить, например, если попадется недвуликий медведь... и бла-бла-бла… Она во все глаза разглядывала насупившегося Жейля.

Если во втором облике он был мимимишно мил, ушаст, пушист и глазаст, то паренек из него вышел, по ее мнению, на редкость нескладный. Ушастость, большеглазость и пушистость и здесь присутствовали, но определенно подростка пока не красили. На треугольном узком личике огромные глазищи зеленовато-желтого, как бутылочное стекло, цвета вызывали ассоциацию с эльфами или инопланетянами, как и торчащие в стороны большие уши. Волосы на голове пушились и торчали неопрятным мехом, вися сосульками за ушами и вздыбливаясь на макушке болотной кочкой.

Одежда с чужого плеча мешком висела на худом мосластом теле, и только крупные руки с очень гибкими пальцами, которые впились сейчас в колени, словно сдерживая энергию, рвущуюся изнутри паренька, выдавали его нервозность и дискомфорт. В остальном Жейль Лемушкинсон делал вид, что ему плевать на все и море по колено, а заметив, что Алина его рассматривает, умудрился еще и нахально ей подмигнуть.

Лекция о правилах безопасности от Берта как раз подошла к концу.

— Второй облик мьеста Суслозимника, как и облик вот этого молодого двуликого, вы уже видели, мисель, — вещал он. — Мейссе Ойлени нет необходимости, как и мне, но вы должны запомнить хотя бы тех, с кем придется иметь дело...

Вот тут Жилька, конечно, смолчать не смогла. Девчонка просто взвилась со своего места, обвинительно тыча в ухмыляющегося паренька:

— Чего это мы должны? И почему вот с ним надо иметь дело? С обманщиком! Мы думали, он нам будет питомцем, как гуррилони в моем мире. И при нем обсуждали… — Она в ярости сжала кулаки, злясь оттого, что их с Литешей обвел вокруг когтя, чтобы посмеяться, какой-то мальчишка. — И он ничего не сказал! Ничего! Потешался небось про себя, какие мы дуры... И... и... — Девчушка задохнулась от негодования. — Не будем мы его запоминать! Пусть больше на глаза нам не показывается!

Алина видела, как на последних словах в глазах Жейля мелькнуло какое-то затравленное выражение безнадеги, сменившееся тусклым равнодушием.

Что-то было в этом юном двуликом такое, что не давало покоя и заставляло подозревать, что не все так просто, не ради шалости парень сюда пробирается уже не в первый раз.

Как оказалось, не одна она пришла к такому выводу.

— А скажите-ка мне, мьест Лемушкинсон, — внушительно, хоть и негромко, разом заставив всех замолчать, неожиданно обратилась к парню мейсса Ойлени. — Только правду скажите! Зачем вы здесь и почему вас держали на привязи?

Жейль сначала удивился вежливому официальному обращению, но, услышав последнюю фразу, резко дернулся, перекидываясь в зверя, и все же попытался прорваться к открытому окну.

Только он недооценил старую даму. Мейсса Сейфила обернулась почти одновременно с ним. Видимо, для нее поведение парня было ожидаемым. Крупная, как рысь, роскошная чернобурая лисица одним прыжком перехватила свою добычу так ловко, что Алина только диву далась.

«Ух ты ж, а я еще ее возрастной тетушкой считала, — мелькнула у нее мысль. — А она прыгает, как кузнечик, и выглядит просто шикарно. Похоже, хитрая мейсса только притворялась и в своем почтенном возрасте была намного крепче и шустрее, чем казалось до сих пор окружающим».

Пойманный за шкирку ушастик заверещал придушенным котиком, за что ему добавочно прилетело когтистой лисьей лапой по пушистому заду, после чего он был вздернут в воздух ручищей Берта.

Мейсса Ойлени, словно красуясь, прошествовала к окну и, демонстративно вспрыгнув на широкий подоконник, разлеглась там в изящной позе под вздохи восхищенных ее красотой и грациозностью попаданок.

Берт же, тряхнув мальчонку так, что у звереныша клацнули зубы, тоже стал немножко шерстистым. Глаза мужчины засветились, на лице появился белый мех, и кончик носа потемнел, принюхиваясь. Из груди верзилы раздалось густое трубное и весьма злобное рычание.

— Не ешьте его!

Вот такого, наверное, не ожидал никто. Две подружки-пигалицы, еще недавно категорически записавшие обманувшего их парня в злейшие враги, вдруг разом кинулись отбирать его у Берта.

— Ну и ладно, что он тут лазит. Он же ничего плохого не сделал! — крепко обхватив руками повисшее кулем пушистое тельце, слезливо причитала Литеша так громко, что несчастный оглушенный Лемушкинсон прижал к голове свои огромные уши.

— Пусти его! Пусти! — Жилька повисла на руке Берта пиявкой. Видя, что их усилия не приносят плодов, она, зажмурившись, от отчаяния не придумала ничего лучше, чем взять и тяпнуть за эту самую руку.

Если попаданки, включая Алину, ничего не поняли, то двуликие были в шоке. Жейль, обернувшись, выскользнул из рук светловолосого великана, не обратив внимания, что рубашка на нем треснула чуть не до пупа и, свалившись с широких, но тощих плеч, обнажила неприглядную картину заживающих синяков и рубцов шрамов.

— Я вызываю тебя на арену и буду драться за нее, — дурниной взвыл он, скаля мелкие в человеческой ипостаси, но острые клычки на мьеста Мохнатого.

— Вот и откуда ты взялся, неуч! — Мейсса Сейфила опять обернулась в элегантную даму в возрасте, кивком указала Берту занять место подле окна, чтобы бойкий пацан не сбежал, и принялась воспитывать подрастающее поколение. — А вы, две дурынды... Понятно, что в вашем прежнем приюте вам не дали даже элементарных знаний, но ведь так неразумно кидаться на взрослого мужика! — Женщина всплеснула руками. — Вы в своем уме? Может, хоть иногда будете думать, прежде чем делать? Быстро сели по местам! А сейчас я бы хотела услышать от вас, мьест, хоть что-нибудь в оправдание ваших глупых поступков!

Поджавший хвост, пристыженный Жейль раздумал огрызаться и переспросил, торгуясь:

— А ей точно ничего не будет за укус, если я все расскажу?

И неохотно и коротко все же поделился своей историей.

Как оказалось, у парня не было родителей, но у него была сестра, на несколько лет его старше. Когда Лемушкинсоны осиротели, опеку над ними получили бездетные дальние родственники. Жилось в доме родни вполне неплохо, никто их не притеснял, но буквально несколько месяцев назад произошло событие, совершенно изменившее мирное течение дел небольшого семейства.

Тетушка Алиель, которая и была им кровной родней по матери, заболела и скончалась.

— Дядька нас, конечно, не выгнал. Он наш дом сдает, да еще что-то там из имущества от родителей осталось, — рассказывал мрачный как туча Жейль. — До нашего совершеннолетия дядька распоряжается, а потом отдать должен как наследникам. Только вот как-то я увидел, что он в углу Марейку прижал и со всякими гадостями к ней лез. Говорил, что, как она в возраст войдет, он на ней женится. И на арену за нее никто не выйдет биться, потому как нет у нее жениха.

Вышло так, что парень в горячности заявил, что сам дядьку за сестру побьет на арене, а тот, заржав, согласился.

— Ох, и правда дурень, — не выдержал Берт. — Он, видимо, для тебя все это и затеял, чуял ведь, что ты увидишь. Поймал тебя, как котенка-сосунка. Подрал вон, смотрю, знатно и права как победитель предъявил, да? И сестру теперь тобой шантажирует?

— Вот что бывает, когда законов не знаешь и на учебу не ходишь, — не преминула вставить свои пять копеек лисица. — Есть же бесплатные классы, и там как раз на законы двуликих упор делается. Да даже просто прийти за бесплатным учебником можно было. Его на первом занятии выдают.

Понурившийся ушастик ссутулился еще больше на своем пуфике и часто-часто моргал пушистыми ресницами, мужественно сдерживая подступившие слезы.

— А к нам-то в поместье зачем пролезал? — вдруг раздался голос мьеста Суслозимника. — Ведь искал что-то, в тепличках моих копался...

Жейль бросил на него взгляд исподлобья и, не ответив, отвернулся к стене, напоминая сидящего на суку голодного злого сыча.

— Не иначе отраву искал, — пошутила Алина. — В графских-то владениях всякое могут выращивать, и ядовитое что-то тоже.

По тому, как взметнулся Лемушкинсон, а потом опять сник, девушка поняла, что шутка не удалась и парнишка, похоже, и правда планировал что-то подобное от отчаяния.

— Р-разберемся! — раздался от окна хриплый голос.

Как умудрился бесшумно подлететь сюда Кайр и почему охрана бывшей графской резиденции пропустила чужака, Алина не знала, да и думать об этом не стала. Сейчас ее больше заботило, не заметил ли кто ее вспыхнувших щек.

Ворон шагнул на подоконник уже в человеческом облике, протянул Берту пачку бумаг, положил на письменный стол объемистый сверток и, подойдя к Лемушкинсону, задумчиво разглядывал паренька.

Старший брат Касандры и так был довольно симпатичным мужчиной, а на фоне тощего нескладного Жейля и вовсе смотрелся атлетичным темноволосым красавчиком. Разумеется, на любителя и, возможно, немного мрачноватым в своей черной одежде наемника, но присутствующие здесь попаданки, к неудовольствию Акуличевой, тут же зашушукались, видимо впечатлившись, и запереглядывались.

— Давненько не был я на арене, — как бы вскользь, словно рассуждая, проронил Кайр. — Повода не было, а тут, кажется, хороший случай размяться подвернулся.

Удивленный Жейль, исподволь осторожно рассматривающий Воронкова и принюхивающийся к нему, напрягся.

— А вы, мьест, знакомы с моей сестрой? Вы на ней жениться хотите?

Алинку словно в холодную воду макнуло от догадки. Неужели вот она, та придуманная ей в мыслях невеста Кайра? Значит, она и правда существует! А он еще на нее, бесстыжий, пялился! Вот ведь...

— Жениться я не планирую, — ворвался в ее размышления хрипловатый голос ворона, — но, как говорила почтенная мейсса, законов у нас много, и вам, молодой мьест, не мешало бы их выучить! Я наемник. Надеюсь, вы знаете, кто это?

Вот тут Акуличевой уже стало интересно.

Похоже, наемники у двуликих были не совсем те, кого она, услышав это название, себе представляла.