Шанс

Глава 11

Я ещё какое-то время молчал, разглядывая их. Оба уже пришли в себя, но по глазам видно — не до конца. Такое стресс быстро не проходит. Лёха первым не выдержал. Поёрзал, поморщился и всё-таки спросил:

— Серёга… а ты тут вообще один, да?

— А ты кого ещё видишь? — ответил я по еврейский, вопросам на вопрос.

Ну вот, теперь мне придется объяснять, чего я тут делаю один, такой весь загадочный. Вопрос этот был неизбежен, как крах мирового империализма, и я уже внутренне подготовился к этому разговору.

Лёха оглянулся по сторонам, будто проверяя, не вылезет ли сейчас из камышей ещё один такой же «Серёга».

— Ну… мало ли. Может, кто на острове ещё есть.

— Есть, — кивнул я серьёзно. — Крокодил. Вон там, в камыше. Только он людей не любит. Точнее любит, и даже очень, но тебе его «любовь» не понравиться, у него чисто гастрономический интерес.

Лёха завис на секунду, потом понял, что я шучу, и хмыкнул:

— Ну тебя…

Старший на него даже не посмотрел. Он смотрел на меня.

— Ты не похож на человека, который просто «один отдыхает», — сказал он спокойно. — Лагерь поставлен нормально. Всё продумано. И при этом — ты без запасов.

Я пожал плечами.

— Запасы были. Закончились. Я тут давно отдыхаю.

— И ты решил остаться? — уточнил он.

— А куда спешить? — сказал я. — Тут тихо. Рыба есть. Никто не достаёт. На работу не надо.

Лёха осторожно вставил:

— И никто не ищет?

Я перевёл на него взгляд. Он сразу притих, но вопрос уже прозвучал. Я усмехнулся.

— Я что, похож на того, кого ищут? Если бы это было так, я бы просто дал вам утонуть, а не тащил бы сюда.

Лёха замялся:

— Ну… не знаю… ты как-то…

— Как? — спокойно спросил я.

Он замолчал, не найдя слова. Старший его выручил:

— Осторожный ты какой-то.

Я кивнул.

— Правильное слово. Я осторожный. Люди вы мне малознакомые, происхождения неизвестного. Выловил вас как лягух каких из протоки, и ничего про вас не знаю. А вдруг вы безобразничать начнете? Кто вас знает?

Повисла пауза. Они оба ждали, скажу ли я что-то ещё. Я не сказал. Виктор Ильич понял. Кивнул чуть заметно и тему закрыл.

— Понял, — сказал он. — Значит, просто один.

— Просто один, — подтвердил я.

Лёха всё-таки не удержался:

— И не скучно?

Я посмотрел на него.

— Ты вчера ночью не скучал?

Он сразу усмехнулся:

— Всё, понял. Вопрос снят.

Я хмыкнул. Некоторое время сидели молча. Потом старший аккуратно сменил тему:

— Нам в лагерь надо вернуться. А потом вообще, как-то бы выбраться из этого камышового рая.

— Знаю, — сказал я.

— Там у нас всё осталось. Еда, одежда, снаряга, всё в общем.

Я кивнул. Это и ежу было понятно. Пешком с моего острова не уйдешь, вплавь — тоже. Не останутся же они со мной жить? Ни им это не надо, ни тем более мне. Нужно как-то расходится краями, желательно к обоюдному удовольствию. И без меня им не справиться. Нашел я геморрой на свою задницу, теперь не отвертеться. Прав был Экзюпери — мы в ответе за тех, кого приручаем.

Лёха добавил:

— Мы сейчас вообще пустые. Ни жратвы, ни шмоток, ни лодки.

Я посмотрел на них, потом на воду.

— Далеко лагерь?

— На веслах, наверное, часа два ходу, — ответил старший. — Если знать дорогу.

Я немного подумал. Потом вздохнул обреченно, и сказал:

— Довезу.

Они оба сразу с надеждой посмотрели на меня, но я тут же добавил.

— Завтра с утра. Сегодня отдыхаете. Вы и так в воде ночь сидели, а если сейчас мокрую одежду напялите, заболеете к чертям собачим. Да и сил бы вам набраться, выглядите как трупаки ожившие.

Лёха даже не стал скрывать облегчения:

— Спасибо…

Старший сказал просто:

— Благодарны будем.

Я махнул рукой.

— Да ладно. Без меня вы всё равно отсюда не выйдете.

Он кивнул.

— Это правда.

Я встал, подкинул дров в костёр.

— Лодку вашу я чуть позже схожу посмотрю нормально, — добавил я. — Подумаю, чего делать. Если получится — попробуем достать.

— Было бы хорошо, — сказал он.

— Посмотрим, — повторил я.

Вскоре рыбаки уснули, согревшись у костра. Сначала Лёха начал клевать носом, потом попросту вырубился. Он ещё что-то бурчал, ворочался, морщился, когда задевал спиной подстилку, но усталость его всё-таки добила. Старший держался дольше — лежал, глядя куда-то в сторону воды, будто прокручивал в голове произошедшее. Потом и он отключился.

Солнце стояло высоко, жарило так, что от воды шёл лёгкий пар, и даже ветер не спасал. Самое время спать, если ночь провёл по горло в холодной протоке.

Я посидел немного, посмотрел на них. Оба вырубились наглухо. Дышат ровно, не дергаются. Значит, часа два-три у меня есть.

— Ну и хорошо, — тихо сказал я.

Встал, взял весла, отвязал лодку и аккуратно оттолкнулся от берега. Шуметь не хотелось. Пускай спят.

Лодка пошла тихо, почти без плеска. Я вывел её в протоку и направил туда, где их вчера крутнуло. Мною двигало не праздное любопытство, а чисто меркантильный интерес.

Я греб, а мысли продолжали крутится в моей голове. С одной стороны — всё идёт не по плану. Я тут вообще-то не для спасательных операций сидел. Лишние люди — это всегда риск. Сегодня они благодарны, завтра разговорятся. С другой… Я усмехнулся. Кому и что они рассказывать будут? «Мы тут, значит, в заповеднике браконьерили, лодку утопили, а нас какой-то мужик с острова вытащил…» Им невыгодно светиться. И это хорошо. Но всё равно… Привык я уже к тому, что никого рядом нет. Ни вопросов, ни разговоров. А теперь — есть. Только лодку надо достать обязательно, и желательно сегодня или завтра.

Это сейчас Ильич, которому судя по всему и принадлежала дюралька, рад спасению, и об утонувшем имуществе не думает. Как только он придет в себя и очухается, лодку ему станет жалко. Сейчас, в 1985 году, даже простая «казанка», да ещё и с подвесным мотором, ценность не малая, это почти как автомобиль. Так что даже если я их вывезу из разливов, то они вернуться, как пить дать, да ещё и ни одни, а с целой бригадой друзей-спасателей. Вернутся, и по любому ко мне в гости наведаются. И если эти двое мне хотя бы благодарны за спасение, и у самих рыло в пуху, то для других мужиков я никто, и они мне будут ничем не обязаны. Нет, этого допускать нельзя, лодку надо поднимать, и любым способом. Чтобы они на ней и ушли, к чертовой бабушке!

Я мотнул головой, отгоняя мысли и мошку, что норовила облепить мое вспотевшее лицо.

— Тфу! Отвалите засранцы!

Вскоре я был на месте. Днём всё выглядело иначе чем ранним утром.

Никакой мистики, никакой черноты. Обычная вода, мутная, с желтоватым оттенком. Камыши, коряги, кочки. Но обманчиво всё это. Я уже понял — тут ошибку сделал, и всё, привет.

Я остановился недалеко от места катастрофы. Посидел, осмотрелся. Лодки уже не было видно — утонула окончательно. Только коряга, та, что стала непреодолимым препятствием на её пути, указывала, что место я не перепутал.

— Айсберг нашел, — Пробормотал я — теперь нужно определить точное место где лежит Титаниа на дне. Ну, давай подумаем…

Я встал в лодке, аккуратно, чтобы не качнуть, и начал прикидывать по ориентирам. Вот коряга, в которую они вписались. Лодка должна быть прямо перед ней.

Я привязал лодку к пучку камыша, разделся и полез в воду. Тёплая сверху, холодная снизу. И сразу — ил. Нога уходит, тянет, как будто не отпускает.

— Ну да, всё как я и думал…

Я сделал несколько шагов, медленно, нащупывая дно. Остановился, наклонился, нырнув с головой, рукой пошарил. Пусто. Чуть в сторону. Тоже ничего. Я сместился ещё на метр — и упёрся ногой во что-то.

— Есть…

Присел, руками нащупал. Борт. А это уже прогресс! Лежит на боку, очевидно, когда её мужики отпустили, она слегка повернулась. Я поднырнул и попытался пошевелить лодку. Без толку, сидит мертво, влипла в ил, причем довольно сильно. Я постоял так, держась за неё, прикидывая.

— Нормально…

Глубина небольшая. До дна достаю. Это уже плюс. Я обошёл лодку, насколько смог, на ощупь. Потом поплыл обратно к своему оранжевому баркасу, и забрался по трапу на борт. Сел, вытер руки о штаны и огляделся. Берега рядом нет, по дну волоком её никуда не вытащить, но всё же поднять её можно. И не такое на стройке поднимали, с помощью смекалки, и такой-то матери. Используем план «Рычаг и Опора».

Нужно сделать несколько Х-образных опор. Скрестить две жерди в верхней части и крепко связать их. Получатся «рогатки». Жердей нужно кстати много, и простых, не связанных.

Если мы вдвоем с Лёхой заведем одну жердь под нос лодки. то сможем нормально перевернуть её на киль, оторвать нос от ила, и приподнять. Пока мы будем держат, Ильич подставляет под нос связанную «Х-опору» и утопит её ножки в ил. Нос лодки должен лечь в развилку. Повторим то же самое с кормой. Лодка повиснет на двух опорах. Если борта всё еще будут под водой — будем постепенно приподнимать лодку выше, и подбивать ножки опор ближе друг к другу, чтобы и «рогатка» стала выше. Когда борта будут выше воды хотя бы на пару сантиметров, начнем откачивать воду.

Я ещё немного посидел, прокручивая всё это в голове, проверяя план на дурака. Ошибаться тут нельзя — если завалим лодку снова, уроним в ил, второй раз поднимать будет куда сложнее.

— Нормально… — сказал я вслух. — Работать можно.

Отвязался и тихо погрёб к своему острову. Обратно шёл уже быстрее. Не гнал, но и не рассматривал каждый камыш. В голове уже не было лишних мыслей — только работа. Что нужно, в каком порядке, сколько времени займёт.

Солнце било в затылок, пот стекал по спине, ветра не было, и мошка, как назло, лезла в глаза и уши.

— Да отстаньте вы… — буркнул я, отмахиваясь.

Добрался до острова, приткнулся носом к знакомому месту, вытащил лодку чуть на мель и вылез. Рыбаки всё ещё спали.

Лёха вообще раскинулся, как убитый, только иногда дёргался во сне. Старший лежал ровнее, но тоже без движения.

— Ну и хорошо… — тихо сказал я.

Чем дольше спят — тем больше успею сделать.

Я сразу пошёл в глубь острова, где ивы были гуще и потолще. Там уже начал присматривать себе подходящие стволы. Достал ножовку. Работа пошла.

Пилить тонкие стволы — дело не хитрое, но муторное. Особенно когда нужен не тонкий, а крепкий, с руку толщиной. Такие не везде растут, выбирать надо.

Первую жердь срезал, очистил от веток, проверил.

— Пойдёт.

Потом вторую. Потом ещё. Через какое-то время уже лежала приличная куча. Я оттащил её чуть выше, чтобы не мешалась, и принялся работать дальше.

Нужно было минимум штук восемь-десять нормальных жердей. Плюс запас — на всякий случай.

Верёвка у меня была, но её мало. Но я знал где взять ещё. Я отвязал растяжки палатки, и аккуратно сложил её, оставив стойки внутри. Растяжки резать нельзя, потом они должны вернуться на место. Теперь, по моим прикидкам веревки должно было хватить.

Жердей тоже было достаточно. Даже с запасом. Я присел, взял две потолще и начал делать первую «рогатку». Скрестил их в верхней части, прикинул угол. Важно, чтобы не разъехались под нагрузкой. Плотно обмотал верёвкой, затянул узел. Проверил. Покачал. Рогатка получилась кривой, но крепкой.

— Пойдет для сельской местности.

Сделал вторую. Потом третью — на всякий случай. Работа шла, я делал всё аккуратно. Тут спешка ни к чему. Каждую связку проверял, чтобы не развалилась в воде. Потом отложил «рогатки» в сторону и взялся за длинные жерди. Их нужно было просто зачистить чтобы не поймать занозу в руку — ими будем поддевать лодку.

Я работал, а мысли снова начали возвращаться. Не такие тяжёлые, как раньше. Более… прикладные. Если всё пойдёт нормально — к вечеру можно уже будет лодку попробовать поднять. И всё. Никого никуда не придаться везти, собираться и уйдут сами. И снова будет тишина.

Я на секунду остановился. Прислушался. Костёр уже потух. Вода рядом шуршит. И двое чужих мужиков словно соревнуясь кто громче, храпят у меня на острове. Я усмехнулся.

— Вот же жизнь…

Раньше сидел один — думал, что это правильно. Теперь вот… уже не один. И вроде бы мешает. А вроде и… не так скучно. Я мотнул головой.

— Ладно. Не расслабляться.

Поднялся, ещё раз пересчитал заготовки. Жерди — есть. Рогатки — есть. Материал на перевязку — есть. Грубая рабсила, в количестве двух штук, спит, набирается сил. Осталось только одно. Работа.

Я бросил взгляд на спящих. Сейчас их что ли разбудить? У меня всё готово. Как раз жара стоит, солнце жарит, в воде не так холодно будет работать. Только вот выдохлись они сильно, у Лёхи спина, у Ильича нога… Ладно, пусть дрыхнут пока, дам им ещё пару часов отдыха, может тогда они поживее будут, сил наберутся…

— Проснётесь — поработаем, мужики, как Стахановцы…

Потом вернулся к куче заготовок и начал подтягивать всё ближе к воде, готовя к следующему этапу. Время шло. А вместе с ним у меня появлялось ощущение, что ситуация, которая утром казалась проблемой… постепенно превращается в обычную задачу. Просто грязную. Но решаемую.

Когда всё нужное оказалось свалено у кромки воды, я наконец выпрямился и посмотрел на солнце. По ощущениям — уже самый обед. Желудок тут же напомнил, что с утра во мне, кроме чая и злости на окружающий мир, толком ничего не было. Да и эти двое, когда проснутся, будут смотреть на меня глазами голодающих Поволжья.

— Ну да… сначала жрать, потом трудовой подвиг, — пробормотал я.

Ради дорогих гостей, я решил расстараться, потратить свой стратегический запас — сазана, весом под пять кило, что уже два дня жил у меня возле берега, привязанный на кукан из лески. Шиковать, так шиковать. Запеку его в угле.

Я присел у костровища, заново разжёг огонь. Сухие щепки схватились быстро, потом занялись ветки потолще. Дымок пошёл ровно вверх, без ветра. Дров я подкинул побольше, мне нужны были угли.

Пока костер прогорал, я вытащил пленную рыбу, и зверски с ней расправился. Сделал харакири бедолаге, выпустив кишки. Ловко, на автомате. Нож как влитой сидел в руке, внутренности полетели в кусты. Потом еще бьющегося в агонии сазана посолил, и замуровал в глину. Не гуманно, каюсь, но зато свежее продукта не бывает.

Через полтора часа обед был готов, а я буквально давился слюной. Едва я разбил слой глины, как сразу запах пошёл. Хороший. Вкусный. Такой, от которого даже у сытых человек внутри что-то начинает шевелиться, а уж у голодного и подавно.

Пока сазан немного остывал, исходя паром, я снова подкинул немного дров и повесил над костром котелок с водой. Чай тоже не повредит. Оглянулся на рыбаков.

Лёха всё ещё дрых, раскрыв рот, как молодой карась на песке. Храпел с таким чувством, будто хотел перекричать выпь в камышах. Виктор Ильич спал тише, но тоже крепко. Только один раз поморщился во сне и осторожно подтянул больную ногу.

— Ну всё, хорош хороводы водить, — сказал я. — Подъём, курортники.

Сначала подошёл к Лёхе и легко ткнул его носком сапога в бок.

— Эй. Орёл. Вставай.

Тот дёрнулся, резко открыл глаза и уставился на меня так, будто не сразу понял, где вообще находится.

— А?.. Чего?..

— Обед говорю, — сказал я. — И трудотерапия после него.

Он моргнул, сел, поморщился, схватился за спину и тут же зашипел:

— Ох, мать твою… Лучше бы я ещё поспал.

— Это ты сдуру так говоришь, — ответил я. — Сейчас пожрёшь — поумнеешь.

Он принюхался и сразу оживился.

— О-о… А вот это уже разговор.

— Не радуйся раньше времени, — сказал я. — Там не шашлык и не осетрина. Что есть, то и жрём.

Потом подошёл к старшему.

— Виктор Ильич. Подъём.

Тот открыл глаза почти сразу, без дёрганий, будто и не спал толком, а просто лежал с закрытыми веками.

— Долго спали? — спросил он хрипловато.

— Достаточно, — ответил я. — Обед уже.

Он осторожно сел, потёр лицо ладонями, потом посмотрел на сложенные у воды жерди и рогатки. Посмотрел внимательно. Потом перевёл взгляд на меня.

— Это для лодки?

— А то, — хмыкнул я. — Не забор же я тут среди камышей собрался ставить.

Лёха уже тоже заметил заготовки. Поднялся кое-как, подошёл ближе, почесал затылок.

— Нихрена ты тут без нас развернулся…

— А вы что думали? — сказал я, ставя сазана на стол. — Пока вы тут храпели, рыча как два списанных трактора, кто-то должен был головой работать.

Лёха усмехнулся:

— Ну извини, начальник, не оправдали доверия.

— Ничего, — сказал я. — Сейчас наверстаете. Я вам уже такую физкультуру придумал, что спина твоя забудет, как болеть, а Ильич ногой начнёт крестиком вышивать.

— Добрый ты человек, Серёга, — пробормотал Лёха.

— Сам в шоке, — ответил я.

Я снял котелок с огня, поставил на доску, которую использовал чтобы не повредить прорезиненную ткань стола, разлил чай. Ильичу в кружку, Лёхе в банку из-под тушенки. Другой тары у меня не было.

— Давайте, мужики. Налетай. Потом покажу, что придумал.

Они сели сразу, без лишних разговоров. Усталость усталостью, а запах горячей еды кого угодно к порядку приведёт. Лёха взял кусок белоснежного мяса и сунул в рот, обжёгся, выругался, но тут же потянулся снова.

— Охренеть… — пробормотал он с набитым ртом. — Я бы сейчас и кирзач варёный сожрал, а это вообще, как в санатории.

— Не чавкай, эстет, — сказал Виктор Ильич, но сам ел не медленнее.

Я смотрел на них и невольно усмехался. Вот ведь… утром чуть не утонули, днём спят без задних ног, а сейчас уже сидят, жрут моего сазана, аж за ушами трещит, как будто мы не на острове посреди заповедной жопы мира, а на пикнике.

— Серёга, — сказал старший, оторвавшись от котелка, — ты, похоже, лодку всерьёз решил поднимать.

— А я, по-твоему, шутки ради ивняка напилил? — спросил я.

Он кивнул.

— Тогда после еды покажешь, чего надумал.

— Покажу, — ответил я. — Только сразу предупреждаю: будет грязно, тяжело и не быстро. Но шанс есть.

Лёха поднял глаза от стола.

— Получится?

— Всё правильно сделаем — получится, — сказал я, — И тогда вы забираете своё корыто, грузите туда свои драгоценные жопы и исчезаете с горизонта. Желательно быстро и без сентиментальности.

Лёха заржал. Старший только уголком рта усмехнулся.

— Справедливо, — сказал он.

Я отпил чаю, посмотрел на воду и понял, что настроение у меня стало заметно лучше. Всё для работы подготовлено. Люди проснулись. Жратва горячая. План есть. А значит, дальше всё пойдёт как надо. Ну или почти как надо. С этими двумя хрен угадаешь.