Тайновидец. Том 11: След мертвеца

Глава 13

— Едем в похоронное бюро Гюнтера, Никита Михайлович? — спросил я начальника Тайной службы. — Предлагаю поспешить. Вдруг Генрих Гюнтер именно сейчас заметает следы?

— Я тоже подумал об этом, Александр Васильевич, — усмехнулся Зотов. — Поэтому отдал приказ следователю Прудникову, чтобы он отправил городовых к похоронному бюро.

Если Гюнтер там, его задержат до нашего приезда. Ну, а если он отсиживается на квартире, Прудников доставит его в бюро. Сейчас важно записать показания Миланки Николич, чтобы в будущем она не вздумала отказаться от своих слов.

Зотов насмешливо взглянул на Ивана Горчакова.

— Вы же не против, господин целитель? Обещаю, что не стану давить на вашу пациентку.

Иван молча кивнул. Зотов вернулся в палату Миланки Николич, на ходу доставая из кармана мундира свой знаменитый чёрный блокнот.

А я решил не тратить время на пустое ожидание.

— Покажешь мне эти палаты для бродяг? — спросил я Ивана. — Игорю Владимировичу будет приятно, что я заметил его добрые начинания.

— Идём, — улыбнулся Горчаков.

Палаты были четырёхместные и достаточно просторные. Пустых мест не оказалось, все кровати были заняты.

— Многих на улице подбираем, — объяснил мне Иван. — А кто-то и сам приходит. В императорский приют они не хотят. Там, говорят, свободы нет. А в госпиталь сами просятся.

Как раз в это время младшие целители развозили по палатам обед. Я принюхался — пахло вкусно. Ни за что не догадаешься, что это больничная еда.

В одной из палат я встретил старого знакомого — бородатого дворника из Таврического сада. Дворник был одет в полосатую пижаму и тапки на босу ногу. Увидев меня, дворник едва не расплакался.

— Спасите, ваша милость, — взмолился он. — Вызволите меня отсюда. Целители меня не отпускают, лечат и лечат каждый день. Одёжу забрали. А мне на службу надо. Что ж я по морозу босиком пойду?

— Так ведь у вас и вправду проблемы со здоровьем? — нахмурился я. — Помните, как вам стало плохо после разговора с менталистом?

— Притворялся я, ваше сиятельство, — смущённо признался дворник. — Думал, дадут мне освобождение от службы, я и погуляю пару деньков за казённый счёт. А меня в госпиталь упекли. А тут процедуры!

Это слово дворник произнёс с отвращением и пугливо покосился на Ивана.

— Чем вы его лечите? — поинтересовался я у Горчакова.

Иван пожал плечами.

— Ничего особенного. Промывания, укрепляющая магия, витамины, гимнастика.

— Вот-вот, гимнастика, будь она проклята! — часто закивал дворник. — Измучили совсем!

— Измученным вы не выглядите, — улыбнулся я. — Наоборот, посвежели.

— Я здоров, ваша милость. Скажите им, чтобы отпустили меня.

— Вы в самом деле хорошо себя чувствуете? — строго поинтересовался Иван.

— Лучше никогда не бывало, господин целитель! — заверил его дворник.

— Хорошо. Получите свою одежду у дежурного целителя и отправляйтесь домой. Я предупрежу его о том, что выписал вас.

— Благодарю вас, господин целитель! — радостно выкрикнул дворник. — Ваша милость, спасибо!

Не тратя времени, он пулей вылетел из палаты.

— Осторожнее, не споткнитесь! — крикнул ему вслед Иван. — Иначе никакой выписки!

Я весело рассмеялся.

— Бедолага хотел схитрить и сам попался. Бывает же такое!

Затем пожал Ивану руку:

— Мне тоже пора. Предчувствие подсказывает, что Никита Михайлович вот-вот начнёт меня поторапливать. Я так и не спросил, как твои дела. Не устал лечить людей?

— Это моё призвание, Саша, — просто ответил Иван. — Как от него можно устать?

— Где собираешься встречать Новый год?

— Надеюсь, что дома с родителями и братом. А может быть, и здесь, тут уж как повезёт. Идём, провожу тебя к выходу.

Никита Михайлович словно только этого и ждал. Он прислал мне зов.

— Господин Тайновидец, а вы где? Я жду вас у выхода.

Заводя мобиль, Никита Михайлович поделился со мной новостями:

— Городовые уже дежурят возле похоронного бюро, а следователь Прудников везёт туда Генриха Гюнтера. Есть у меня предчувствие, господин Тайновидец, что сегодня мы с вами обязательно что-нибудь найдём.

— Хорошее предчувствие — это важно, — согласился я. — А что насчёт Аладушкина? Будете искать его в лесу?

— А что ещё нам остаётся? — удивился Никита Михайлович. — Конечно, Миланка Николич рассказывает невероятные вещи. Найти в лесу магический дом и вот так запросто его присвоить — такое бывает только в сказках. Ну, другой версии у нас попросту нет, так что полиция уже начала поиски. Я договорился, чтобы им помогли лесники и царские егеря. Если пропавший чиновник действительно отсиживается в лесу, будьте уверены, его найдут.

Похоронное бюро Генриха Гюнтера находилось на Городовом острове, рядом с Аптекарским кладбищем. Никита Михайлович остановил мобиль возле одноэтажного здания с маленькими окнами и единственной дверью.

Возле двери переминались с ноги на ногу двое городовых в тёплых зимних шинелях и валенках.

— Заперто, ваше высокоблагородие, — доложили они Зотову. — Никого нет.

Я оглядел заметённые снегом надгробья и дорожки, которые после ночного снегопада никто не торопился расчистить.

— Вид довольно унылый. Это место замечательно подходит для каких-нибудь зловещих некроманских ритуалов. Кстати, о некромантах. Вы уже вызвали сюда Леонида Францевича?

— Разумеется, — кивнул Зотов. — И господин эксперт заверил меня, что поторопится. Я, видите ли, отвлёк его от второго завтрака.

— Хорошее питание — это очень важно, особенно для некроманта, — рассмеялся я. — Вы же не хотите, чтобы Леонид Францевич утратил своё знаменитое добродушие?

— Чего я хочу, так это как можно быстрее разобраться во всём и арестовать виновных, — проворчал Никита Михайлович. — А, вот и Прудников.

Рядом с нами остановился полицейский мобиль. Из него вылез следователь Степан Богданович Прудников. Круглые очки Прудникова блестели из-под меховой шапки, которую следователь натянул на уши.

— Холодно, господа, — пожаловался Прудников, подходя к нам. — Господин полковник, я по вашему приказу привёз господина Гюнтера, так что мы можем начинать.

Гюнтер вылез из мобиля вслед за Прудниковым. Его сопровождал полицейский — он бдительно присматривал за тем, чтобы Генрих Леопольдович не вздумал бежать.

Я внимательно посмотрел на Гюнтера. Кажется, предстоящий обыск совершенно не беспокоил его. Генрих Гюнтер держался невозмутимо и даже поглядывал на нас с лёгкой усмешкой.

— Соблаговолите открыть дверь, — сухо сказал ему Зотов.

Гюнтер молча достал из кармана ключ и открыл замок.

Мы вошли внутрь.

— Ну и запах, — поморщился Никита Михайлович.

В похоронном бюро пахло формалином и лекарствами. Вдоль стен стояли гробы — от самых дешёвых, из некрашеного дерева, до очень дорогих.

Меня поразил огромный гроб из тёмного полированного дуба. Он был украшен резьбой и причудливо изогнутыми золотыми ручками. Гроб был заперт на золотой висячий замок. В нём спокойно мог бы поместиться горный тролль.

— Начинайте обыск, — кивнул Никита Михайлович полицейским.

— А что искать, ваше высокоблагородие? — полюбопытствовал один из городовых.

— Кости, — коротко ответил Зотов.

Городовой испуганно округлил глаза, но переспрашивать не решился.

Пока полицейские методично обыскивали помещение, Зотов, прищурившись, посмотрел на Гюнтера.

— Не пора ли сознаться, Генрих Леопольдович? — спросил он. — Мы уже знаем, что из Воронцовского госпиталя в ваше похоронное бюро доставили тело бродяги с переломом левой ноги. А у скелета, который мы нашли, бесследно пропала большая берцовая кость. Не думаю, что это совпадение.

Гюнтер ничего не ответил, только плотно сжал губы.

— Ну-ну, — усмехнулся Никита Михайлович. — Молчание — золото? Только не в вашем случае.

Прудников расхаживал по комнатам, с беспокойством наблюдая, как его подчинённые обыскивают похоронное бюро.

— Ничего необычного нет, господин полковник, — сообщил он Зотову. — Гробы, венки и ленты. Там в стеклянном шкафу в банке какой-то раствор, но тут нужен эксперт.

— Это средство для бальзамирования, — скрипучим голосом произнёс Гюнтер.

— Разберёмся, — нахмурился Никита Михайлович. — Почему этот гроб заперт на замок?

Он кивком указал на дубовую громадину, прислонённую к стене.

— Это очень дорогой заказ, — спокойно ответил Гюнтер. — Я бы не хотел, чтобы вы его трогали.

— Откройте гроб, — распорядился Никита Михайлович. — Или мы сломаем замок.

Гюнтер презрительно усмехнулся и достал из верхнего ящика стола тонкий позолоченный ключ. Замок тихо щёлкнул, и Генрих Леопольдович отошёл в сторону.

— Прошу вас.

Тяжёлая выпуклая крышка гроба легко открылась, и мы заглянули внутрь.

— Пусто, — разочарованно проворчал Зотов.

Изнутри гроб был обтянут белым атласом, к изголовью крепилась бархатная подушечка.

Позади нас хлопнула входная дверь. Мы с Никитой Михайловичем одновременно обернулись и увидели, что в похоронное бюро вошёл эксперт Тайной службы.

Леонид Францевич потоптался на пороге, стряхивая снег, и добродушно улыбнулся.

— Добрый день, господа! Вижу, вы уже начали обыск. Нашли что-нибудь интересное?

— Не только начали, но и почти закончили, господин эксперт, — язвительно отозвался Зотов. — Задержись вы ещё на полчаса, и вы бы нас здесь уже и не застали.

— Если бы вы только знали, каким салатом меня угостили в трактире на Казанской улице. Только вообразите себе: нежнейший телячий язык, сваренные вкрутую яйца, хрустящие гренки и лёгкий соус. Просто невозможно оторваться! Поверьте, я нисколько не преувеличиваю.

— После того, как вы насладились этим великолепным салатом, может быть, не откажетесь продегустировать неизвестный раствор, который полицейские нашли в шкафу? — нахмурился Зотов.

— Показывайте, — деловито кивнул Щедрин.

Он снял с банки стеклянную крышку и осторожно принюхался.

— Ничего особенного. Обычное средство для бальзамирования.

— Я же говорил, — скрипучим голосом вставил Гюнтер.

— А это что?

Леонид Францевич подошёл к дубовому гробу и с интересом заглянул внутрь.

— Вместительная домовина, — одобрительно кивнул он. — Прямо-таки царская ложа.

Затем он смешно нахмурил светлые брови и озадаченно принюхался.

— Здесь какой-то другой запах. Ну-ка, ну-ка!

С этими словами эксперт нагнулся, а это стоило ему немалого труда, и принялся обнюхивать пол. На невозмутимом лице Гюнтера промелькнуло тревожное выражение.

— Отодвиньте гроб, — выпрямившись, сказал Леонид Францевич полицейским. — Посмотрим, что под ним.

Городовые с трудом приподняли гроб за позолоченные ручки и сдвинули его в сторону. Леонид Францевич довольно кивнул.

— Так я и думал. Здесь люк, Никита Михайлович, и оттуда пахнет зельем чистоты.

Генрих Гюнтер замер, вцепившись худыми пальцами в крышку стола.

— Открывайте, — распорядился Зотов.

— Ручки нет, ваше высокоблагородие, — растерялся городовой. — Прикажете принести ломик?

— Не нужно ничего ломать, — неожиданно сказал Гюнтер. — Нажмите на половицу слева. Всё равно вы ничего там не найдёте.

Городовой нажал на нужную половицу. Что-то щёлкнуло, и часть пола медленно поднялась на невидимых пружинах. Мы увидели квадратное отверстие, под ним лестницу, которая вела в подвал.

— Хитрая механика, — уважительно сказал городовой.

— Спускайтесь, — приказал Зотов.

Затем он повернулся к Гюнтеру:

— Господин Гюнтер, вы пойдёте вслед за полицейским, а мы сразу за вами. Не вздумайте что-нибудь выкинуть.

Стоило нам спуститься в подвал, как под потолком вспыхнули магические лампы. Они осветили просторное помещение с каменными стенами. Посреди помещения стоял длинный металлический стол, точно такой же, как в лаборатории Леонида Францевича. А вдоль стен — стеклянные шкафы. На полках были аккуратно расставлены разноцветные зелья.

— Здесь пахнет по-другому, — довольно кивнул Леонид Францевич. — Готов поклясться, что в этом помещении вовсю использовали зелье чистоты. Уверен, что скелет, который мы нашли, появился отсюда.

Зотов подошёл к Гюнтеру и уставился на него тяжёлым взглядом.

— Вы по-прежнему утверждаете, что не превратили тело пропавшего бродяги в скелет и не подбросили его на задний двор ювелирной лавки?

— Ничего подобного я не делал, — твёрдо ответил Гюнтер, и я с удивлением понял, что он не врёт.

Никита Михайлович вопросительно посмотрел на меня. Но мне нечем было его порадовать.

— Значит, пойдём до конца, — мрачно кивнул Зотов. — Показывайте могилу этого бродяги.

— Их привозят сюда каждый день, — нехотя ответил Гюнтер. — Я не могу запомнить всех.

— У вас должны быть записи, — оборвал его Никита Михайлович.

Он кивнул полицейским.

— Отведите его наверх и найдите мне записи. Следите, чтобы этот человек не сбежал.

Толстый журнал в жёсткой коричневой обложке лежал в верхнем ящике стола. Зотов открыл его и довольно кивнул.

— Вы тщательно ведёте записи, господин Гюнтер. Это очень похвально.

— Благодарю вас, — скрипучим голосом отозвался Генрих Леопольдович.

Но я почувствовал, что самообладание ему изменяет. Зотов перевернул ещё несколько страниц и внимательно пробежал глазами по строчкам.

— Вот, — кивнул он. — Участок номер сто двадцать семь.

Он насмешливо посмотрел на Гюнтера.

— Надеюсь, у вас здесь найдутся лопаты?

После отвратительного запаха, который стоял в похоронном бюро, морозный зимний воздух показался мне особенно свежим. Никита Михайлович сверился с планом кладбища и махнул рукой.

— Нам туда.

Дорожки так никто и не расчистил. Служащие кладбища где-то попрятались или сидели по домам. Возможно, кто-то предупредил их, что не стоит сегодня появляться на кладбище.

Никита Михайлович уверенно шёл впереди, прокладывая дорогу. Я шагал за ним, стараясь попадать в его следы.

— Номер сто двадцать семь, — сказал Зотов, останавливаясь возле заметённого снегом холмика. От других точно таких же могил его отличала только деревянная табличка с номером.

Зотов посмотрел на Гюнтера.

— Генрих Леопольдович, я даю вам последний шанс. Хотите что-нибудь сказать?

Но Гюнтер молчал, упрямо глядя в сторону.

А я вдруг поймал на себе чей-то пристальный взгляд. Мой магический дар осторожно шевельнулся в груди. Я повернул голову и увидел, что за ближайшим надгробием переливается на зимнем солнце полупрозрачный силуэт.

Призрак, удивлённо понял я. И тут же узнал его.

За нами наблюдал наш старый знакомый, бывший обер-полицмейстер Пётр Павлович Рябушинский.

— Смотрите, — сказал я Зотову.

И махнул призраку рукой:

— Пётр Павлович! Идите к нам!

Призрак подлетел ближе. Он двигался легко, не оставляя на снегу никаких следов, и красиво переливался в морозном воздухе.

— Рад видеть вас, господа, — поздоровался с нами Рябушинский. — Вижу, вы наконец-то добрались до этого прохвоста Гюнтера?

— Как вы здесь оказались, Пётр Павлович? — с улыбкой спросил я Рябушинского.

— Расследую преступление, — важно ответил бывший обер-полицмейстер. — Несколько дней назад ко мне явился призрак молодого человека. Он приехал в Столицу из-за Уральских гор по торговому делу, и в первый же вечер на него напали грабители в одном из портовых кварталов.

К сожалению, юноша не выжил, но ухитрился стать призраком. Он буквально умолял меня найти его тело, и я взялся за поиски. Быстро выяснилось, что он не первый, кто бесследно исчез. В нашей столице в основном пропадают приезжие. У них нет в городе ни родственников, ни друзей, думаю, потому никто не обращался в полицию. И всё-таки нашим следователям стоило бы проявить бдительность.

При этих словах Рябушинский бросил суровый взгляд на Прудникова, и Степан Богданович недовольно засопел.

— Этот молодой призрак был совершенно не в себе, — продолжал бывший обер-полицмейстер. — Мне пришлось приютить его у себя дома.

Рябушинский перехватил мой изумлённый взгляд и смущённо объяснил:

— Да-да, я снова живу у себя дома, господин Тайновидец. Супруга настояла, сказала, что в моём возрасте вредно ночевать на кладбище. И знаете, я с ней совершенно согласен. Конечно, радикулит мне не грозит, но все эти склепы и надгробия здорово портят характер. О чем это я?

Рябушинский откашлялся и заговорил прежним суровым тоном:

— Так вот, я начал расследование. И тут один из моих призрачных полицейских, очень смышлёный парень, заметил, что на этом кладбище появилось слишком много свежих могил. И ни на одной из них нет ни имени, ни фамилии, только номера. Сами посмотрите!

Призрак указал на длинный ряд совершенно одинаковых холмиков.

— Это очень подозрительно, — мрачно согласился Никита Михайлович.

— Вот и мне так показалось, — подхватил Рябушинский. — Поэтому я и решил проследить за господином Гюнтером и его помощником.

— У вас есть помощник, господин Гюнтер? — удивился я. — Вы ничего не говорили о нём?

— Вы не спрашивали, — скрипучим голосом ответил Гюнтер. — Допустим, есть.

— Где он сейчас? — сухо спросил Зотов.

Гюнтер даже не повернул головы.

— Не знаю. Как видите, сегодня его нет на работе.

— Как его имя? — продолжал допытываться Никита Михайлович.

Но Генрих Гюнтер упрямо молчал.

— Не знаю, как его зовут, — снова вмешался Рябушинский, — но мои люди сказали, что выглядит он как бандит. Широкоплечий, с рябой физиономией.

— Господин Прудников, — обратился Никита Михайлович к полицейскому следователю, — извольте отыскать помощника господина Гюнтера.

Затем он снова повернулся к Рябушинскому.

— Я хочу лично допросить этого призрака. Того, на которого напали грабители.

— Я приведу его сюда, господин полковник, — кивнул Рябушинский. — Но вы должны отметить заслуги призрачной полиции в расследовании. Наша служба только начинает свою работу, и нам очень нужны успехи. Кроме того, большинство людей побаивается призраков, а нам важно создать о себе хорошее впечатление.

— Упомяну я о ваших заслугах, — поморщился Зотов. — Лучше скажите, когда появилась эта могила?

— Не знаю, — неохотно признался Рябушинский. — Я только сегодня собрался последить за Гюнтером.

— Ясно, — кивнул Никита Михайлович.

Затем покосился на городовых, которые во все глаза смотрели на призрачного обер-полицмейстера:

— А вы что застыли? Копайте!

Полицейские неохотно принялись разгребать снег.

— А земля-то свежая, — удивлённо сказал один из них. — Не успела промёрзнуть.

Генрих Гюнтер мрачно нахохлился под присмотром городового. Никита Михайлович, заложив руки за спину, недовольно прохаживался вдоль могил. Яма медленно углублялась, чёрные комья земли летели на белый снег.

Призрак Рябушинского подлетел ко мне.

— Как бы мне хотелось самому раскрыть это дело, господин Тайновидец, — с сожалением проворчал он. — Как пить дать, забудет полковник Зотов упомянуть о наших заслугах в разговоре с императором.

Рябушинский с надеждой посмотрел на меня.

— Я обязательно ему напомню, — улыбнулся я. — Можете быть спокойны, Пётр Павлович.

Наконец одна из лопат глухо ударила в крышку гроба.

— Докопались, ваше высокоблагородие, — крикнул из ямы полицейский. — Теперь верёвку надо. Руками не вытащим.

И тут я почувствовал волну ужаса, которая исходила из могильной ямы. Это был ужас живого человека, который оказался заперт в тесном, душном пространстве и не понимал, где он находится.

— Там кто-то есть! — крикнул я.

Перехватил удивлённый взгляд Зотова и торопливо объяснил:

— В гробу живой человек. Нужно достать его как можно скорее.

— Ломайте крышку! — скомандовал Зотов полицейским. — Только осторожнее!

Один из полицейских ударил штыком лопаты по краю крышки, стараясь попасть рядом с гвоздями. Тонкое дерево лопнуло с сухим треском. Второй поддел лопатой крышку, и гвозди противно заскрипели, неохотно вылезая из дерева.

— Точно, живой, ваше высокоблагородие, — крикнул полицейский. — Глазами хлопает.

Он подался назад, и мы увидели перекошенное ужасом лицо, которое смотрело из гроба. Заживо погребённый бессмысленно таращился на нас. Вот он открыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука.

Даже под неопрятной щетиной на его щеках были заметны крупные оспины, а коротко подстриженные волосы росли почти от самых бровей.

— Да это же Васька Рябой! — изумлённо сказал Никита Михайлович. — Он прошлой весной с каторги сбежал и как в воду канул. Ну-ка, тащите его сюда!

Полицейские с трудом выволокли Ваську Рябого из могилы. Он рухнул на четвереньки, мотая головой и тяжело дыша. И вдруг его остекленевший взгляд остановился на Гюнтере. Рябой глухо зарычал, а затем стремительно бросился на своего хозяина, вцепился ему в горло и повалил в снег.

— Разнимите их! — крикнул Зотов полицейским.

Городовые оттащили Рябого в сторону и защёлкнули на его запястьях тяжёлые магические кандалы. Васька сразу обмяк.

— Отведите его в тепло и дайте горячего чая, — приказал Зотов.

Затем посмотрел на Гюнтера и торжествующе улыбнулся.

— Генрих Гюнтер, вы арестованы.

Генрих Гюнтер ничего не ответил. Он сидел в снегу и судорожно пытался проглотить ком, который застрял у него в горле.