Рыжая Акула для черного ворона

Глава 15

Вот как-то так, сумбурно, со всякими непонятностями, разными открытиями, мелкими событиями, приятными и не очень, протекала последнюю пару недель приютская жизнь.

Хотя, по сути, приютом бывший графский особняк сейчас назвать было бы сложно. Скорее уж старый дом напоминал маленькое женское общежитие, где периодически появлялись единичные полезные личности мужского пола типа мьеста Суслозимника и Жейля Лемушкинсона.

Пожилая чета давно занимала отдельную маленькую пристройку на заднем дворе здания ближе к огороду, а Жейль и его сестра все-таки вернулись в дом, где жили раньше с опекунами. Марейка прибегала к полюбившим ее попаданкам каждый день вместе с братом, подсобляла везде, где могла, и тоже прилежно зубрила законы графства.

Еще бы. Законы попаданкам и Лемушкинсонам помогал усваивать прощенный двуликой Вейрик. Молодые, разумеется, быстро разобрались, как все получилось. Хотя все же несколько раз, по словам Жейля, поскандалили, обвиняя друг друга в недоверии. Более терпеливый мьест Рицтек, будучи старше своей любимой и насмотревшись всякого во время учебы и работы на графа, согласился в конце концов признать свою вину.

Ведь письмо, что получила Марейка, он и правда написал собственноручно, поверив родителям. Дядюшка Лемушкинсонов как-то якобы мимоходом обмолвился в лавке отца Вейрика, что девушка нашла выгодного жениха и готовится к свадьбе. Подвоха двуликие не заподозрили, поскольку их нюх показывал, что мужчина не лжет. Откуда было лавочникам Рицтекам знать, что выгодным женихом старый мерзавец считал себя?

Матушка Вейрика, возмутившись на непостоянство любимой девушки сына, и поспешила открыть ему глаза, так что вышло как вышло. Уязвленный Вейрик, разозлившись, написал Марейке злополучное письмо, выдумав в пику ей собственную женитьбу.

Теперь же двуликий ходил за невестой хвостиком, и, судя по счастливому лицу мисель Лемушкинсон, конфетно-букетный период был в самом разгаре. А если принимать во внимание намеки ее братца, то, скорее всего, и свадьба этих двоих не за горами.

На Алину, к ее недоумению, совершенно внезапно тоже посыпались презенты, притом что даритель предпочитал лично не объявляться, хоть и был ей известен. Кто еще, кроме ворона, каждое утро мог приносить на окошко второго этажа странные подарки, непременно украшенные крошечным черным перышком? Букетик мелких полевых цветов, перевязанный ниткой, и бумажный сверток с конфетами, с точки зрения Акуличевой, были нормальными. А вот жуткий коготь на плетеном шнуре или кожаный ремень с пряжкой из мелких, покрытых лаком черепушечек неизвестных грызунов с блестящими, явно драгоценными камешками в глазницах ее пугали.

Выбросить такие подарки Алина не решалась и, немного поразмыслив, пошла просить совета у пожилой лисицы.

— Кхм... — Мейсса Сейфила улыбнулась, рассматривая предъявленные ей предметы. — Занятный молодой человек. Хотя если учесть, что он из рода наемников, то ничего удивительного. Кажется, он решил ухаживать по старинному обычаю предков. Вот это, — женщина указала на уже подвядший букетик и конфеты, которые Акуличева съесть не рискнула, — знак внимания и намерения. А вот это, — урожденная баронесса ностальгически вздохнула, — уже демонстрация силы, ловкости и бесстрашия. Если коготь бергонтера, в принципе, можно добыть не только силой, но и хитростью, то пряжка из черепов мипушенов — это то, что просто так не достать. Такую нельзя купить или передать по наследству. Кайр Воронков добывал и мастерил ее сам, даже инкрустация — дело его рук, а не стороннего ювелира. Поверь старой лисе, намерения старшего сына рода Воронковых очень серьезны. Мипушены как муравьи, живут огромными гнездами. Эти грызуны — настоящее проклятие для земледельцев. Там, где они заводятся, приходится все сжигать магическим огнем вместе с их гнездом, включая несколько десятков сантиметров почвы вглубь. Мало того что зверьки прогрызают камни и железо, так еще их самки сильно ядовиты. Свои гнезда мипушены защищают яростно, нападая всем скопом. Они за пару минут способны уничтожить любого проявившего малейшую агрессию по отношению к их виду. Ловушки хитрые животные чуют и почти никогда туда не попадаются. Если же кто-то из молодняка все же не убережется, то вся стая уничтожает западню и освобождает соплеменника. Раньше эти грызуны считались бичом здешних мест.

— Ого! — Алина впечатлилась. Правда, не столько отвагой и ремесленными навыками Кайра, сколько живущей где-то поблизости мелкой и ужасно опасной пакостью, о которой до сей поры не имела ни малейшего понятия. — А как же они тут все не заполонили?

— Так магия и артефакты, — как само собой разумеющееся ответила Сейфила. — В конце концов маги изобрели устройство, сигнализирующее мипушенам, что территория занята. Артефакты крепят на границах таких областей, и зверьки не лезут в чужие, как они считают, владения. Правда, часть земель мипушенам оставили, чтобы им было где жить. Ведь невозможно вытеснить их совсем, тем более что они регулируют численность авхорской гусеницы. Загнанные в узкие рамки, любые животные станут агрессивными, и тогда им будет плевать на чужие метки и занятые территории. Все должно быть в разумных пределах.

Алина поражалась, сколько всего интересного знает мейсса Ойлени. Лисица никогда ничего не рассказывала просто так, но если спрашивали, то могла, наверное, даже дать фору какому-нибудь профессору. Причем она объясняла простым и доступным языком разные вещи с подробным описанием причинно-следственных связей, приведших к происходящим событиям.

— Подозреваю, никого к тебе твой кавалер теперь не подпустит. Сын Наркира не менее грозный боец, чем старший Воронков. Присмотрись к нему, девочка, он хорошая партия, — ласково советовала лисица Алине.

Только рыжая Акула не была бы Акулой, если бы не скалила в ответ зубки и не вспыхивала факелом в огне своего темперамента.

— А мое мнение его, значит, не волнует? Он решил — и точка? — фыркала она хихикающей на ее раздражение пожилой двуликой. — Я вообще замуж не планирую в ближайшем будущем. Да даже в ближайшие лет десять!

Раскрасневшись, Акуличева сдула с носа упавшую на него рыжую прядь и уперла руки в боки, намереваясь еще долго отстаивать свою точку зрения.

— Вот и ладненько. Значит, точно принимай подарки, — нелогично, на ее взгляд, парировала Сейфила. Правда, через пару слов ситуация прояснилась и даже неожиданно повернулась более привлекательной стороной. — Не отвергая Воронкова, ты избавишь себя от остальных ухажеров. Возможно, более надоедливых и не таких щедрых и деликатных. Поверь, рано или поздно они протопчут сюда дорожку и начнут тебя осаждать, — растолковывала многоопытная матрона повадки двуликих мужчин рыжеволосой попаданке. В завершение темы лисица дернула плечами, укутываясь в богато вышитый палантин, и, еще раз посоветовав присмотреться к перспективному ухажеру, позвала Акулу взглянуть на отремонтированный сарайчик, отведенный девушками под скот, которым планировали обзавестись.

Подарки Кайра по-прежнему продолжали появляться на окне каждое утро, в отличие от самого наемника. Алинка и сама не заметила, как первым делом, встав с кровати, с интересом бежит к окну, гадая, что за сюрприз там оставил крылатый поклонник.

Только в этот конкретный день про подарок на окне девушка напрочь забыла. Из кровати ее извлекла, растолкав и выдернув спросонья из-под одеяла, прибежавшая встрепанная Руи.

В доме на первом этаже даже сквозь толстые стены особняка слышался какой-то гвалт и вой.

— Скорее, бежим давай. Там такое! Сейфила за тобой послала. Суслозимники прибежали, и дядька Лас сейчас скандалит со стражами. Грозится графу жалобу писать, что среди ночи ввалились. Хотя не ночь, а почти утро, рассвело, но дядька говорит, что могли и погодить до нормальной поры. А главный там, такой представительный мужчина в мундире, ему сказал, что не могли. Они попаданок обнаружили и по регламенту должны доставить в приют сразу, как попаданческий статус определили. Одна девица прямо страхолюдло дикое, а вторая обычная, кажись, правда мелкая, но визгучая — страсть!

Пришлось Алинке, оправдывая звание директрисы, влезать в первое, что под руку попало в шкафу, и топать вниз, отчаянно зевая. Хотя, спустившись, она поняла, что стражи и так перебудили весь дом. Шутка ли, целых две попаданки в их только-только устоявшийся быт. Для давно сдружившихся девушек новенькие стали полной неожиданностью.

А еще внизу выяснилось одно неучтенное и очень тревожное обстоятельство. Всполошенная Гарти, прижимая к себе Жильку, отчаянно вцепилась в рукав мундира одного из стражей, требуя немедленно найти каких-то украденных девушек.

Акуличева, ничего не понимая, вслушивалась в ее слова, пытаясь сообразить, кого и зачем надо искать.

— Точно кто-то украл, я вам говорю! Я в комнаты к ним заглянула, а там вся одежда в шкафах перерыта, окна нараспашку, и их нет. Кто-то пробрался и украл.

— Юльтенга и Шамилуи куда-то подевались, — поделилась с Алиной и Руи свежими новостями уже разобравшаяся во всем Дуафи. — Нас же всех разбудили, а кто-то и не спал. Но этих двух в доме почему-то не нашли. Вон тот дядечка сказал, что через окно девчонки вылезли сами. А Гарти не верит, говорит, украли их. Зачем ночью из окна вылезать? Да и куда? Двоих стражников отправили наружу, следы искать. А еще вон с этой непонятно что делать.

Причем кивнула девушка вовсе не на нечесаное, сжавшееся в комок и звеневшее цепями нечто в ворохе грязных, вонючих, драных тряпок, а на чистенькую румяную девицу с толстыми соломенными косами, в добротном сарафане и белой рубашке с вышивкой на рукавах. Росточком Алине незнакомка была до плеча, зато вопли ее громыхали по всему немаленькому холлу басистым дробным звуком небольшого камнепада.

— Я Гойринда Бритта Межизульяни! Я есть фажный персон. Мой лицо достафить ф королефский дфорец и фернуть меня ф родной страна из этот жуткий мир. Жифо! Я тут не остафаться, нихт! — вопила она, маша руками. Грудь от энергичных взмахов ходуном ходила под тонкой тканью рубашки, и сверкающие золотые украшения на полной шее звенели в такт, словно подыгрывая этой странной речевке с нелепым немецким акцентом. — С этот чудищ ф этот дом я не быть. Ты страж есть, меня забрать ф дом тфой самый фажный господин...

В то же время еще один служитель порядка, стараясь перекричать просьбы Гарти и вопли этой Бритты, объяснял сердитой мейссе Сейфиле, почему другая попаданка мало того, что в таком ужасном виде, так еще и в цепях.

— Накрыли мы притон один по наводке, в пригороде, — отдуваясь, краснея и потея под ледяным взглядом пожилой мейссы, торопливо оправдывался он. — А там в подвале нашли ее вот. Зверье дикое было и эта... э-э-э... мисель. Рычала, Ойманда пыталась укусить. Не разговаривает вовсе. Доставили в главное управление, а там еще одна вопит, но та хоть понятно. Артефактор их проверил и велел обеих со статусом попаданок везти в ближайший приют. Выходит, обе разумные как бы. А приют-то аккурат и вышло, что ваш. Мы из Котсиночска, что восточнее по Неймунскому тракту. Ну и привезли, значит. Забирайте. Бумаги вот, все честь по чести, а цепи-то сами с этой снимайте. Ну и ту «фажный персон», — передразнил он скандалящую девицу, — тоже. Ни в какие дворцы нет регламента мисель попавших доставлять.

Стражник было уже собрался откланяться, когда насмешливый громкий голос кого-то из подчиненных заставил его и всех присутствующих повернуться к распахнувшимся с улицы дверям.

— Ого!

Даже мелкая сирена с косичками заткнулась на минутку.

Пара молоденьких двуликих стражей прямо под белы руки конвоировала в особняк двух пропавших попаданок.

Если черноволосая Шамилуи краснела как маков цвет и прятала взгляд, то Юльтенга, наоборот, злилась. Ее глазища сверкали вызовом всем и вся, пышнотелая девушка, раздосадованная их с подругой поимкой, даже не сразу заметила новеньких, решив, что стражников позвали исключительно по их с Шамилуи души.

Сгрузив эту симпатичную добычу рванувшей к девчонкам с расспросами Гарти, городовые стражи, подгоняемые своим старшим, быстренько ретировались, оставив дам самих разбираться между собой. Мужчины справедливо решили, что обстановка в этом доме может накалиться очень скоро. Даже мьест Суслозимник, почуяв неладное, под видом закрывания ворот поспешил удалиться подобру-поздорову, прихватив с собой жену.

Наша Алина даже не стала думать, что надо сделать в первую очередь. Она, как и мейсса Сейфила, как-то сразу шагнула к притаившейся бедняжке, замершей в цепях, торопясь снять с нее жуткие кандалы и хоть чем-то помочь настрадавшейся несчастной девушке.

Шагнуть-то они шагнули, но в тот же миг испуганно отпрянули. Почуяв приближение женщин, существо подняло голову, сверкнув ярко-красными, без белков глазами с черной точкой зрачка, и угрожающе оскалило треугольные, острые с виду желтые зубы.