Рыжая Акула для черного ворона

Глава 8

Понятно было, что растянутые девицами прутья клетки там, где выпихивали Жильку, бандиты даже не пытались вернуть на место. Мерзавцы надеялись, что хоть одна дура опять решится на побег и у них будет законное, обещанное главарем развлечение.

Дернув за руку пигалицу, следившую за хорошо ей, очевидно, знакомым красным драконом, Алина решительно начала давать распоряжения. Промедление сейчас могло стоить им очень дорого.

— Быстрее, Иитеа! Берем какое-нибудь оружие и бежим. Я возьму девчонку. — Акуличева оглянулась на притихших попаданок и, увидев испуганно смотрящие на нее раскосые глаза Руи, кивнула на растянутые прутья.

Самая крупная и сильная барышня в их маленьком коллективе, проявив недюжинную смекалку, тут же занялась расширением дыры, чтобы через нее смогли протиснуться все.

Черноволосая незнакомка, уже не таясь, содрала с неизвестного артефакта маскирующие его тряпки и что-то говорила себе под нос, почти не реагируя на рывки Акуличевой.

— Вот ведь! — Рыжая Акула в раздражении готова была рвать и метать, тем более обстановочка на полянке приобретала совсем скверный оборот. — Пошли уже! Надо спасать твоего мужика. Шевелись, но динозавра своего контролируй. Я стать ему закуской как-то не планирую. — Она уже силком тащила девчонку к расширенному отверстию в клетке. — Давай, а то прирежут его, как свинью. Он без сознания, а у Шминдана одна нога деревянная. Хитрый урод сам пихнул в пасть зверя культяпку. Вон смотри! Ходить не может, но ползет в надежде спастись.

Главарь и правда полз, стараясь делать это по возможности незаметно. Мужчина держал в зубах нож и еще тащил за собой чем-то туго набитую сумку. Полз он к дереву с привязанным пленником, периодически замирая, когда голова беснующегося посреди поляны зверя поворачивалась в его сторону.

Оказавшись снаружи с незнакомкой и Иитеа, Алина прикинула, что за прутьями их узилища все же безопаснее, и велела остальным переждать там, но при малейшей опасности выскакивать и мчаться в лес.

— В клетку к вам дракон не сунется, у него башка не пролезет, я думаю, — отмахнулась она от рванувшейся за ней Руи. — Ты за остальными присмотри. Ладно?

Иитеа меж тем, ужом скользнув куда-то в сторону, вернулась не с пустыми руками.

— Слушай. Как там тебя? Оружием владеешь? А, неважно, держи! — Она совала невольной напарнице заляпанный чьей-то кровью короткий клинок.

Девчонка, похоже, уже успела очухаться или на какой-то миг перестала общаться со своей зверюгой. Очевидно, слова Алины про пленного вызвали в ее душе достаточно бурный отклик.

— Он не мой мужчина! Это командир корпуса, — возмущенно пискнула она в ответ и торопливо рванулась за уже бежавшими к толстому стволу дерева попаданками. — А я Кася. Брат учил немного с оружием, но...

Договорить она не успела, поскольку их троица уже встала на пути ползущего туда же главаря.

— Тупые курицы. Вам же, перед тем как запереть, нацепили «звенья». Или вы считаете, что просто получили украшения от доброго дядюшки Дана, который хотел вас порадовать? Это же не обычная метка или штуковина от вашей бывшей директрисы... Впрочем, вам эта информация ни к чему, — мерзко улыбаясь, поведал им мужчина, вытащив изо рта нож и приготовившись к схватке. Женщины с оружием его нисколько не напугали. При этом бандит незаметно, почти неуловимыми движениями что-то нащупывал второй рукой под кожаным клапаном своего баула.

Алина и правда вспомнила, что перед тем, как впихнуть их в клетки, на них нацепили какие-то штуковины.

— Арр... и-и-и... ш-ш-ш…

Боль была пульсирующей и резкой. Алина шипела, как осипшая змея, пытаясь продышаться. Рядом, хватая воздух ртом, так же извивалась на траве Иитеа. Только назвавшаяся Касей хрупкая девчонка стояла как вкопанная, сжимая в руке клинок, и мерзавец, раззявив рот, пялился на нее, как на восьмое чудо света. Шминдан не мог сообразить, почему она не свалилась вместе с остальными, понятия не имея, что девушка совсем не та пленница и артефакта на ней нет.

Впрочем, очухался он быстро. Неповоротливые и тупящие бандиты долго не живут и главарями не становятся. Стремительный бросок его тела из положения сидя девушка чуть не прозевала.

На счастье пленниц, резкое движение привлекло более опасного хищника. Перед глазами пронеслась алая молния и перехватила мерзавца, едва не раздавив спасенных попаданок галопирующими лапами. Сумка Шминдана с лопнувшим ремнем осталась валяться в траве.

А еще через пару мгновений над их головами вдруг раздалось оглушительное хлопанье гигантских крыльев, и на изрытую когтями красного дракона полянку один за другим начали спускаться его сородичи. Уже скулящей от усиливающейся боли Алине казалось, что их тысячи, перед глазами плыло. Активированный уже мертвым бандитом артефакт продолжал работать.

Даже когда его кто-то отключил, Акуличева не сразу пришла в себя. Скрючившись и быстро-быстро дыша, она сидела на траве, наблюдая, как отвязывают пленника и освобождают из узилища попаданок.

Казалось, что все закончилось. Ничто не предвещало новой беды, но, когда прилетевшие на драконах мужчины, одетые в военную форму, попытались извлечь из клетки Варнику, та вдруг заорала, забившись в припадке.

Очевидно, обезумевшая женщина, почувствовав прикосновение мужских рук, решила, что над ней опять будут измываться. Она не слышала увещеваний других попаданок и попыток что-то ей объяснить; вероятно, жестокие издевательства повредили ей рассудок. В какой-то момент несчастная, извернувшись, вырвалась из державших ее рук и с истошным визгом кинулась бежать к лесу.

Движения женщины были резкими, хаотичными, и ничего, что защитило бы ее от дракона, у нее не было.

Спасти ее не успели. Алому хищнику было все равно, и челюсти проворного дракончика сомкнулись на новой жертве до того, как кто-либо смог его остановить. Логика ящера была проста: добыча убегала от его хозяев. Значит, можно догнать и съесть.

Ужас накрыл попаданок с головой, заставив сбиться в кучу поближе к военным и замереть, не шевелясь. Гарти всхлипывала, Литеша от испуга начала икать, еще больше сжавшись в комок на грязной земле и кусая губы, и так искусанные в кровь.

— Не жалей ее и не вини себя, — услышала Алина и, повернувшись, увидела, как Иитеа утешает их новую знакомую. — Легкая смерть. Наверное, так даже лучше. Жить в таком состоянии после всего пережитого она вряд ли смогла бы. Разве что память стереть, но тело бы помнило. Кошмары никогда бы не покинули ее. Мииту хисаль — переродись счастливой.

Леми-эр обнимала девушку и говорила то, что сказал бы любой представитель ее расы. В том мире, откуда она здесь оказалась, к смерти и прочим неприятностям относились философски. Можешь изменить — меняй, не можешь — прими. Надо жить дальше.

— Зато остальных спасли. — Слегка покачивая Касю, словно баюкала ребенка, Иитеа говорила и говорила. — Горюя о потерях, погибших не воротишь, не стоит тратить жизнь на скорбь об ушедших. Надо заботиться о живых! Мужчина твой жив, мы уцелели. А бандиты... — В голосе леми-эр неожиданно для всех мелькнула усмешка. — Твой зверь в ближайшее время вряд ли взлетит. Надеюсь, ему не понадобится целитель! И еще я помню обещание. Махмыр будет твоим, сестра.

На полянке в это время суетились драконьи наездники. К пирующему на останках врагов, стащенных им в кучу, красному никто из вновь появившихся не приближался.

И оказалась их не тысяча, а всего четыре. Четыре дракона со своими летунами.

Внезапно разозлившаяся из-за их спокойной деловитости Алина вдруг подскочила и весьма агрессивно для спасенной начала высказывать бравым военным совсем не слова благодарности:

— Молодцы! Девчонку в пасть врагам сунули. Дождались, пока она со своим драконом бандитов уконтрапупит, и явились такие спасители все в белом! Нимб не жмет? Крылья не мешают? Вы где прятались, настоящие мужчины? И где ваша совесть? Никак на хранение Спящей красавице сдали, чтобы забрать лет через сто? — Подбоченившись и зло сверкая глазами, Акула, отводя душеньку, ругалась на чем свет стоит, только что не напирая своими пышными формами на стройного, как все летуны, командира кварты.

— Полегче, красавица, — безуспешно пытался остановить ее эмоциональный монолог один из летунов. — Там над вами такие штучки зависли, что один удачный бум — и от вас мокрое место бы осталось. А мы...

— А-а-а, так вы ждали, пока они куда-нибудь денутся, чтобы они и по вам вместе с нами не попали? Орлы! Гордитесь теперь! — Тряхнув рыжими волосами, женщина резко развернулась к говорившему всем корпусом, отчего рукав, стянувший на груди порванную бандитами рубаху, скособочился, опасно углубив невольное декольте.

— Мы держали над этим местом магический рассеиватель удара, образовав лучистый круг в воздухе. — Растерявшийся до того командир кварты, потупив глаза, накинул ей на плечи свой мундир. — Это потребовало сил всех летунов и наших драконов. Двух дюжин драконов, чтобы удар с дирижаблей не стер эту поляну в порошок. Хорошо, что до этого по просьбе графа сюда было направлено четыре кварты. Только вот отыскать их и собрать все вместе было делом не пары минут. Так что, мисель, ваши обвинения справедливы лишь отчасти. Мы действительно выжидали, а курсант должна была совершить диверсию. Ее прикрывали и при серьезном риске спасли бы.

Акуличева, уже собиравшаяся было вернуть ему мундир, стушевалась и растеряла весь запал. Ей даже на мгновение стало стыдно за свои резкие слова и поспешные выводы.

— Стратегия, — тряхнула зеленым ирокезом ее верная подруга. — Алиа, мужчины всегда имеют расчет. Потому выигрывают войны, сберегая ресурс. Когда воюет сердце, цена потерь возрастает многократно. Женская война — это битва засушенных горем сердец. Не спасется никто.

— Мудрая мысль, мисель. — На поляну в отсветах догорающего костра шагнул, настороженно принюхиваясь, огромный темногривый лев. — Надеюсь, ваша способность здраво рассуждать поможет мне настоять на том, чтобы переместиться куда-нибудь в более комфортное и безопасное место?

— Ваше сиятельство? — Оказавшаяся курсантом девчонка ахнула. — А карфл? А...

Было видно, что она нисколько не боится гривастого хищника и ее очень интересует какая-то неведомая попаданкам штука. Как оказалось, это и были те самые, чем-то опасные для двуликих, но священные цветочки. Сейчас на поляне их практически не осталось.

Его звериное сиятельство что-то говорил девушке, объясняя. К их беседе подключилась Иитеа. Касю заботила судьба ее обожравшегося кровожадного чудовища, какие-то шевроны и, конечно, «вовсе не ее полковник». Ее, похоже, тоже куда-то забирали вместе со всеми, обещая встречу с родными.

Все это Алина отмечала про себя, прислушиваясь к творящемуся в округе лишь краем уха. Ей надо было успокоить остальных женщин, которые тянулись к ней за утешением, признав негласным лидером их маленькой обездоленной группки.

Граф Нейрандес в своем львином облике в это время развил бурную деятельность по перемещению всех спасенных в безопасную точку.

— Ближайшее к этому месту — баронство Норхитров, — мягко рыкнул он, подойдя к отшатнувшимся от него как от хищника попаданкам и ни капли не дрогнувшей Алине. — Вас доставят туда под моей личной усиленной охраной, обеспечат целителей и кров. Подобного происшествия не повторится. Даю вам, мисель, свое слово.

Пока все организовывали, немного поразмышлявшая сама с собой Алина вознамерилась пообщаться с их спасительницей, подметив в ее манерах и поведении знакомые черты и решив сразу развеять свои домыслы, если ей показалось.

— Ты, так понимаю, тоже попаданка с Земли? — подойдя к черноволосой девушке, сидевшей на каком-то ящике, поинтересовалась она, пристально рассматривая Касандру и зябко кутаясь в одолженный ей мундир летуна.

— Да. Шесть лет назад попала сюда. Катя Птичкина я. Теперь Касандра Воронкова. Приемная дочь рода двуликих воронов, — устало пожав плечами, отозвалась та.

— А я Алька. Алина Акуличева, или просто Акула, — усмехнулась в ответ Алина, протягивая для пожатия ладонь. — Тоже с Земли. Будем знакомы, спасительница.

Так у Алины появилась еще одна подруга, бывшая землячка. Именно тогда она еще не знала, что на время разлучится с ней и Иитеа. У каждой был свой, кем-то предначертанный путь.