Системная Перезагрузка: Том 4

Глава 28

Моё сознание выдернули из тьмы.

Не постепенно, не сквозь сон. Меня просто вышвырнуло из тёплой, липкой беспамятности прямо в раскалённую печь реальности.

Всё моё тело кричало. Каждая клетка, каждый нерв горел огнём, где смешалась агония разорванной плоти и холодная, тоже обжигающая боль системного восстановления. Я лежал лицом вниз, и первое, что я ощутил, — песок. Мелкий, сухой, набивающийся в рот, нос, под веки. Спину беспощадно жарило.

Я не дышал. Лёгкие отказались работать. В груди бушевал пожар. Я судорожно дёрнулся, пытаясь вдохнуть, и песок скрипнул на зубах. Спазм пронзил грудь. Я закашлялся, выплёвывая комки грязи, и наконец втянул в себя воздух — обжигающе горячий, но столь живительный.

Зрение вернулось пятнами. Перед глазами плясали чёрные и красные круги. Я медленно, с тихим стоном, оттолкнулся от земли, сел. Мир качнулся и встал на место.

Вокруг меня была бескрайняя пустыня. Плоская, как стол, усеянная редкими скальными выступами, похожими на почерневшие зубы. Небо было не привычного земного цвета, а густого, ядовитого янтаря, без единого облака. Над горизонтом висело солнце: большое, багровое. Его свет лился на землю, выжигая последние признаки жизни. Тени были резкими, короткими, почти чёрными.

Я сидел, тупо глядя на свои руки. Они были целы. На них не было ни ран, ни следов клыков и когтей, разорвавших моё тело в последние секунды. На мне была всё та же системная броня, в которой я…

Умер?..

Очки моего здоровья точно показали большой и жирный ноль — ошибки быть не могло.

Паника, холодная и острая, впилась в горло. Я заёрзал по песку, ощупывая себя. Ноги, руки, грудь, лицо… Всё на месте. Всё цело. Я жив. Но где я?..

Мысленно потянулся к карте, призвал её перед глазами. Призвал из инвентаря флягу и вымыл глаза, жадно припал к ней, пока не осушил её полностью, выкинул в сторону. Прочитал описание мира и круглой отметки, на которой находился:

[Турам. Пустыня Оэт]

Название не соответствовало ни одному из описаний или докладов, в которых упоминались системные миры. Ничего такого там не было.

— Йон? — хрипло позвал я, и голос сорвался, показался чужим и слабым. — Йон!

Тишина. Ни едких комментариев, ни насмешливого шипения в голове. Только свист горячего ветра, несущего песок.

Я встал. Ноги дрожали, подкашивались. Я сделал несколько шагов, и мир снова закачался. Головокружение, слабость, тошнота — всё, как у обычного, неприспособленного человека на грани теплового удара. Я остановился, тяжело дыша. Нужно было думать. Но мысли разбегались, цеплялись за обрывки последних воспоминаний.

Смерть. Лавина монстров. Чёрный экран с надписью. А потом… ничего. Пустота. И теперь это.

Я поднял глаза к ядовитому небу. Это был золотой ранг. Ошибки быть не могло. Я чувствовал давление, ниспадающее на плечи.

Я машинально потянулся к ментальной связи, к тому месту в сознании, где недавно зародилось тихое, успокаивающее присутствие Мико. Спустя пару секунд зверь проявился рядом со мной, тут же вставший в стойку и осматривающийся в поисках возможной опасности. Жив, значит.

Чаты. Вспомнил о них, открыл и…

Замер.

Все имена были чёрными. Я пытался связаться, открыть чаты — но там была лишь тишина. Выживальщики. Кира… Сим…

Не знаю, сколько раз я переключал меню. Призывал и отзывал его, повторял себе о том, что мне кажется, что это ошибка. Но…

Ни один из чатов не работал. Я мог написать туда и пытался это сделать раз за разом. Достучаться хоть до кого-то, но все они молчали в ответ. Расовый чат должен ведь работать! Должен!

Бесполезно.

Я всё же нашёл крупинку информации, от которой мне стало совсем дурно. Таймер, который я запустил в архиве, показывал:

— 61 324:43:21

Я посчитал не сразу. Всё же мне было очень хреново. Но… получалось, что таймер насчитал в минус… СЕМЬ ЛЕТ⁈

Я СДОХ И ПРОШЛО СЕМЬ ЛЕТ⁈

Всё ещё не веря, полез в задания, где тоже был таймер.

[Задания]

Расовые:

Цель: Войти в топ-10 рейтинга Системы на этапе Интеграции

Текущая позиция в рейтинге: 249

Награда: Полноценное внедрение в Систему на правах остальных малых рас. Свобода и защита Системой родной планеты от любого внешнего вмешательства на 1 000 лет

Штраф: Полное лишение прав внутри Системы. Конвертация родной планеты в Системную. Открытие свободного внешнего доступа для других рас

Осталось: 12 лет, 5 месяцев, 9 часов, 44 минуты, 52 секунды

Да нет же! Быть этого не может!

Увиденное в меню персонажа добило меня окончательно:

[Социальные]

Рейтинг: 1/1

Репутация: −8 500

Что-то внутри, последний оплот моего разума, надломилось с сухим треском. Боль, страх, отчаяние — всё это переплавилось в раскалённый, бесформенный ком. Ком ярости. Ярости на демонов, на Систему, на этот проклятый мир, на свою собственную слабость. На то, что я остался один. На то, что всё было напрасно.

Из моей груди вырвался звук. Не крик, не рёв. Что-то среднее — хриплый, надрывный вой затравленного зверя, в котором не было ничего человеческого. Я выл, стоя посреди безжизненной пустыни под палящим солнцем, и эхо моего голоса терялось в бескрайних песках.

Потом я замолчал. Ярость не ушла. Она осела внутри, стала тяжёлой, вязкой, как расплавленный металл. Она заполнила ту пустоту, что оставила после себя Система. Стала новой основой.

Я посмотрел вокруг. Пустыня. Ни воды, ни укрытия, ни признаков цивилизации. Только смерть. Хорошо.

Я начал идти. Не зная куда, не имея цели. Просто вперёд, от одного бархана к другому. Солнце выжигало мысли. Жажда скрутила горло уже через час. Я шёл, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь. Шёл, потому что остановиться означало принять реальность. А я не хотел её принимать. Она была слишком жестока. Мне нужно было движение. Нужна была боль в мышцах, жжение в лёгких. Нужно было чувствовать что-то, кроме всепоглощающего хаоса внутри.

Первый признак жизни я заметил ближе к закату, когда большое солнце коснулось горизонта, окрасив небо в цвет запёкшейся крови. Из-под камня, у которого я хотел укрыться от ветра, выползло нечто. Похожее на скорпиона, но размером с крупную собаку. Его панцирь был цвета ржавчины, хвост с жалом извивался в воздухе, издавая сухое стрекотание. Оно посмотрело на меня множеством фасеточных глаз, в которых не было ничего, кроме голода.

Во мне что-то щёлкнуло. Не страх. Даже не азарт охотника. Чистая, нефильтрованная ярость. Эта тварь была живой. Она дышала. Она существовала в мире, где не осталось ни Киры, ни Сима. Ни всех моих друзей и знакомых. Ни одного человека. Она была здесь, а они — нет. Мне не хватило ума даже на то, чтобы прочитать системное описание у него над головой. Да и какая к чёрту разница?.. Все мертвы.

Я не закричал. Не бросился в атаку с голыми руками. Я просто… рванул навстречу. Быстро, не сводя с существа взгляда. Скорпион замер, оценивая угрозу. Затем рванул вперёд, быстрый, как выстрел, занёс хвост для удара.

Рефлексы, отточенные сотнями боёв, сработали на полном автоматизме. Я уклонился, позволив жалу просвистеть в сантиметре от глаза. Песок под ногами был мягким, неустойчивым. Я проскользил по нему, упал на бок монстра. Скорпион дёрнулся, щёлкая клешнями. Я увидел, как тень от хвоста снова падает на меня. Перехватил его в атаке левой и правой обхватил голову существа, потянул на себя, тупо смотря куда-то вверх, ни о чём не думая.

Раздался хруст. Монстр был убит. Меня одарило опытом и наверняка какими-то системными предметами, но я не стал их забирать.

Следующий нашёлся тут же. Чему я был очень рад. Если я не буду убивать — я сойду с ума от осознания произошедшего. Поэтому я делал то, чему научился лучше всего за последнее время.

Убивал.

Раздался глухой, влажный хруст. Нож проломил хитин, увяз в мягких тканях. Скорпион дёрнулся, забился, хвост бессильно хлестнул по песку. Я не остановился. Я вырвал нож и ударил снова. И снова. И ещё. Я молотил по оцепеневшему телу, пока оно не перестало двигаться, пока хитин не превратился в кровавую кашу, смешанную с песком. Я бил, задыхаясь от дикого, немого рыка, вырывавшегося из моего горла. Бил, пока рука не онемела от ударов, и пока нож не сломался, распавшись на осколки, тут же растаявшие.

Я стоял над изуродованным телом, грудь вздымалась, в ушах стучала кровь. На руках, на лице, на одежде тёмными пятнами была кровь твари. Она была тёплой и липкой. Я смотрел на неё, и пустота внутри на миг отступила, заполненная чем-то другим. Чем-то тёмным, примитивным и ужасно знакомым.

Я упал на колени рядом с трупом и запустил руки в развороченную плоть. Я не искал трофеев — их не было. Я просто рвал, раздирал, чувствуя под пальцами упругость тканей, хруст хитина. Это было актом осквернения, мести всему живому, что посмело выжить, когда мой мир умер.

Когда я остановился, уже почти стемнело. Стало холодно. Ветер усилился, принося ледяное дыхание пустынной ночи. Дрожа от перепада температуры и адреналиновой дрожи, я отполз от останков. Я сел, прислонившись к скале, и уставился в темнеющее небо.

Йон так и не отозвался. Чаты оставались мёртвыми. Я был один. Совершенно, безнадёжно один. И мир вокруг был враждебным, чужим до мозга костей.

Это знание не принесло новой волны отчаяния. Оно просто осело внутри, стало фактом, как жара днём и холод ночью. Я проиграл. Меня убили. Меня выбросили сюда. Все, кого я знал, мертвы. Я выжил. Зачем и почему — неизвестно. Да и не хочу знать.

Я закрыл глаза. Мыслей не было. Была только усталость, вселенского масштаба усталость, и та самая ярость, тлеющая в глубине души. Я проспал там, у скалы, под ржавым хитином мёртвого скорпиона, не разбирая снов от кошмаров.

Наутро я снова пошёл. На этот раз — с определённой целью.

Я искал смерти.

Не пассивной, не от жажды или жары. Я искал боя. Смерти от любого живого существа, способного меня убить. Я шёл, и каждый встреченный обитатель пустыни — ещё один скорпион, змея с кристаллической кожей, стая крылатых ящериц — становился мишенью для моей слепой, беспощадной ярости. Я дрался системным оружием, навыками, стрелял из автомата, рвал их всех собственными руками и зубами. Я получал раны — порезы от клешней, ожоги от кислоты, ушибы. Я выживал только за счёт дикого упрямства и остаточных инстинктов старого бойца. Каждая новая победа, каждая смерть в моих руках лишь распаляла меня, подтверждая простую мысль: если я не могу убить демонов, я убью всё, что попадётся. Если я не могу защитить своих, я уничтожу всё живое вокруг.

Прошли дни. Или недели? Я потерял счёт времени. Я превратился в бродячее бедствие. Моя одежда висела лохмотьями, тело покрывали струпья заживающих ран и свежие ссадины. Волосы спутались, лицо почернело от грязи и засохшей крови. В голове продолжала кипеть смесь безумия и незатухающей ненависти. Еда в инвентаре давно уже закончилась. Я ел то, что убивал, пил мутную влагу из редких растений, чей сок обжигал горло. Я разговаривал сам с собой, бормоча обрывки фраз, имена, проклятия. Иногда я кричал в пустое небо, требуя ответа у молчащей Системы, у предавшего меня Йона. Ответа не было. Только ветер да далёкие, незнакомые звёзды в чёрном, как смоль, ночном небе, и редкие вихри на горизонте, которые распадались, стоило к ним приблизиться.

Так продолжалось очень долго, пока однажды я не наткнулся на след.

Я шёл по высохшему руслу, где песок был твёрже. И увидел отпечаток. Чёткий, неглубокий след босой человеческой ноги. Не мой — я шёл в другом направлении. След был свежим, его не успело замести ночным ветром.

Я замер. Я долго смотрел на этот отпечаток, мозг, заржавевший от одиночества и ярости, медленно соскрёбывал с него смысл. Человек. Кто-то ещё. Здесь. В этом золотом аду.

Первой реакцией была всё та же ярость. Чужая жизнь. Надо найти. Убить. Стереть её. Распылить в аэрозоль. Я уже сделал шаг по направлению следа, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Но потом… что-то меня толкнуло в бок. Мягко. Посмотрев вниз, увидел знакомого зверя, который почему-то возрождался после каждой своей смерти и не нападал на меня. Я уже давно перестал его убивать — это было бесполезно. Он мне не противник, не хочет сражаться.

Глубоко, под многометровыми напластованиями боли и безумия, промелькнул призрак мысли. Осознанной.

Это был Мико. Мой духовный зверь. Поняв, что творил, я опустился на колени и прижал его к себе. Заплакал от бессилия.

Проводя по короткой жёсткой шерсти зверя, я продолжил думать.

А что если… А что если не всё потеряно? Если чёрные имена в чатах — ошибка? Ловушка демонов? Если кто-то выжил? Если можно… узнать? Да. Я должен хотя бы узнать о том, что случилось.

Всё. Решено. Сначала я вернусь домой, и если увижу, что там действительно все мертвы — я начну убивать оттуда. Снова войду в это состояние. А до тех пор…

Я стоял, раздираемый двумя потоками. Слепая ярость требовала двигаться дальше, оставить след, продолжать своё шествие разрушения. А крошечный, едва живой огонёк надежды — того, что я не окончательно один, что хоть какая-то часть старого мира уцелела, — тянул меня к этому следу.

Не потому что надежда победила, а потому что даже в моём искажённом сознании это было новым вызовом. Новая цель. Найти. Увидеть своими глазами. Узнать. И тогда решить.

Я пошёл по отпечаткам. Они вели вдоль русла, потом поднимались на плато, обходили зону, усеянную острыми, как бритва, осколками чёрного камня. Следы были аккуратными, осторожными, будто тот, кто их оставил, знал местность. Это не был след безумца, вроде меня. Это был след выживальщика.

Какое забавное слово. Сколько же в нём смысла. Выживальщик. Вот он я — выжил, возрадуйтесь же! Но радоваться было некому. Чаты до сих пор были черны, как те камни, мимо которых я прошёл недавно.

Через несколько часов ходьбы я увидел нечто новое на горизонте. Новый цвет.

Я ускорил шаг. Ярость снова полезла вверх, смешиваясь с лихорадочным любопытством. Я крался уже не просто как охотник, а как хищник, вышедший на границу чужих владений. Я обогнул холм и застыл.

Впереди, между песков, стоял город.

Огромный, с сотнями построек, напоминающих по архитектуре арабские куполообразные. И всё это чудо было накрыто полупрозрачным синеватым куполом, об который на моих глазах ударился песчаный вихрь, тут же рассыпавшийся.

Я стоял, не двигаясь, наблюдая. Мой разум лихорадочно работал. Выжившие? Колония людей, заброшенных сюда, как и я? Или что-то иное? Обитатели этого мира? Но след был человеческим…

Не почувствовал облегчения от этой мысли. Не почувствовал радости. Ярость никуда не делась. Она лишь сгустилась, сфокусировалась на этой точке. Эти люди жили под куполом. У них был порядок. У них было убежище. Они выжили. Когда мой мир погиб. Когда Кира и Сим…

Чёрная, едкая зависть присоединилась к гневу. Я стоял снаружи, в пустыне, в грязи и крови, а они — в безопасности, под защитой. Почему они? За что?

Мне в бок опять ткнулась морда зверя, возвращая в сознание.

Мы смотрели друг на друга — человек и зверь, два изгоя, выброшенные в пустыню, потерявшие всё. Связь между нами, разорванная смертью и возрождением, потянулась, как тончайшая паутина, едва уловимая, но нерушимая.

Я выдохнул. Ярость внутри меня не утихла. Она осталась, твёрдая, как камень. Но теперь у неё появилась… цельность. Направление. Я был не просто безумцем в пустыне. У меня был зверь. И передо мной был город. Место, где кто-то выжил. Место, откуда, возможно, можно что-то узнать. Или которое можно уничтожить, если ответы мне не понравятся.

Я посмотрел на Мико, потом на мерцающий купол вдали. Моё лицо, измождённое и грязное, не выразило ничего. Только решимость. Холодную, беспощадную решимость выжившего, у которого не осталось ничего, кроме самого факта выживания.

Пошёл вперёд, к городу. Не бегом, не крадучись. Просто пошёл прямой, неспешной походкой существа, которому больше нечего терять. Мико поплёлся следом, держась по правую руку от меня.

Мы шли к городу под куполом. Две одинокие тени на фоне бескрайней, мёртвой пустыни золотого ранга.

Я не знал, что ждёт меня дальше. И уже не волновался. Я просто шёл. Потому что идти было некуда. Потому что остановиться означало сдаться. А я уже умер однажды. Этого было достаточно.

Ветер гнал передо мной клубы песка, скрывая и вновь обнажая мерцающий купол. Мы приближались к таинственному городу, установленому посреди мира золотого ранга.