Тайновидец. Том 11: След мертвеца

Глава 10

Сотрудники Тайной службы и целители прибыли почти одновременно. Я услышал на лестнице торопливый топот и открыл дверь.

Пока пожилой целитель оказывал Миланке Николич первую помощь, ребята Зотова методично обыскивали ее уютную квартирку. Они работали очень аккуратно, стараясь не оставлять после себя беспорядка. И всё же этот бесцеремонный обыск показался мне неприятным и ненужным.

Ну, не была похожа Миланка Николич на преступницу! Известие о гибели Аладушкина по-настоящему потрясло ее. А еще я мог поклясться, что она впервые в жизни видит конверт, который Зотов нашел в ящике ее комода.

Миланка Николич словно и не заметила, что её квартиру обыскивают. Она сгорбилась на стуле и смотрела перед собой, сжимая в кулаке флакон нюхательной соли, которую ей дал целитель.

— О каких цветах вы говорили? — тихо спросил я её.

— Красные розы, — ровным голосом ответила Миланка Николич. — Я думала, что их прислал Тимофей. Они там.

Она едва заметно качнула головой в сторону крохотной кухни. Там, на подоконнике, в хрустальной вазе стоял букет.

— Розы принёс посыльный? — спросил я.

— Да, — кивнула женщина. — Такой весёлый, всё время улыбался. Сказал, что это сюрприз.

— Вы оставляли его одного в квартире? — нахмурился я.

Миланка наконец-то взглянула на меня и наморщила лоб, как будто ей было трудно собраться с мыслями.

— Да, я ходила за деньгами, чтобы дать посыльному чаевые, — наконец сказала она. — Скажите, мне позволят увидеть Тимофея?

— Позволят, — кивнул я, чтобы успокоить её.

И тут же поймал на себе недовольный взгляд Зотова. Но Никита Михайлович промолчал.

— Мы закончили, — тихо сказал ему Артём Сергеевич. — Здесь больше нет ничего интересного.

— Украденной ведомости вполне достаточно для ареста, — ничуть не расстроился Зотов. — Госпожа Николич, вы арестованы за кражу секретных документов. Кроме того я подозреваю, что вы причастны к гибели чиновника Аладушкина.

Он кивнул помощнику:

— Артём Сергеевич, помогите даме одеться и доставьте ее в управление.

Пожилой целитель неприязненно взглянул на Зотова.

— Пациентка только что перенесла сильнейшее потрясение, — сказал он. — Если вы запрёте её в камере и начнёте мучить допросами, она может не дожить до утра. Её нужно отвезти в лечебницу.

Никита Михайлович сердито поморщился.

— Можно отвезти госпожу Николич в Воронцовский госпиталь, — пришел я на помощь целителю. — Я договорюсь, чтобы вам разрешили поставить охрану возле её палаты.

— Хорошо, — недовольно согласился Зотов. — Но в госпиталь её отвезут на нашем мобиле.

Когда мы вышли на улицу, Никита Михайлович вдруг остановился и спросил у меня:

— Что вы обо всём этом думаете, Александр Васильевич?

— Я думаю, что Миланка Николич ничего не знала об украденной ведомости, — честно ответил я.

— Считаете, что Аладушкин ей ничего не сказал?

— Я сомневаюсь, что ведомость украл Аладушкин.

— Вот это интересно, — изумился Зотов. — А кто, если не он?

— Я думаю, что конверт в ящик комода подкинул посыльный, который принёс розы. Хорошо бы найти этого посыльного и спросить, кто его нанял. Хотя, я уверен, что это сделал Пряников.

— А Пряникову это зачем?

— Вы же сами пообещали ему орден и повышение по службе, — напомнил я. — Вот он и старается очернить бывшего начальника, а себя выставить в выгодном свете.

Тонкие ноздри Зотова гневно дрогнули.

— Если вы правы, будет ему повышение! — сердито пообещал он. — Я из него душу вытряхну! Но мне нужны доказательства. Тут даже допроса у менталиста будет недостаточно, император потребует улики. Кроме того, теперь совершенно непонятно, кто и за что убил Аладушкина. Ну, не Пряников же?

Зотов сердито стукнул кулаком по стене дома, как будто она в чем-то перед ним провинилась.

— Конечно, нет, — усмехнулся я. — Пряников просто воспользовался ситуацией. Если вам нужны улики против него, постарайтесь разыскать посыльного. А самого Пряникова пока не трогайте, пусть думает, что его обман удался.

— Я готов поклясться, что к смерти Аладушкина приложила руку семейка Гюнтеров, — неожиданно сказал Никита Михайлович. — Вот только и против них у нас ничего нет. В тот момент, когда Аладушкина усаживали в мобиль, они все находились дома. Под их алиби нам не подкопаться. А что вы думаете об этом?

— Я думаю, что нужно найти пропавшего бродягу, — невпопад ответил я.

Зотов хмуро посмотрел на меня.

— Этот бродяга не дает вам покоя. Отправляйтесь-ка домой, господин Тайновидец, и хорошенько отдохните. Может быть, на свежую голову вам придёт какая-нибудь хорошая идея. И позаботьтесь о том, чтобы утром меня впустили в госпиталь. Я должен допросить Миланку Николич.

— Я бы тоже хотел послушать, что она скажет, — заметил я.

— Значит, встретимся утром в госпитале, — кивнул Никита Михайлович.

Он пошел к своему мобилю, а я вызвал извозчика. Мне нужно было подумать, а лучше всего мне думается, когда я сижу на заднем сиденье мобиля и смотрю на проплывающие мимо улицы Столицы.

Короткий зимний день давно перешел в сумерки. К ночи заметно подморозило, над замерзшей Невой висела ослепительно-белая луна. Она заливала заснеженный город призрачным светом, и это освещение удивительно подходило загадочному делу, которое мы расследовали.

Мне подумалось, что мы с Зотовым как будто идем по следу мертвеца. Ищем улики, распутываем мотивы… И все это только для того, чтобы в конце пути нам приветливо улыбнулся заметённый снегом череп.

Магический дар чутко шевельнулся в груди. Я устало потер ладонью лоб.

Проклятые Гюнтеры!

Я чувствовал, что они как-то причастны к пропаже Аладушкина, но никак не мог сообразить, что именно они с ним сделали.

Заворожили, довели до отчаяния? Заставили использовать малейший шанс, чтобы оказаться подальше от этой семейки?

Или просто убили, а теперь изо всех сил морочат нам голову?

Мысли путались. Я слишком устал за этот короткий день, мне хотелось только одного — спокойно поужинать, а потом залезть под тёплое одеяло, и чтобы рядом была Лиза.

Я снова бросил рассеянный взгляд в окно мобиля и вздрогнул от неожиданности. На фоне огромной зловещей луны я увидел силуэт женщины, летящей на метле. Крепко держась обеими руками за ручку метлы, женщина пригнулась и смотрела вперед. На ней была высокая остроконечная шляпа.

Силуэт промелькнул и исчез в чёрном зимнем небе.

Игнат расчищал дорожки в саду. Он неторопливо орудовал широкой деревянной лопатой. Край лопаты был укреплен узкой жестяной полоской, жесть скрежетала по жёсткому снегу, и от этого скрежета неприятно сводило зубы.

Почувствовав моё приближение, на ограде приветливо зазвенели бронзовые колокольчики. Игнат перестал скрести снег, опёрся на лопату и вгляделся в темноту.

— Это вы, ваше сиятельство? — обрадовался он, разглядев меня. — Наконец-то, вернулись домой к ужину. Вот Елизавета Фёдоровна обрадуется!

— Она дома? — спросил я.

За весь день Лиза ни разу не прислала мне зов — будто чувствовала, что меня не стоит отвлекать.

— Дома, — кивнул Игнат. — Только недавно вернулись с Анютой, целый день по магазинам ездили. Платьев накупили! Вы же знаете этих барышень!

— Знаю, — улыбнулся я.

Привычное ворчание Игната вдруг успокоило меня. Я почувствовал, что история пропавшего чиновника закончится хорошо. И одновременно возникло предчувствие чего-то невероятного. Это невероятное было от меня буквально в двух шагах — стоило только протянуть руку, и я мог бы его коснуться.

— Ты же утром чистил дорожки, — вспомнил я. — Снова замело?

Игнат смущенно почесал в затылке.

— Да нет, — наконец ответил он. — Это я от Прасковьи Ивановны сбежал. Не знаю, что за вожжа ей под хвост попала — сердится целый день. Может, после ужина отойдёт?

Игнат вопросительно посмотрел на меня, как будто я мог предсказать настроение Прасковьи Ивановны.

Тут в моём кармане тихо звякнули серебряные ложки.

— Кажется, я догадываюсь, почему Прасковья Ивановна не в духе, — сказал я. — Она заметила, что из твоего имущества пропали две серебряные ложки.

— Да не может быть, — неуверенно протянул Игнат. — Она же никогда их не трогала.

— А вот сегодня решила почистить серебро к празднику, — ехидно сказал я. — А тут пропажа!

— Вот беда, — окончательно сник Игнат. — Что же я ей теперь скажу?

— Это ещё не всё, — рассмеялся я. — Сегодня утром я заглянул в ювелирную лавку банкира Жадова, и его сын рассказал мне любопытную историю про одного смелого охотника на снежных упырей, который решил переплавить ложки в серебряные пули.

— Так вы всё знаете, ваше сиятельство? — изумился Игнат.

— Ага, — весело ответил я. — Как тебе только в голову пришло пожертвовать фамильными ценностями?

— Так ведь снежных упырей только серебряные пули берут, — упавшим голосом сказал Игнат. — А Заветную ёлочку мне позарез надо раздобыть.

— Зачем она тебе понадобилась? — полюбопытствовал я.

— Она желания исполняет, — вздохнул Игнат. — А у меня желания появились. Всю жизнь жил, и ничего особо не хотел. А тут вот…

Он не договорил и отвернулся.

Я почувствовал, что не стоит расспрашивать Игната о его желаниях. Наверняка это что-то очень личное. Захочет — сам скажет.

— Я забрал из ювелирной лавки твои ложки, — сказал я. — Вот они. А банкиру заказал серебряные пули. Завтра утром поезжай и забери их.

— Так ведь дорого, — испугался Игнат. — Вам-то к чему такие расходы?

— Потому что я тоже хочу, чтобы ты вернулся из леса целым и невредимым, — рассмеялся я. — На это никаких денег не жалко. А ложки ты на место положи.

— А Прасковье Ивановне я что скажу? — приуныл Игнат. — Она меня расспросами изведёт.

— Верно, — согласился я с его опасениями. — Ладно, пусть ложки пока побудут у меня. Я что-нибудь придумаю.

Тут я вспомнил кое-что ещё.

— Ты мне вот что скажи — как ты собираешься добраться до леса? На окраинах Столицы леса не растут, до них ехать надо.

— Так я с нашим лавочником договорюсь, он меня на своём мобиле утром отвезёт, — ответил Игнат. — А вечером заберёт.

Я покачал головой.

— В таком важном деле нельзя полагаться на удачу. Тебе нужен свой мобиль. Он и в хозяйстве пригодится.

— Вы хотите мобиль купить, ваше сиятельство? — изумился Игнат.

— Давно пора было это сделать, — кивнул я. — А сейчас самый подходящий случай.

Я мельком взглянул на тёмное небо, решил, что ещё не слишком поздно, и послал зов Игорю Владимировичу.

Дед отозвался сразу, как будто ждал разговора:

— У тебя что-то случилось, Саша?

— Всё в порядке, — ответил я. — Всё еще ищем вашего пропавшего друга. Дело в другом — мне срочно понадобился в хозяйстве ещё один мобиль. Желательно, надёжный и неприхотливый. И простой, чтобы Игнат мог уверенно им управлять. А ещё в него обязательно должна поместиться ёлка. Я решил, что лучше вас в мобилях никто не разбирается.

— Так и есть, — подтвердил дед. — Утром мобиль будет у тебя.

Он на секунду замолчал, а потом добавил совершенно другим тоном:

— Я слышал, что Тимофей погиб… Это правда?

— Мы нашли скелет, — честно ответил я. — Жена Аладушкина опознала его одежду и часы. Но я не уверен, что это он.

— Вот как? — задумчиво отозвался Игорь Владимирович. — Значит, есть надежда, что Тимофей найдётся?

— Мне бы хотелось подробно расспросить вас о его привычках и характере, — сказал я. — Это может оказаться важным.

— Хорошо, — просто ответил дед. — К завтраку я буду у тебя, тогда и поговорим.

Мы попрощались, и я обрадовал Игната:

— Завтра у тебя будет свой собственный мобиль. А теперь идём ужинать.

За всеми событиями сегодняшнего дня я как-то забыл, что наш домовой Фома грозился изгнать злыдня. Поэтому когда домовой вышел к общему ужину, я был изумлён не меньше остальных.

Вместо нормальной одежды домовой натянул на себя длинную цветастую рубаху с косым воротом и широкие холщовые штаны. Фома подпоясался веревкой, а на ногах у него были самые настоящие лапти.

Но и этого домовому показалось мало. Он тщательно вымазал лицо самой настоящей печной сажей — и где только раздобыл? — так что белки глаз устрашающе сверкали на угольно-черном фоне.

В руках Фома держал старый, давно растрепавшийся веник.

— Это что за маскарад? — спросил я, когда ко мне вернулась возможность говорить.

А Прасковья Ивановна угрожающе сдвинула брови:

— Куда ты за стол в таком виде?

И тут домовой поразил нас ещё больше.

Не обращая внимания на гнев Прасковьи Ивановны, он взмахнул веником и взвыл низким голосом:

— Чую тебя, проклятый злыдень!

Мы замерли и даже забыли, как дышать.

А Фома не унимался. Он махал веником, словно мечом, и завывал нечеловеческим голосом:

— Этот дом под моей защитой! Здесь ты не будешь творить тёмное колдовство! Покажись в своём настоящем облике!

Я почувствовал, что воздух в комнате сгустился, словно сахарный сироп. Он загудел, и мой магический дар чутко отозвался на этот гул.

Я запоздало понял, что на моих глазах творится невероятная древняя магия. Домовой стал на защиту своего дома. Он прогонял зло, как делали до этого бесчисленные поколения его магических предков.

А бывают ли предки у домового? Или магическое существо появляется на свет каким-то другим способом?

Эта неожиданная мысль помогла мне прийти в себя, но не разрушила связь с происходящей магией. Наоборот — моё восприятие обострилось до предела. Сейчас я видел тонкие, ослепительно-яркие магические нити, которые сплетались в воздухе в замысловатый узор, похожий на паутину.

Я понимал, как устроен этот узор. И знал, что смогу сам создать его, когда понадобится.

Я отчасти стал домовым. Перенял его умение.

Узор древнего заклинания вспыхнул так, что под потолком померкли магические лампы.

Мягкое сияние стекло на пол и разлилось по половицам.

— Явись, злыдень! — выкрикнул Фома.

Что-то зашевелилось в моём кармане. И вдруг из него, испуганно пища, выскочила самая настоящая крыса!

Серая, с горящими бусинами глаз, злобно оскаленными зубами и противным голым хвостом!

Крыса шлёпнулась на пол, но магическое сияние подбросило ее обратно в воздух. Она заверещала, словно от ожога.

Фома взмахнул веником. Крыса отлетела к стене, упала на пол, дёрнулась в последний раз и сдохла.

Магические нити горели еще несколько секунд, а потом медленно погасли. Лампы под потолком снова разгорелись. Комната приняла свой обычный вид.

Держа веник подмышкой, Фома подошёл к крысе и двумя пальцами поднял её за хвост.

— Дрянь какая, — своим обычным голосом сказал он. — Ну, теперь-то пропавшие ложки непременно найдутся.

— А они уже нашлись, — хрипло выдавил я. — Вот.

И выложил серебряные ложки на стол.

Разошлись мы поздно.

Отмытый и сияющий Фома за обе щеки уплетал вкусности, которые то и дело подкладывала ему в тарелку Прасковья Ивановна. Анюта и Лиза смотрели на него как на героя. Мы восхищались подвигом домового так бурно, что его уши стали пунцовыми от смущения.

— Злыдню против домового ни за что не устоять, — наконец небрежно сказал он. — Тут и думать нечего. Прасковья Ивановна, а клубничный компот есть?

А я никак не мог сообразить — откуда в моём кармане взялась эта проклятая крыса? Как она туда забралась, и почему я раньше её не заметил?

Я думал об этом весь вечер и машинально отвечал Игнату, который всё допытывался — какой именно мобиль мы купим для него.

Думал, пока не разболелась голова.

И только в постели, укрывшись одеялом и обняв Лизу, вдруг догадался.

Ну, конечно!

Сегодня днём, в лаборатории Щедрина Генриетта Абелардовна в какой-то момент оказалась рядом со мной. Точно, она шла к двери, а я посторонился, чтобы её пропустить.

Всего секунда, но этой секунды хватило, чтобы подбросить мне в карман…

Что?

Крысу, или лоскут серой шерстяной шали?