Шанс

Глава 22

Ильич сначала даже не понял. Так и стоял возле стола, чуть подавшись вперёд, будто не расслышал. Потом лицо у него изменилось. Ушла последняя тень улыбки, а вместо неё появилось что-то другое. Не страх. Не злость. Обида, что ли.

— Ты что сейчас сказал? — спросил он тихо.

Я не отвёл взгляд.

— Ты меня сдал? Ворам. Про остров кто рассказал?

Он медленно выпрямился, посмотрел на дверь, потом снова на меня.

— Сядь, — сказал он уже совсем другим голосом. — И не дури.

Я не сел.

— Ответь.

Он выдохнул через нос, и сам сел на стул.

— Нет, — сказал он. — Не я. Вообще не понимаю про что ты говоришь, про каких таких воров. И если уж на, то пошло, я вообще думал, что у тебя всё уже нормально.

Я молчал.

— Да сядь ты, — раздражённо бросил он. — Не стой над душой.

Я сел. Медленно, не убирая руки из кармана. Ильич заметил это, но ничего не сказал. Только посмотрел на меня ещё внимательнее.

— Давай по порядку, — сказал он. — Я тебя никому не сдавал. Наоборот. После того как мы из разливов выбрались, я про тебя разузнал. Через знакомого. Серьёзного человека. Из милиции. Я хотел понять, во что ты вообще вляпался.

Он помолчал, подбирая слова.

— Мне сказали, что дело по тебе закрыто. Что по основному эпизоду ты больше не проходишь. Что подозреваемые мертвы, а к тебе у следствия вопросов нет. Я, если честно, даже обрадовался.

— Обрадовался? — переспросил я.

— А что мне, по-твоему, надо было сделать? — Он пожал плечами. — Я тебя не вчера увидел. Ты мне жизнь спас, если называть вещи своими именами. И Лёхе тоже. Я думал — ну слава богу, парень зря бегает, а у него, оказывается, уже всё рассосалось.

Он говорил ровно. Без суеты. И самое неприятное было в том, что похоже это было на правду.

— Мы с Лёхой как раз в эти выходные собирались обратно ехать, — продолжал Ильич. — На остров. Тебя искать. Передать, что можешь вылезать из камышей, хватит в Робинзона играть. Я ещё сказал тогда: «Вот мол парень сидит на острове своем в дельте у заповедника, рыбу коптит и думает, что за ним полстраны гоняется».

У меня внутри что-то неприятно шевельнулось.

— И кому ты это рассказал? — спросил я.

— Ну я же тебе говорю, знакомому из милиции, через которого про тебя узнавал — ответил Ильич. — Нормальный мужик. Он ещё расспрашивал меня, как там рыбалка, как пройти до этих мест. Мол сам бы не прочь так отдохнуть дикарем, как мы с Лёхой.

— Кто он?

— Полковник. В области работает. Зам начальника УВД.

Вот тут у меня будто что-то щёлкнуло в голове. Я даже не сразу это осознал. Просто в один момент слова Петровича и слова Ильича вдруг встали рядом, как две половины одного целого.

Из области пришла команда не снимать поиск. Кто-то наверху, в руководстве местной милиции очень хочет, чтобы я всё-таки нашёлся. Знакомый Ильича. Полковник. УВД области.

Я смотрел на Ильича, а видел уже не его. Другого. Неизвестного мне человека, который, получив от старого военного рассказ про прячущегося на островах пацана, не закрыл вопрос, а открыл его заново. Не для милиции только.

Ильич заметил, как у меня изменилось лицо.

— Ты чего? — спросил он. — Да что случилось-то, можешь толком объяснить⁈ Приходишь весь такой злой и решительный, обвиняешь в чем-то…

Я не ответил сразу. Просто сидел, собирая это всё в голове.

— Я ему что сказал? — продолжал Ильич, уже сам пытаясь вспомнить дословно. — Что есть, мол, такой Серёга. Парень мне жизнь спас. Спрятался на островах, думает, что его ищут по старому делу, а ты говоришь, что дело уже закрыто. Я ещё сказал, что он дурак молодой, что бегает зря. Мы с ним даже посмеялись… Он тоже посмеялся. Сказал, бывает. Люди от страха сами себе тюрьму строят. И всё.

— Как его зовут? — спросил я.

Ильич нахмурился.

— А тебе зачем?

— Имя.

Он ещё секунду смотрел на меня, потом понял, что юлить сейчас бесполезно.

— Полковник Крылов, — сказал он. — Областное УВД. Да что случилось-то⁈ Ответь уже наконец!

Я медленно выдохнул. Теперь всё вставало на место слишком уж хорошо. Настолько хорошо, что даже спорить с этим было глупо. Петрович говорил: область не даёт снять поиск. Петрович говорил: тебя ищут все, и менты, и бандиты. Ильич говорит: рассказал про остров полковнику из области. После этого на остров приходят воры. Не ищут вслепую, а идут точно.

Я поднял взгляд на Ильича.

— Что случилось? А случилось то, что после вашего отъезда, буквально через несколько дней, на остров заявились люди местного положенца. Три штуки, хрен сотрешь. Положенец — это вор в законе, если ты не в курсе. Знали точно где искать, и кого. Захватили егеря, использовали его в качестве проводника. Вот это вот всё, — я обвел рукой возле лица, — это они со мной сделали. Убить меня хотели, а Лукича, убили…

— Подожди… — Ильич медленно спадал с лица — Кого убили?

— Лукича, егеря, — грустно усмехнулся я. — Он меня собой от выстрела закрыл. Буквально под ствол встал.

— Охринеть… — у Ильича глаза стали как пятикопеечные монеты — А ты как ушел? Как сбежать получилось?

— Сбежать? — Я покачал головой — Я не убегал.

— А как же тогда… — Начал говорить Ильич, но не договорил. Он вдруг всё понял — Троих⁈ Твою мать…

— У меня выбора не было. Или я, или они. — Я устало откинулся на спинку стула — Вот так вот Ильич.

— Бля… — Ильич схватился за голову — И ты хочешь сказать…

— Я ничего не хочу сказать, — перебил я. — Я уже всё понял.

Он встал.

— Да погоди ты. Ты хочешь сказать, что это он? Что он кому-то про тебя специально информацию передал?

Я поднял на него глаза.

— А кто ещё? Ты сам только что рассказал. Про остров знали трое. Я, ты и Лёха. Лукича воры взяли живым и заставили вести. Значит, шли не наугад. Значит, кто-то дал им место. Не точку на карте, так хотя бы направление, описание. Этого хватило.

Ильич побледнел. Сел обратно.

— Твою дивизию… — сказал он тихо. — Я думал, помогаю. Понимаешь? Я думал, наоборот, хорошую новость узнаю. Думал, ты парень запутавшийся, но не пропащий. Хотел, чтобы ты вылез и перестал по камышам бегать. Мне в голову не пришло, что…

— Что полковник из УВД области может работать не только на УВД, — закончил я за него.

Он ничего не ответил. В кабинете стало тихо. Только за окном кто-то крикнул во дворе, потом хлопнула дверь машины. Ильич сидел, глядя в стол, будто видел там что-то очень неприятное. Потом поднял на меня глаза.

— Серёга… Я тебя не сдавал. Специально — точно нет. Это я тебе как есть говорю. Лёха тоже ни при чём. Сразу говорю. Он вообще ничего не знал. Это я полез разузнавать.

Я смотрел на него и понимал, что, скорее всего, так и есть. Дурак — да. Болтун — возможно. Но не предатель в прямом смысле. И от этого легче почему-то не становилось.

— Верю, — сказал я наконец.

Он даже не сразу поверил, что услышал именно это.

— Веришь?

— Тебе — да, — сказал я.

Снова повисла тишина.

— Что теперь делать будешь? — спросил он.

Я встал.

— Не знаю. Меня ищут менты, твой друг распорядился на меня розыскное дело завести, меня ищут бродяги, податься мне некуда. Рано или поздно попадусь, это просто вопрос времени. Но зато теперь я хотя бы знаю, кто на меня собак спустил. Долго я конечно не побегаю, но я и не собираюсь долго. Мне хватит и пары дней, а там… а там уже всё равно будет.

Он тоже поднялся.

— Ты сейчас глупостей не наделай.

Я усмехнулся без радости.

— Поздно уже про глупости говорить, товарищ полковник.

Он хотел ещё что-то сказать, но я уже развернулся к двери.

— Серёга, подожди!

Я остановился, не оборачиваясь.

— Что?

— Ну-ка вернулся и сел на место! — В голосе Ильича звучала сталь — Резкий как понос. Сядь я сказал! Не дергайся пока, дай подумать.

Я немного постоял, раздумывая о том, слушаться ли Ильича или нет, но потом решил, что даже если и потеряю лишние полчаса, ничего страшного от этого не будет. Я швырнул свою сумку на диван и плюхнулся рядом. Ильич же в это время прошёлся по кабинету, остановился у окна, постоял, потом резко развернулся и сел за стол. Лицо у него было напряженное, губя шевелились, как будто он в слух проговаривал какую-то мысль.

— Значит так, — сказал он медленно, спустя десять минут. — Если ты сейчас пойдёшь искать своего полковника — тебя конец. За убийство милиционера — смертная казнь, без вариантов. Оставь пока эти тупые мысли о месте. И вообще, вот так как ты ко мне в кабинет сейчас пришел, с ножом в кармане, в УВД у тебя зайти не получится. И бандиты тебя говоришь ищут… Тебе надо исчезнуть. Но не в камыши обратно, надо исчезнуть так, чтобы тебя никто тронуть не мог. Тебе вообще сколько лет сейчас?

— Семнадцать… — Начал было говорить я, но вдруг в голове всплыло, что мой день рождения, прошел ещё неделю назад, как раз в те дни, когда я почти в бреду уходил с острова — То есть восемнадцать уже.

— Так сколько точно? — разозлился Ильич — Ну ка дай сюда паспорт!

Я без возражений полез в сумку, достал красную книжку и передал Ильичу. Он открыл документ, прочитал, почему-то удовлетворенно кивнул и потянул к себе телефон. Я напрягся, но Ильич набрал явно не городской номер, а всего три цифры.

— Алло. Прапорщика Зинченко мне дай! Лёха? Зайди ко мне. Срочно. Да, сейчас.

Положил трубку и посмотрел на меня.

— Есть один вариант. Не самый простой, но рабочий. В армию пойдёшь.

Я сначала даже не понял.

— Куда?

— В армию, — спокойно повторил Петрович. — Прямо сейчас оформим, что сам пришёл сдаваться. Посидишь временно на сборном пункте. Оттуда тебя уже никто, ни бандиты, ни милиция не выковыряет. Военкомат — это не остров, это охраняемая военная часть. Моя часть. Тут всё официально и без моего разрешения мышь не проскользнет.

Я молчал, а он продолжал:

— Раз уголовное дело по тебе официально закрыто, препятствий к призыву нет. Но есть проблема. Призыв закончился. Сейчас конец июля. План закрыт, команды отправлены… Просто так тебя уже никуда не впихнёшь.

Он на секунду задумался, потом усмехнулся.

— А если не просто, то… есть вариант.

В дверь постучали, и зашёл Лёха. Сейчас он тоже не походил на рыбака раздолбая, военная форма сидела на нем как влитая.

— Вызывали? Ого! Здорова Серега! Навестить нас зашел? Молодец! А чё у тебя с рожей…

— Заткнись, закрывай дверь и садись к столу. — резко оборвал его Петрович. — Разговор будет не для всех.

Лёха сел, посмотрел на меня, потом на Петровича.

— Что случилось?

Петрович сложил руки на столе.

— Долго рассказывать, сейчас времени нет. Надо человека срочно в армию оформить. Сегодня.

Лёха присвистнул.

— Сегодня? Вы шутите товарищ подполковник? Призыв же закрыт.

— Не совсем, — сказал Петрович. — На сборном пункте сейчас шесть человек сидят. Абитуриенты в военное училище. Не поступили. Экзамены только закончились. Их отдельной командой отправляют, с опозданием. Завтра должны приехать покупатели из ТуркВО.

Лёха понял сразу.

— Хочешь его туда вписать, к двоечникам?

— Да. Сделаем задним числом, это в моей власти. Оформим, что он поступал в училище, но на экзамены не явился. Таких каждый год хватает. С начальником училища договорюсь, он мой однокурсник, да и обращался пару раз с просьбами, в которых я ему не отказывал. Проведём по документам, как абитуриента. И уйдёт он вместе с той шестеркой.

Лёха почесал затылок.

— А до октября никак не ждет? До осеннего призыва? Это всё же рискованно. Схема то рабочая… но, если всплывёт — тебе, Ильич, не поздоровится. Это уже не просто бумажку переписать. Это кучу бумаг задним числом рисовать.

Петрович отмахнулся.

— Да брось ты. Что значит не поздоровится? Парня в армию призвали, а не отмазали. Сам заявление о поступлении в училище написал, ну… напишет сейчас. Доброволец, можно сказать. За это максимум выговор дадут. Скажут, бардак в документах. И всё. А до октября ждать нельзя, у нас тут… непредвиденные обстоятельства.

В кабинете на секунду стало тихо.

— И ещё, — добавил Лёха. — Он же медкомиссию не проходил. Вообще. А там перед отправкой начнут проверять. Вдруг что всплывёт?

Петрович задумался, потом сказал:

— Медкомиссию тоже сегодня сделаем. Быстро. Точнее Гольцман сделает, не захочет он со мной сориться. У него столько родственников с отсрочкой, что на роту солдат хватит. Мне вообще для того, чтобы его зачислить в команду абитуриентов, нужно просто создать видимость, что он уже подавал документы в училище весной, но не поступил в июле. Вложим в личное дело справку из училища об отказе в зачислении. Медкомиссию сделаем июнем. Гольцман просто подпишет лист освидетельствования той же датой, что и остальные документы, и «закроет глаза» на реальный календарь. В принципе ничего сложного. Так что с врачами я решу, напишут — годен. Серега парень здоровый, видно же.

— Ну да, — усмехнулся Лёха, глядя на мои синяки. — Особенно сейчас здоровый. Где тебя так Серёга?

— Не умничай, — буркнул Петрович. — Сказал же, потом расскажу. Значит так. Серёгу сейчас же на сборный пункт. И ты сегодня со мной Лёха, готовь машину, придется покататься. До завтра нам нужно всё успеть. Так… А, особое поручение тебе, прапорщик. Лично проконтролируй свою Катюху, чтобы она не тупила как обычно. Зинаида Рихторовна в отпуске, так что все бумаги будут на ней. Личное дело нужно оформить, так, чтобы комар носа не подточил! И не звизди! По твоей просьбе я её во второе отделение взял, и то что ты её валяешь где попало, не дает ей ни каких особых привилегий! Не справиться — уволю к чертовой матери!

Я сидел на диване и молчал. Слушал их обоих, как будто речь шла не про меня, а про какого-то другого человека и медленно выпадал в осадок.

Ильич пер как тяжелый танк, не замечая препятствий. Приняв решение, и даже не спросив меня, устраивает оно меня или нет, он взялся за его реализацию мгновенно и основательно.

Я пришёл сюда, чтобы посмотреть Ильичу в глаза, спросить про предательство. Всё. На этом мой план заканчивался. Дальше я ничего не планировал, потому что выхода для себя не видел. Никакой армии, никакого сборного пункта, никакого училища задним числом у меня в голове не было и близко. А тут всё полетело к чёрту с такой скоростью, что я только успевал поворачивать голову то на Ильича, то на Лёху.

Ильич просто взял ситуацию в руки и начал решать, будто мое мнение его и не интересовало вовсе. Будто я в кабинет к нему пришёл с не претензией, а с просьбой: спасайте, товарищ подполковник, иначе мне конец. Меня это и злило, и сбивало с толку одновременно. Я ведь не просил. А он уже телефон крутит, людей вызывает, угрожает, упрашивает, обещает…

От этого напора у меня внутри была какая-то странная пустота. Растерянность. Я наблюдал за всем как будто со стороны. Меня охватила странная отстраненности от собственного тела, мыслей и чувств, будто я смотрю на всё через экран телевизора. Мир казался нереальным. Это у меня явная защитная реакция психики на стресс.

Я смотрел на Ильича и никак не мог уложить в голове, что ещё полчаса назад я был готов его убить. А теперь сижу в его кабинете, слушаю, как меня собираются задним числом запихнуть в какое-то там ТуркВО, чтобы это не значило.

Самое дикое было даже не это. А то, что я не мог сходу сказать «нет». Потому что, если честно, план у Ильича был безумный, но рабочий. И я это понимал. Здесь, в городе, мне и правда некуда податься. На улице меня рано или поздно возьмут. К родителям нельзя. К знакомым нельзя. На остров обратно — тоже уже не вариант. А армия… армия вдруг оказывалась не наказанием и не бедой, как для большинства пацанов, а чуть ли не единственным местом, где до меня не дотянутся. Это был новый шанс, на который я уже перестал рассчитывать.

От этой мысли тоже было как-то не по себе.

Лёха что-то ещё говорил про Фергану, про Чирчик, про покупателей, про то, что там почти сто процентов ВДВ или спецназ. Что «двоечников» почти всегда именно туда забирают, потому что это отборные, подготовленные призывники. Что после учебки в Чирчике дорога только одна — за речку. Ильич отвечал ему жёстко, коротко, уже на ходу прокручивая варианты. Мол всё добровольно, не подпишется, не поедет, сам на месте решит… А я всё сидел и пялился на них, не вникая в суть разговора, как баран на новые ворота.

— Ну что молчишь? — вдруг резко спросил Ильич, повернувшись ко мне. — Ты понял вообще, что я тебе предлагаю?

— Понял, — сказал я.

Голос у меня прозвучал глухо, как не мой.

— И?

Я пожал плечами.

— Не знаю.

Я потёр ладонью лицо. Синяки сразу отозвались тупой болью.

— Я просто… — начал было я и сам запнулся. — Я не так себе этот разговор представлял.

Ильич хмыкнул.

— А как ты его себе представлял? Пришёл, разоблачил предателя, как в хреновом кино, воткнул в него ножик и красиво, гордо ушел? Отомстил мол, а дальше трава не расти?

Я ничего не ответил. Потому что он попал прямо в точку, и это меня только сильнее злило.

— Серёга, — уже спокойнее сказал он. — Ты сейчас в шоке, я вижу. И это нормально. Но время у нас не резиновое. Или мы тебя сегодня прячем законно, или завтра уже может быть поздно.

Теперь Лёха растеряно смотрел на нас обоих, и вид у него был забавный, наверное, я так же выглядел буквально недавно.

— Я чего-то совсем нифига не врубаюсь… какой ножик, какой предатель, какая месть? Вы чего, мужики?

— Заткнись! — рявкнул на него Иличь — Не твоего ума дело! Ну так что, Серега, делаем или нет? Я не предлагаю тебе отказаться о того что ты задумал, вижу, что это бесполезно. Но я предлагаю не пороть горячку, и подождать два года, за это время у тебя будет время как следует всё обдумать. Решай.

Я посмотрел на них обоих. Мир вообще в тот день как будто сломался к чёртовой матери и собрался заново, но уже как попало. Я медленно выдохнул. Я посмотрел на дверь кабинета. На окно. На телефон у него на столе. На свою сумку, брошенную рядом с диваном. И понял, что выбора у меня на самом деле уже нет. Только признать это или ещё немного подёргаться для вида и всё равно признать.

— Я согласен!