Шанс

Глава 7

Я ещё несколько секунд стоял посреди гаража, потом резко встряхнулся. Всё. Хватит сидеть и думать кругами. До утра и правда оставалось всего ничего, а работы было по горло.

Первым делом я вытащил на середину гаража всё, что могло пригодиться. Не кучей, а с умом — в одну сторону рыбацкое, в другую одежду, отдельно еда, отдельно инструмент. Лишнее сразу отбрасывал. Сейчас важна была не жадность, а вес. На велосипеде я не обозом пойду, а один. Да и в лодке потом тоже каждый килограмм даст о себе знать.

С одеждой решил просто. Взял старую, поношенную, но крепкую дедову телогрейку — сейчас лето, но ночью на воде холодно всё равно. Её можно и вместо подушки под голову сунуть, если что. Ещё прихватил, спортивный костюм олимпийку, запасную рубаху, тонкий свитер, двое трусов, пару носков и старую плащ-палатку, которая висела на гвозде за шкафом. Плащ был тяжёлый, местами потертый, зато мог заменить и подстилку, и навес, и укрытие для вещей от дождя. Переоделся в поношенную энцефалитку. Обувь у меня и так была одна — разношенные кеды. К ним добавил дедовы резиновые сапоги, благо размер у нас похоже одинаковый был. Тащить их было неудобно, но на реке без них можно быстро остаться без ног, особенно если лезть по тине, камышу и холодной утренней воде.

Потом деньги. Все свои сорок с лишним рублей я пересчитал дважды и разделил. Большую часть завернул в тряпицу и спрятал поглубже, в сумку со снастями. Несколько рублей оставил в кармане, чтобы если что — не светить всей заначкой. Паспорт и документы тоже взял, но не в карман, а в клеёнку, вместе с картой. Без паспорта жить совсем втемную глупо, а если попадусь — он всё равно уже мало что изменит.

Из инструмента долго выбирал. Большой молот и железки сразу отпали. Не ковать же я на реке собрался. Взял только самое нужное: хороший нож, маленький топорик, саперную лопатку, пассатижи, шило, моток проволоки, коробку с гвоздями, кусок бечёвки и старую складную пилу по дереву. Всё это на природе вещи нужные. Где колышек сделать, где ветку отпилить, где снасть поправить, где лодку подлатать. В чехле с лодкой лежали цыганская игла, катушка суровых ниток и тюбик клея, завернутые в полоски оранжевой ткани, видимо ремкомплект. Его тоже выкладывать не стал, лодка старая, мало ли.

С рыбацким добром было проще. Две удочки брать не стал, выбрал одну — попроще, но надёжную, ещё взял спиннинг. Всё это вместе с веслами присобачил к раме велосипеда, на самодельный крепеж, сделанный дедом. Остальные снасти уже лежали в сумках притороченным к багажникам «Урала». Сети долго вертел в руках, потом всё же взял одну, самую компактную. Рискованная штука, если нарвёшься не на тех, но в глухом месте она могла выручить лучше любой удочки.

С едой долго не думал, взял всё, что было в гараже. Полбуханки чёрного хлеба, кусок сала, завёрнутый в газету, две банки рыбных консервов, одну банку тушёнки, два килограмма картошки, несколько луковиц, головку чеснока. Ещё взял соль, пачку чая и плавленый сырок. Бутылку кефира и полбатона оставленные на утро съел и выпил сразу. Таскать их с собой смысла не было.

Подумав, добавил ещё две пустые стеклянные бутылки под воду. Потом выругался и убрал обратно. Стекло тяжёлое, а в сумках уже лежит алюминиевая фляга. Потёртая, с вмятиной, но крышка держала плотно. Её тут же наполнил водой из ведра. В карманы сунул зажигалку и спички.

Пока собирался, всё время поглядывал на ЛАС-3. Оранжевая зараза не давала мне покоя. Сначала я всерьёз думал обмазать её солидолом и сажей. Но потом быстро понял — толку мало. Во-первых, так я перепачкаю все вещи, и речной водой отмыть их будет невозможно. Во-вторых, если лодку накачать и спустить на воду, за мной будет след как от получившего пробоину нефтяного танкера. По нему меня любой вычислит. Тогда я придумал другое.

В дедовом хламе нашёлся старый выцветший брезент. Я примерил на глаз и понял, что можно сделать. Можно накрыть им борта, на месте подвязав бечевкой. Плащ-палатка тоже пойдет в дело, если что потом высушу. Что спрятать под брезентом не получится, измажу илом. Он водой смывается плохо, но всё же от него вещи и руки можно будет отмыть, всё лучше, чем солидол.

Я распихал все приготовленные вещи по бортовым сумкам велосипеда, что не влезло сунул в рюкзак-сидор, который примостил на спину. Лямки врезались в плечи, сидор не держал форму, давил на поясницу, но потерпеть эти неудобства какое-то время было можно. Теперь я выглядел как рыбак, мой прикид и снаряжение полностью соответствовали легенде. Ну едет мужик на реку, тащит барахло. Что тут такого?

Маршрут я выбрал заранее. Не к мосту, не к пляжу и не к лодочной станции. Туда как раз нормальный человек и поехал бы, а значит мне туда нельзя. Поеду через промзону, потом по разбитой грунтовке вдоль старых складов, дальше к заброшенному карьеру, а уже оттуда через посадки к одному из рукавов. На карте дед пометил то место коротко: «Трава. Берег вязкий. Людей мало». Для меня сейчас лучше и не придумаешь.

Когда всё было почти готово, я сел на раскладушку и оглядел своё добро. Немного вещей. Немного еды. Немного денег. Лодка, замотанная в брезент. Велосипед у стены. И всё равно этого хватит, чтобы исчезнуть.

— Ну что Серега, с богом!

Ждать рассвета я не стал. Сидеть до утра и слушать каждый шорох было глупо. Ночью у меня ещё был шанс проскочить тихо, а к утру кооператив начнёт оживать. Кто-то придёт за машиной, кто-то просто заглянет в гараж, и вся моя затея сразу станет куда заметнее.

Я ещё раз оглядел гараж. Верстак. Раскладушка. Ведро у стены. Дедов инструмент по углам. Стало вдруг как-то странно. Будто ухожу не из временного убежища, а из места, где уже немного прижился. Пять дней всего… а привычка уже появилась. Я тихо усмехнулся, потушил лампу и вывел велосипед за калитку.

Дверь закрыл аккуратно, тихо, благо петли и замок смазал ещё в первый день своего прибывания в гараже. Ключ секунду подержал в руке, потом сунул под кирпич у задней стенки. Если вернусь — найду.

В кооперативе стояла густая ночная тишина. Где-то далеко капала вода. Листы железа на крышах иногда тихо щёлкали от ветра. Я катил велосипед рядом, не садясь. Сидор тянул плечи, лодка и баулы на багажнике делала велосипед неповоротливым, но пока всё шло тихо.

У сторожки горел жёлтый квадрат света. Петрович, похоже, и правда ждал меня. Стоял у двери, курил и смотрел в темноту. Когда я подошёл, он не удивился. Внимательно оглядел меня и одобрительно хмыкнул

— На рыбалку собрался?

— Ага.

Он молча обошёл велосипед, потрогал узлы, которыми я притянул свёрток с лодкой, потянул за сидор.

— Нормально. Голова у тебя работает. Как решил из города уйти?

Я коротко рассказал ему про карту, про реку, про лодку, про то, что хочу уйти по воде и спрятаться где-нибудь в притоках. Петрович слушал молча, не перебивая. Только иногда затягивался папиросой. Когда я закончил, он кивнул.

— Молодец, лучше и я бы не придумал. По воде искать сложнее. И следов меньше.

Он немного помолчал и добавил:

— Только один совет. — Он кивнул на велосипед. — Это утопи.

— В смысле?

— В прямом. Не прячь, не оставляй. Утопи в реке.

Я нахмурился.

— Жалко.

Петрович усмехнулся.

— Серёга, когда человек прячется, он должен забыть слово «жалко». Себя пожалей. Найдут «Урал» на берегу — сразу будет понятно, что кто-то сюда пришёл. А если он на дне лежит — всё. Конец следу.

Я подумал пару секунд и кивнул. Петрович прав, о том, что делать с велосипедом в запарке я как-то не подумал.

— Ладно. Утоплю.

— Вот и правильно.

Он вдруг полез в карман и достал небольшой металлический фонарик.

— Держи.

Я взял его.

— Динамический, работает пока рукой качаешь, зато батарейки не нужны. Надежная вещь, и водонепроницаемая. Как раз то, что тебе нужно.

— Спасибо.

— И ещё…

Он быстро зашел в сторожку и вернулся с холщевым мешком в руке. Я взял его, заглянул внутрь и чуть не выругался.

— Ты издеваешься?

— Соль.

— Я вижу, что соль. Тут килограмм десять!

Петрович усмехнулся.

— На реке поймёшь зачем. Рыбу поймаешь — засолишь. Не всё же сразу жрать.

— Мне её на горбу тащить.

— Ничего, не переломишься. — Он подмигнул. — Зато потом спасибо скажешь и насолишь мне воблы к пиву.

Я фыркнул.

— Если вернусь.

— Вернёшься, — спокойно сказал он. — Только голову не теряй.

Мы немного помолчали. Потом он протянул руку, и я крепко её пожал.

— Ладно, рыбак, — сказал Петрович. — Иди. Пока темнота твоя.

Я покатил велосипед к выходу. Уже у ворот он негромко сказал мне вслед:

— И ещё, Серёга.

Я обернулся.

— К людям не лезь, в поселки там, в деревни. Вообще. Даже если очень жрать захочется.

— Понял.

— Вот и хорошо.

Я вышел из кооператива, разогнал велосипед и запрыгнул в седло. Перегруженная конструкция качнулась, но устояла. Тяжело крутя педали, я поехал по грунтовке.

Из города выбирался долго. Дворы были пустые. Где-то вдалеке лаяли собаки. Несколько раз приходилось спешиваться — велосипед с грузом плохо слушался на песке и колеях. Но чем дальше я уходил от города, тем легче становилось внутри. Там оставались милиция, ориентировки, знакомые дворы и вся та жизнь, из которой мне сейчас надо было исчезнуть. А впереди была река.

Примерно через пару часов, как следует поплутав и раза три вернувшись назад к знакомым местам, я наконец оказался у цели. Чтобы сюда попасть, пришлось даже доставать карту и воспользоваться подарком сторожа. В этих пригородах я никогда не был. Этот велопробег по пересеченной местности в темноте дался мне тяжело. Несколько раз я даже упал, ободрав руку и колено.

Запах воды я почувствовал раньше, чем увидел её. Сырость, тина, холодный воздух низины. Тропинка нырнула между кустами, колёса зашуршали по песку, и впереди показалась тёмная широкая полоса. Я остановился. Добрался.

Река лежала тихая и чёрная. Камыш шуршал от ветра, где-то лениво плеснула рыба. Место было именно такое, как дед пометил на карте. Людей тут не было. Берег вязкий, заросший, неудобный. Нормальный рыбак сюда бы без причины не полез. А мне только того и надо. Я отвёл велосипед подальше от воды, снял сумки и баулы и перевёл дух. Потом посмотрел на «Урал».

— Ну что, старик… — тихо сказал я. — Спасибо за службу.

Насос, и сумка с велоинструментом вскоре тоже присоединились к груде вещей, лежащих на траве, а я поднес велосипед к самому краю берега, взялся за руль и за седло.

Раз. Два. И бросил. Велик плюхнулся в воду, на секунду всплыл, потом медленно перевернулся и начал уходить вниз. В мутной воде мелькнул руль… и всё исчезло. След закончился. Я ещё пару секунд смотрел на тёмную воду, потом повернулся к свёртку с лодкой.

— Ну вот… теперь отсюда мне только по воде, обратного хода нет.

Я присел на корточки, начал развязывать ремни на брезенте и готовиться к спуску лодки на воду.

Свёрток с лодкой оказался тяжелее, чем я рассчитывал, или я сам просто устал и вымотался. Согласно порванной инструкции, которую я нашел в чехле, весела она всего шестнадцать килограмм, и это вместе с веслами и полным комплектом, но мне всё равно она показалась совсем не легкой. Прорезиненная ткань за годы стала плотной, как кожа, да и вода от ночной росы уже успела впитаться в брезент. Я развязал ремни, развернул ткань и аккуратно вытащил сложенную лодку на траву.

В темноте всё делалось вдвойне медленнее. Каждое движение приходилось проверять руками. Глаза почти не помогали. Только слабый свет ночного неба да редкие отблески воды.

Я прислушался. Тихо. Где-то далеко крикнула ночная птица. Камыш шелестел. Больше ничего. Я развернул ЛАС-3 полностью. Оранжевое брюхо лодки тускло блеснуло даже в темноте. Я поморщился.

— Яркая ты, зараза…

Насос нашёлся сразу. Старый, ручной, с длинным шлангом. Я вставил штуцер в клапан и начал качать.

Пшшш…

Шшш…

Пшшш…

Насос работал громче, чем мне хотелось. Каждый раз, когда шток опускался вниз, воздух со свистом уходил в камеру. В ночной тишине звук казался чуть ли не выстрелом. Я всё время останавливался, прислушивался, потом снова начинал качать.

Лодка качалась медленно, и мне поначалу даже показалось, что где-то у неё дыра, и вся моя работа без толку. Первая камера вообще не наполнялась, пока я не сообразил, что пока не перерыты соединительные трубки, все камеры лодки соединены между собой, я просто качаю лодку не покамерно, а всю и сразу. В штатном режиме она накачивалась при попадании в воду от двухлитрового баллона с углекислотой, и только потом терпящий бедствие экипаж доканчивал её ручным насосом и с помощью специальных зажимов перекрывал трубки соединяющие камеры, делая лодку почти не потопляемой.

Через несколько минут моих усилий, лодка постепенно начала оживать, расправляться, принимать форму.

Пару раз насос выскользнул из рук и глухо стукнулся о землю. Я тихо выругался сквозь зубы и снова замер, слушая ночь. Но вокруг всё оставалось прежним. Река дышала своей спокойной, равнодушной жизнью.

Когда лодка наконец была накачена, я вытер ладонью лоб. Спина уже мокрая, руки гудят. На удивление оранжевый баркас сказался куда больше, чем я ожидал.

— Ну вот… почти корабль, — пробормотал я.

Теперь пошла самая нудная часть — загрузка. Сначала я перетащил к воде сидор, спальный мешок и палатку. Потом сумки со снастями с велосипеда. Потом мешок с солью, который Петрович мне всучил.

— Чтоб тебе, старый черт… — тихо буркнул я, поднимая его.

В лодке я всё раскладывал осторожно. Тяжёлое — ближе к центру. Сидор — под ноги. Снасти — вдоль борта. Еду — в носовую часть.

Каждый раз, когда лодка касалась берега или скрипела тканью о камыш, я невольно вздрагивал. Звуки казались слишком громкими.

Потом пришло время брезента. Я развернул его и набросил поверх вещей так, чтобы он лёг не только на груз, но и на борта. Края свисали наружу и частично уходили в воду. Ткань сразу потемнела и намокла.

Получилось почти как я и рассчитывал. Сверху лодка выглядела как тёмный, бесформенный комок. Яркого оранжевого почти не было видно.

Я ещё прошёлся руками по бортам, измазал кое-где ткань мокрым илом. Запах стоял тот ещё, но зато цвет стал болотным. На той части бортов, где выпирали уключины, брезент пришлось пропороть ножом, иначе весла я бы не вставил.

Работа тянулась бесконечно. Иногда я ловил себя на том, что просто стою и слушаю темноту, не двигаясь. Сердце в такие моменты колотилось так, будто кто-то рядом дышит. Но никто не приходил.

Постепенно небо начало светлеть. Сначала едва заметно, потом всё явственнее. Чёрная вода стала серой, камыш проступил из темноты, появились очертания дальнего берега. Я понял, что провозился почти до рассвета.

Последним делом я столкнул лодку в воду. Она мягко покачнулась, чуть скрипнула тканью и поплыла рядом с берегом. Я придержал её рукой, ещё раз проверил, как лежит брезент, потом осторожно перелез внутрь.

Лодка сразу слегка просела под моим весом. Я замер. Вода тихо чавкнула о борта. Я взял в руки весло. На востоке уже появлялась бледная полоска рассвета. Небо начинало сереть.

— Всё… — тихо сказал я сам себе.

Первый гребок получился неловким. Лодка чуть развернулась, брезент зашуршал по воде. Я выровнял её и сделал второй. Берег медленно поплыл назад. Камыш, кусты, место, где я стоял ещё минуту назад, постепенно растворялись в утренней дымке. Город остался где-то там, далеко. Я грёб медленно, стараясь держаться ближе к тени берега. Вода была спокойная, почти зеркальная. С каждой минутой расстояние увеличивалось. И только когда берег от которого я отчалил окончательно скрылся за поворотом, я вдруг понял одну простую вещь. Всё, я сделал это! Я исчез.