Тайновидец. Том 11: След мертвеца

Глава 2

Никита Михайлович остановил мобиль у ворот Таврического сада.

— Вот это веселье!

Я изумленно смотрел сквозь ажурную ограду на суматоху, которая царила в Таврическом саду. Там кружили карусели, мелькали в воздухе дымные факелы жонглеров, звучала веселая музыка, слышался смех и задорный визг. Горожане веселились вовсю, радуясь новогодним праздникам.

Я удивленно тряхнул головой, приходя в себя. Потом обошел мобиль, открыл дверцу и помог Лизе выйти.

Глаза Лизы радостно заблестели.

— Саша, смотри, как тут весело! — улыбнулась она. — Давай приедем сюда не для расследования, а просто так погулять. Ну, пожалуйста!

Она сделала жалобное лицо и прижала сложенные лодочкой ладони к груди.

Ну, как тут устоять?

— Приедем, — рассмеялся я, — и повеселимся от души.

— Но сейчас-то у нас важное дело, — хмуро напомнил Зотов.

Он давным-давно вылез из мобиля и теперь нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Идемте. Нам еще господина Щедрина разыскивать в этой толчее.

Расчищенные дорожки сада были посыпаны песком, но я на всякий случай взял Лизу под руку. Она удивленно крутила головой.

— Смотри, Саша, вот это горка!

Прямо посреди Таврического сада была насыпана огромная гора плотно утрамбованного снега. Дворники щедро полили ее водой, и она превратилась в гигантскую ледяную горку. Теперь с этой горки с удовольствием скатывался народ — кто на санках, кто на картонках, а кто и на своем мягком месте. Девушки задорно визжали, парни баловались и сталкивали друг друга вниз.

Да и горожане постарше от них не отставали.

Я обратил внимание на солидного мужчину в темном пальто с меховым воротником. По виду он был похож на чиновника из какого-нибудь гражданского ведомства. Мужчина сосредоточенно карабкался на горку, размахивая кожаным портфелем, чтобы не потерять равновесие.

— Не долезет, — весело улыбаясь, сказал я Лизе. — Шлепнется.

Но синовник оказался упорным и все-таки добрался до вершины. А там, сосредоточенно оглядевшись, уселся прямо на свой портфель и лихо скатился вниз, при этом на его полном лице сияла блаженная детская улыбка. Так что я от души ему позавидовал.

Тоже прокатиться, что ли?

Никита Михайлович как будто услышал мои мысли и дернул меня за рукав.

— Вы не забыли, что мы здесь по делу, господин Тайновидец? — язвительно спросил он.

— Не забыл, — рассмеялся я. — Именно делом я и занимаюсь. Разглядываю место происшествия и, кажется, отлично понимаю, как господин Аладушкин мог незаметно исчезнуть в этой суматохе. Здесь целого слона можно угробить, и никто не заметит.

Неподалеку от горки, на замерзшем пруду городские власти расчистили каток. Он тоже был полон.

Большинство горожан катались неуклюже, то и дело сталкиваясь друг с другом. Некоторые выделывали замысловатые пируэты.

Веселья добавляли мальчишки с самодельными клюшками, которые гоняли шайбу, умудряясь проскакивать между катающимися. Они азартно лупили по воротам. В воротах сосредоточенно нахмурился вратарь лет девяти или десяти от роду. Он так ловко отбивал летящие шайбы, что я невольно усмехнулся.

Сорванец явно пользовался магическим даром!

На краю пруда сколотили небольшой временный павильон. В этом хлипком строении краснощекая, похожая на свеклу женщина в полушубке и валенках за небольшую плату выдавала коньки всем желающим.

— Прокатимся? — азартно предложила мне Лиза.

— Нет уж, дорогая, — рассмеялся я, — это не мой вид спорта. Я стоял на коньках только один раз в жизни, всего несколько секунд, а затем подвернул ногу и навсегда зарекся пользоваться этими хитроумными приспособлениями.

— Я тебя научу, — не отставала Лиза. — Ну, давай!

Никита Михайлович страдальчески вздохнул и закатил глаза. Ему явно не нравилось наше легкомысленное поведение.

— Господин полковник совсем извелся, — шепнул я Лизе. — Не будем его мучить.

А вслух сказал:

— Идемте, поищем нашего эксперта. Если я не ошибаюсь, рядом с горкой торгуют какой-то едой. Леонид Францевич наверняка там.

Я не ошибся. Возле горки и в самом деле бодро шла торговля. Здесь жарили мясо, прямо на улице варили жёлтую кукурузу в огромных котлах с соленой водой, торговали пирогами и горячим чаем. Торговцы наперебой гомонили, расхваливая свой товар и отпускали шутки в сторону конкурентов.

Чуть в стороне от этой суматохи стоял печальный мужчина. На его плече висела огромная связка банных веников. Не знаю, почему он решил прийти со своим товаром именно сюда. Вениками никто не интересовался, но мужчина упорно стоял, как будто дал себе слово обязательно распродать свой товар.

— А вот и Леонид Францевич, — обрадовался я, заметив в толпе эксперта Тайной службы. — И конечно, он уже что-то жует. Леонид Францевич!

Услышав, что я его зову, эксперт пробрался к нам. В одной руке он держал свежий калач, в другой — большую кружку с каким-то горячим напитком. Несмотря на занятые руки и скользкий утоптанный, Леонид Францевич ловко лавировал между гуляющих горожан.

— Что это у вас? — заинтересовался я, глядя на кружку.

— Кисель, Александр Васильевич, — ответил Щедрин. — Клюквенный, на меду!

Эксперт выразительно причмокнул губами.

— Где вы его раздобыли? — еще больше заинтересовался я.

— Места надо знать, — весело рассмеялся Леонид Францевич. — Видите вот ту палатку? Да-да, пеструю, возле которой очередь. Берите, не пожалеете. Будете потом вспоминать меня добрым словом.

— Нисколько не сомневаюсь, — улыбнулся я.

И спросил у Лизы:

— Хочешь клюквенного киселя? Сам Леонид Францевич рекомендует.

— Хочу, — решительно кивнула Лиза, — и калач.

— Калачи там же, возле палатки, продает мальчишка, — подсказал Леонид Францевич. — Он плут и всегда норовит прикарманить сдачу, но выпечка у него отменная.

Никита Михайлович, судя по его недовольному виду, совсем извелся. Но я решил не обращать на это внимания и отправился за провиантом.

— Почем калачи? — спросил я парнишку.

На лице парнишки играла хитрая ухмылка.

— По пятаку, Ваша милость, — ответил продавец.

— Мне два, — кивнул я, протягивая ему полтинник.

Парнишка мигом сунул монету в карман и даже не стал делать вид, что собирается дать мне сдачу. Но калачи пахли так восхитительно, что я махнул на это рукой. В конце концов, в любом столичном трактире за такую выпечку с меня содрали бы втрое больше.

Затем я честно отстоял очередь за киселем и ввернулся к своим, держа добычу в обеих руках.

— Как вкусно! — сказала Лиза, осторожно пробуя горячий кисель.

Я тоже сделал глоток и сразу же согласился с ней. Пронзительная клюквенная кислинка отлично смешивалась с медовой сладостью. Кисель был тягучим и приятным. Я сразу же согрелся, несмотря на морозный день.

Затем я откусил калач и восхитился еще больше. Он был мягким, сдобным и пах ванилью и корицей.

— Вы, наконец, подкрепились? — с упреком спросил Никита Михайлович. — Мы можем заняться делом?

Кажется, он едва сдерживался.

— Конечно, — торопливо кивнул я, чтобы успокоить его. — Я могу одновременно жевать и слушать. Леонид Францевич, вам удалось что-нибудь найти?

— Абсолютно ничего, Александр Васильевич, — весело ответил эксперт. — Ни следов, ни улик, ни свидетелей. Господин Аладушкин будто в воду канул.

— А вы уверены, что он вообще был в Таврическом саду? — уточнил я. — Кто видел Аладушкина последним?

— Его жена, — с сомнением ответил эксперт.

— Последним его видел дворник из дома, где живет Аладушкин, — вмешался Зотов. — По его словам, чиновник без четверти восемь спустился из своей квартиры. Как обычно поздоровался с дворником, вышел на улицу и свернул в сторону Таврического сада.

— У него было что-нибудь при себе?

— Только служебный портфель.

— Понятно, — кивнул я. — А в парке его никто не видел?

— Вы же сами видите, что здесь творится, — Никита Михайлович раздраженно развел руками. — Тут рота солдат пропадет, никто и не заметит. Такое впечатление, что весь город съехался на гулянья в Таврический сад. Мои сотрудники сбились с ног, опрашивая гуляк и торговцев. И никакого толку.

— Попробуйте расспросить мальчишек, — посоветовал я. — Они там, на пруду, гоняют шайбу. Дети лучше взрослых подмечают все необычное. Наверняка эти мальчишки дни напролет проводят на катке. Они вполне могли видеть Аладушкина.

— Вы так думаете? — Никита Михайлович с сомнением посмотрел на меня.

— Думаю, — улыбнулся я. — Глазеть по сторонам — одна из важных мальчишеских забав, а взрослые все время заняты скучными делами и ничего не замечают. Позвольте дать вам совет, Никита Михайлович. Стряхните с себя этот мрачный вид и обратите внимание на то, какой прекрасный сегодня день.

— Вам легко говорить, господин Тайновидец, — поморщился Зотов. — Не вы ведете это дело. Если мы не отыщем господина Аладушкина, меня самого так встряхнут, что не поздоровится. Но насчет мальчишек вы правильно подметили. Сейчас вызову сюда своих людей, пусть их расспросят.

Никита Михайлович сосредоточенно нахмурился и прикрыл глаза, посылая кому-то зов.

Пользуясь случаем, Лиза умоляюще посмотрела на меня.

— Саша, я хочу прокатиться с горки. Один разочек. Можно?

— Давай вместе, — рассмеялся я, — пока Никита Михайлович занят.

Держась за руки, мы взобрались на горку. Она была такой высокой, что у меня захватило дух. Я заметил под ногами втоптанную в снег порядком истрепанную картонку. Поднял ее, отряхнул и протянул Лизе.

— Держи. Не боишься?

— Не боюсь, — расхохоталась Лиза.

Она решительно уселась на картонку и крикнула мне:

— Толкай!

Я осторожно подтолкнул ее в спину, и Лиза промчалась вниз по ледяному склону.

Я решил, что отставать не годится, и покатился вслед за ней. Но на моем пути возник предательский ледяной бугор. Он направил меня в сторону, и я едва не сбил с ног бородатого дворника в холщовом фартуке, который неторопливо расчищал дорожку при помощи большой деревянной лопаты. Дворник вовремя увернулся, пробормотав мне вслед какое-то неразборчивое проклятие. А я врезался в сугроб, и холодный снег обжег мне лицо и ладони.

Убедившись, что мои руки и ноги остались целыми после головокружительного спуска, я выбрался из сугроба. И увидел, что Лизе помогает подняться какой-то бравый военный с лихими усами.

Одной рукой он поднимал Лизу, а другой умудрялся одновременно подкручивать усы. Да еще и что-то говорил Лизе, судя по всему, сыпал комплиментами.

Лиза ответила, и военный немедленно повернулся в мою сторону. В его глазах мелькнула ревность, которая тут же сменилась восхищением.

Военный галантно поклонился Лизе, вежливо кивнул мне и отправился по своим делам.

Лиза раскраснелась от счастья, и я поцеловал ее в холодную щеку.

— Умеете вы веселиться, — с легкой завистью сказал Леонид Францевич.

— Прокатитесь, — посоветовал я эксперту. — Незабываемые ощущения.

— И прокачусь, — вдруг согласился Щедрин. — Никита Михайлович, подержите мой калач!

— Ну, вы-то куда? — вскипел Зотов.

Но Леонид Францевич его не слушал.

— Давайте, подержу, — смеясь, предложил я.

Эксперт доверил мне свою еду и принялся карабкаться на ледяную гору.

— Зачем только я связался с вами? — никак не мог успокоиться Никита Михайлович. — Помощи от вас никакой, только зря трачу время.

— Может, и не зря, — не согласился я. — Видите дворника, который чистит дорожку? Что-то мне подсказывает, что нам нужно с ним поговорить. Он работает здесь, в саду, и мог что-нибудь видеть.

— Уверен, что мои люди уже его допросили, — бросил Зотов, — и не выяснили ничего интересного.

Я покачал головой.

— А я предлагаю не допрашивать, а поговорить. Улавливаете разницу?Не важно, просто давайте потратим еще немного времени.

Дворник все так же мерно скреб лопатой и без того чистую дорожку, делая вид, что веселье вокруг никак его не касается. Его сумрачное лицо до самых глаз заросло густой седой бородой. Когда мы подошли ближе, я почувствовал, что от дворника пахнет чесноком и солеными огурцами. К этому запаху примешивался явный аромат вчерашних возлияний.

— Тайная служба, полковник Зотов, — коротко представился Никита Михайлович. — Мы ищем одного человека.

Он сжато, но точно описал пропавшего чиновника.

— Видел ты его здесь?

— Кого я только не видел, — неохотно буркнул дворник. — Днем и ночью шатаются, работать не дают.

Он явно намекал на нас.

— Будешь хамить, я тебя в кутузку засажу! — разозлился Зотов. — Отвечай, видел чиновника или нет?

— Никого не видел, — не глядя ему в глаза, буркнул дворник.

Затем отвернулся и снова принялся скрести дорожку.

Мой магический дар шевельнулся в груди, предупреждая меня о том, что дворник нам врет. Я не сомневался, что Никита Михайлович сумеет добиться от него правды, но на это уйдет довольно много времени.

Поэтому я решил попробовать другой способ.

Я обошел дворника, остановился прямо перед ним и достал из кармана серебряный рубль. Лопата уперлась в мои ботинки и замерла. Дворник по-прежнему не поднимал глаз.

— Человек, которого мы ищем, не сделал ничего плохого, — объяснил я, — но он пропал, и его семья очень беспокоится. Возможно, с ним что-то случилось.

Я протянул дворнику рубль и улыбнулся, ожидая, что он ответит.

Дворник густо кашлянул в бороду, а потом с неохотой посмотрел на меня. Его глаза как будто выцвели и прятались под густыми бровями, но взгляд был внимательным.

— Вот так бы и сразу, — оправдываясь, проворчал он, — а то пугают. Так каждый назовется начальником и давай допрашивать. А я как проверю? А вы кто будете, господин хороший?

— Граф Александр Васильевич Воронцов, — представился я. — Меня еще называют Тайновидцем. Я вас не обманываю, Тимофей Григорьевич Аладушкин и в самом деле не сделал ничего плохого. Но он пропал, и мы должны его разыскать. Так вы его знаете?

Я положил монету в загрубевшую ладонь дворника.

— Знаю, — кивнул он, — как не знать. Тимофей Григорьевич каждое утро здесь мимо меня на службу ходит. Иногда и поболтать остановится. Хороший он человек, добрый. Душевный!

Последнее слово дворник произнес многозначительно, как будто оно полностью говорило, каким человеком был Аладушкин.

— И вчера вы тоже его видели? — уточнил я.

Дворник угрюмо покосился на Зотова.

— Видел, — неохотно сказал он. — Как обычно, утром. Только Тимофей Григорьевич какой-то невеселый был, не как всегда. Идет, портфелем своим машет, а лицо такое серьезное. Остановился возле меня и молчит. Я говорю ему:

— Здравствуйте, Тимофей Григорьевич.

А он вдруг отвечает:

— Хороший ты человек, Иван. Иван — это я, значит. Так вот, говорит, хороший ты человек. И как будто еще хотел что-то сказать, да только замолчал и дальше пошел.

— А ты что? — нахмурился Зотов.

— А что я? — пожал плечами дворник. — У меня работа.

Но я чувствовал, что дворник сказал далеко не все.

— Вы обратили внимание, выходил Аладушкин из парка или нет?

Дворник снова помолчал, а потом решительно воткнул лопату в сугроб.

— А, ладно! В общем, почувствовал я, что дело неладное, и пошел за Тимофеем Григорьевичем. Только вы ему не говорите, а то обидится на меня.

Зотов подался вперед.

— И что ты видел? Говори, не тяни.

— Его около ворот мобиль ждал, как раз рядом с министерством. Большой такой, серый. Тимофей Григорьевич сел в него и уехал. И с ним еще человек какой-то.

— Какой мобиль? — нахмурился Зотов. — Что за человек? Описать сможешь?

— Говорю же, серый такой, большой. А в моделях я не разбираюсь.

— А человек?

— Человек здоровый такой, плечистый. Поздоровее меня будет.

— Узнать его сможешь, если увидишь?

— А чего не узнать-то? — удивился дворник. — Я еще в своем уме, и память хорошая. Узнаю.

— Скажите, Тимофей Григорьевич сам сел в мобиль? — уточнил я. — Или, может быть, этот человек усадил его силой? Как вы думаете, они знакомы или нет?

— Да мне-то почем знать? — снова насупился дворник. — Может, и знакомый. Вроде, Тимофей Григорьевич, сам в мобиль садился. Этот человек его так приобнял за плечи, и вроде как помог ему сесть.

— Помог или затолкал в мобиль? — прищурился Зотов.

— Да откуда я знаю? — растерялся дворник. — Что видел, то и рассказал, а чего не видел, о том и говорить не буду.

— Все ясно!

Никита Михайлович торжествующе посмотрел на меня.

— Похитили Аладушкина, прямо у порога министерства. Да еще и с портфелем. А в портфеле наверняка документы.

— Вы думаете, Аладушкин брал секретные документы домой? — засомневался я.

— Может, и не секретные, — оскалился Зотов, — а может, и брал. А если и не брал, то уж точно читал, и в голове у него они есть. Ничего, разберемся!

Зотов нетерпеливо огляделся.

Я тоже оглянулся и увидел, что к нам торопится помощник Зотова. Как и Никита Михайлович, он был одет во все черное и выглядел очень официально.

Подойдя, помощник торопливо кивнул нам и сходу заговорил.

— Мальчишки видели, как Аладушкин садился в мобиль с каким-то человеком. Мобиль серый, грузовой. Вроде бы такие делают в мастерских Воронцова.

— Прекрасно, — зловеще протянул Зотов.

— Воронцовы тут ни при чем, — нахмурился я. — Мобиль мог купить кто угодно. Это очень популярная модель, такие есть у каждого торгового предприятия.

— Да знаю я, — мотнул головой Никита Михайлович, — это сейчас не важно. Важно другое. Мальчишки подтвердили показания дворника. Похоже, Аладушкина их в самом деле похитили. Антон Сергеевич, ты показания мальчишек записал?

— Точно так, ваше высокоблагородие, — кивнул помощник.

— Молодец. Тащи дворника в управление, и пусть он все расскажет под запись. И прикажи менталисту с ним поработать, я хочу знать все детали.

— Это что, вы в моих мозгах копаться будете? — испуганно отшатнулся дворник. — Вот какая ваша благодарность за то, что я вам помог?

— Да не кричи ты, ничего с тобой не сделается, — поморщился Зотов. — Обычная проверка. А будешь ерепениться, я скажу менталисту, чтоб он тебя от пьянства заколдовал. А то белый день на дворе, а от тебя перегаром разит.

Дворник так перепугался, что я решил его подбодрить.

— Этот менталист мой хороший знакомый, — сказал я. — Уверяю вас, он не сделает вам ничего плохого. Просто поможет освежить ваши воспоминания. Это и в самом деле очень важно.

После моих слов дворник немного успокоился и с благодарностью взглянул на меня.

— Не заколдует он меня? — спросил он.

— Ни в коем случае, — улыбнулся я, — специально его предупрежу. Вот, возьмите.

Я протянул дворнику еще один рубль.

— Спасибо вам за помощь.

— Да что там!

Дворник мотнул длинной бородой.

— Вы Тимофея Григорьевича найдите. Хороший он человек, жалко будет, если пропадет.

— Уводи его, Антон Сергеевич, — распорядился Зотов. — И не забудь объявить мобиль в розыск.

— Без толку, господин полковник, — засомневался помощник. — Александр Васильевич прав — таких мобилей в городе сотни. А то и тысяча наберётся. Не найдем.

— А ты не рассуждай, а делай! — бросил ему Никита Михайлович. — Вот когда не найдешь, тогда и будем думать дальше.

— Слушаюсь, господин полковник! — откозырял Артём Сергеевич.

И взял дворника под локоть:

— Идем, отец. Запишем твои показания.

А Никита Михайлович продолжал отдавать приказы. Он махнул рукой Щедрину, который только что выбрался из сугроба и все еще отряхивал свое кургузое пальто от снега.

— Господин эксперт, надо срочно осмотреть место, где стоял мобиль похитителя. Возможно, там остались какие-то следы.

— На проспекте-то? — удивился Щедрин, разводя руками. — Шутите, Никита Михайлович!

Но Зотов, не слушая его, уже шагал по дорожке к тем воротам сада, которые выходили к зданию Министерства иностранных дел.

Мы заторопились за ним.

Суворовский проспект выглядел оживленным. По тротуарам весело переговариваясь, спешили горожане. По широкой проезжей части то и дело, урча моторами, катились мобили.

Леонид Францевич для приличия прошелся вдоль тротуара, внимательно глядя себе под ноги. Затем вздохнул и покачал головой:

— Как я и говорил, никаких следов, Никита Михайлович. Придется вам расспрашивать свидетелей.

— И расспросим, — решительно кивнул Зотов.

Теперь, отыскав ниточку, ведущую к пропавшему чиновнику, он снова стал самим собой — собранным и деловитым начальником Имперской Тайной службы.

— В таком случае, с вашего разрешения, я вернусь в свою лабораторию, — благодушно улыбнулся Щедрин. — Если найдете какие-нибудь улики, привозите. Всего хорошего, Александр Васильевич! Елизавета Федоровна, был чрезвычайно рад повидаться!

— Не думаю, что тебе стоит идти с нами в министерство, — мягко сказал я Лизе. — Разговоры с чиновниками — это очень скучное и чрезвычайно утомительное занятие. Оно может затянуться надолго.

— Да я и сама не хочу, — призналась Лиза. — Лучше погуляю еще по саду, а потом поеду домой.Ты не против?

— Не против, — улыбнулся я. — Только не флиртуй с военными. Если будет что-нибудь интересное, я пришлю тебе зов.

— Отправимся в министерство? — спросил я Зотова, когда мы остались вдвоем.

Никита Михайлович задумчиво посмотрел на четырехэтажное здание Министерства иностранных дел и покачал головой:

— Не стоит раньше времени давать чиновникам пищу для сплетен. Слухи все равно пойдут, но пусть это случится как можно позже. Давайте-ка навестим жену Аладушкина. Может быть, она о чем-то мне не рассказала. В конце концов, чиновник пропал по дороге из дома на службу, а не наоборот.